Мой призрак, мой ангел

— Эй, Баку. Бэк Джин сказал, чтобы ты поторопился и вернулся, — сказал ему Дон Ха той же ночью. Это было сразу после того, как он убедился, что Сын А благополучно добралась до дома. Он постоял у ее дома, наблюдая, как загорается свет в ее окне, и подождал еще несколько секунд, просто чтобы убедиться. Затем он ушел. Бэк Джин дал ему другое задание, избить кого-то, заставить другую школу вступить в Союз. Ему было уже все равно. Кто это был. Почему он. Ему плевать. В этот момент все внутри него стало холодным и отстраненным. Как будто щелкнул выключатель, и больше ничего нельзя было включить. Он хотел что-то почувствовать. Возможно, гнев. Печаль. Даже страх был бы лучше, чем это ничто. Но то, что они заставляли его делать — Союз, Бэк Джин, все это — шло вразрез со всем, во что он когда-то верил. Со всем, за что он боролся. Теперь, если он хотел пережить это, если он хотел пережить ночь, он должен был отключиться от всего. Он должен был вообще перестать что-либо чувствовать. Вот почему он стоял там, в грязном переулке, пропахшем дешевым дымом и пролитым алкоголем, лицом к лицу с учеником из средней школы Хенчин. Их было четверо. Парень впереди и трое позади него. Они все еще были одеты в школьную форму, как будто никогда в жизни ее не снимали. Позади Ху Мина стояли другие ребята из Союза. Смеялись и курили. Отпускали замечания, как будто все это не имело значения. Потому что для них это не имело никакого значения. Это была просто еще одна ночь и еще одна работа. Ху Мин даже не взглянул на парня перед собой. Он уставился в стену позади них. Не обращая внимания на лица. Его руки висели по бокам. На правом запястье у него был браслет. Маленький серебряный, который подарила ему Сын А, когда собиралась уходить домой. Он сам надел его на запястье, когда уходил. И она не вернется. Самолет должен был вылететь через несколько часов, а к утру она уедет. Может быть, она сейчас спит. Может быть, она еще не спала. В любом случае, ее здесь не было. Наконец, перед уходом она поцеловала его. Он отчетливо помнил этот момент. Он помнил, как ее руки вцепились в его рубашку. Эту самую рубашку. Она все еще была измята в том месте, где ее пальцы держали его. Он не потрудился разгладить ее. Он не хотел. Он хотел, чтобы все оставалось как есть. Ему следовало остаться с ней подольше. Это было единственное, что пришло ему сейчас в голову. Ему следовало остаться с ней до восхода солнца. Ему следовало сказать Бэк Джину "нет". Ему следовало обнять ее крепче и целовать, пока у него не перехватит дыхание, пока ей не придется оттолкнуть его, потому что она улыбалась так широко, что было больно. Быть здесь. С этими отбросами. Мальчик, стоявший перед ним, бросил на него неодобрительный взгляд, сузив глаза в замешательстве. — Что, черт возьми, у него с глазами? — пробормотал парень, явно пытаясь казаться крутым. Он повернулся к своим друзьям, уже ухмыляясь. — Дай мне сигарету. Прежде чем кто-либо успел среагировать, парень повернулся и ударил Ху Мина кулаком прямо в лицо. Голова Ху Мина слегка дернулась в сторону, но тело не сдвинулось с места. Ни на шаг. Вокруг них раздались крики. Все громко смеялись. Такая реакция всегда бывает у людей, когда они думают, что кого-то вот-вот изобьют. Та же дурацкая энергия. Парень схватил Ху Мина за рубашку спереди, как раз в том месте, где ранее его держала Сын А, и снова начал бить. Один за другим. Удары повторялись. Его кулак врезался в щеку Ху Мина. Затем в челюсть. Затем в подбородок. Ху Мин не поднял руку, чтобы остановить его. Он просто стоял там. То же самое место, к которому прикасалась Сын А, теперь вызывало отвращение под рукой этого гребаного мудака. Это было неправильно. Ему хотелось сорвать с себя футболку. Сжечь ее. — Эй, Баку проигрывает! — крикнул кто-то со смехом, громким, глупым и гордым собой, как будто это было забавно. Парень, наконец, перестал раскачиваться. Он запыхался, его грудь поднималась и опускалась, как будто он только что закончил пробежку. Ху Мин медленно повернул голову и впервые посмотрел на него. — Ты закончил? — пробормотал он низким и ровным голосом. Ухмылка парня слегка дрогнула. Его глаза утратили часть той фальшивой уверенности. Он усмехнулся и отвернулся, как будто только что что-то доказал. Он снова отвернулся. — Заткнись, — пробормотал он, прежде чем снова броситься на него. Но Ху Мин присел и ударил парня кулаком в живот, выбив воздух из его легких одним сильным ударом. Затем, не дожидаясь ответа, Ху Мин встал и нанес апперкот парню в голову. Тело мальчика изогнулось от силы, его голова запрокинулась назад. Затем он покачнулся вперед, но не упал. Вместо этого его голова упала на плечо Ху Мина, и он стоял там, в полубессознательном состоянии, держась на ногах только потому, что Ху Мин не отступил. Все стихло. Никто не издал ни звука. Друзья парня отступили на несколько шагов назад. Все трое выглядели так, словно хотели убежать. Мальчик слабо закашлялся. Дыхание с шумом вырывалось из его груди. Ху Мин протянул руку и схватил парня сзади за шею. Он пригнул его голову, а затем, даже не глядя на него, начал наносить удары. Один раз. Затем еще раз. Затем еще раз. Он не мог остановиться. Все это, каждое чувство, которое ему было запрещено испытывать, каждое воспоминание о ее уходе, каждую секунду, когда ему говорили, что делать, каждый шрам, который оставил Бэк Джин, все, что он долгое время скрывал, он вкладывал в каждый удар. Его не волновала кровь. Ему было все равно, как сейчас выглядит лицо парня. Его не волновало ничего, кроме того, как остановить все это. Ребята из Союза, стоявшие за ним, наконец поняли, что он зашел слишком далеко. Они вмешались. Трое из них схватили его за плечи и потянули. — Все кончено, давай. Остановись. Он отпустил руку, и парень рухнул на землю. Ху Мин не сопротивлялся рукам, тянувшим его назад. Он не шевелился. Он тяжело дышал, грудь поднималась и опускалась при резких, быстрых вдохах. По его виску стекал пот. Костяшки пальцев были ободраны. Он повернул голову направо и встретился взглядом с одним из парней, державших его. Его голос звучал тихо. — Почему? Парень не ответил. Голос Ху Мина слегка дрогнул, когда он заговорил снова, почти шепотом. — Что? Он выглядел так, будто не мог в это поверить. Как будто он не понимал, почему они остановили его. После всего, что они сказали ему сделать. После того, как они столько раз втягивали его в это. Остальные избегали его взгляда. Ни у кого из них не хватило смелости посмотреть ему в глаза. Все они не поднимали головы. Не потому, что им было не все равно. А потому, что впервые в жизни они были напуганы. И, возможно, это было верным решением.

☆⋆｡𖦹°‧★

Сын А и Ши Ын наконец-то вернулись в школу. Они пропустили только утренние уроки, но, даже войдя в здание, почувствовали себя так, словно вернулись домой после месячных каникул. Все вокруг казалось шумным и каким-то более неловким. Они кивнули друг другу и разошлись по своим классам. Сын А вздохнула и открыла дверь в свой класс. Была перемена, так что большая часть класса уже разошлась, вероятно, они толпились в столовой или играли на улице. Но внутри класса все еще были три знакомые фигуры. Юри, Джи Ён и Да Сом. Они все сидели. Все выглядели слишком оживленными для перерыва. И в ту секунду, когда дверь открылась, все трое синхронно повернулись к ней. — Смотрите, кто наконец-то решил появиться, — громко сказала Юри. — Боже мой, — добавила Да Сом. — Она жива! Сын А застыла на полпути в класс. — Ладно, ладно, могу я хотя бы поставить свою сумку, пока вы, ребята, не начали орать? — Нет, — огрызнулась Юри. — Где. Черт возьми. Ты была? — Серьезно, — сказала Да Сом. — Ты пропустила математику. И историю. С мистером Чхве. Учителем, который устраивает неожиданные викторины только потому, что ему скучно. — Тебя даже не было в сети. Я думала, ты умерла, — сказала Джи Ён. — Я уже собиралась отправить твоей маме сообщение с соболезнованиями. — Я не умерла! Простонала Сын А, наконец бросив сумку на стул. — Мы просто...мы с Ши Ыном, нам нужно было кое-куда пойти этим утром. — Кое-куда пойти? Повторила Юри. — Ты исчезла! Посреди учебного дня! Мы думали, тебя похитили или, что еще хуже, исключили. — Я сказала, что, возможно, ты сбежала вместе с Баку, — пробормотала Да Сом. — Я его больше не видела. — Я не убегала с Ху Мином, — сказала Сын А. — Нам просто нужно было ехать в аэропорт. Это были семейные дела. Все решилось в последнюю секунду. — В аэропорт? Зачем? Сын А на мгновение замолчала. Верно. Она совершенно забыла сказать им, что должна была покинуть страну. Они все удивленно подняли брови, ожидая ответа. — Ну... — начала Сын А, доставая свои книги, чтобы отвлечься. — Ну? Юри скрестила руки на груди. Сын А вздохнула. — Мы с Ши Ыном должны были поехать учиться за границу. Мертвая. Тишина. Джи Ён моргнула. — Что? Что ты должна была сделать? — За границу, за границу? Спросила Да Сом. — ... билеты на самолет, чемоданы, паспорта? Юри уставилась на нее так, словно она пыталась решить математическую задачу. Сын А поморщилась. — Я знаю, что… — Вы собирались уехать из страны и ничего нам не сказать? Спросила Джи Ён, повысив голос на целую октаву. — Даже не сказала "эй, ребята, я переезжаю в Бельгию, лол"?! — Не в Бельгию, — пробормотала Сын А. — Дело не в этом! Прервала ее Юри, делая драматичный шаг вперед. — Ты собиралась уехать. УЕХАТЬ, Сын А. Ты никогда бы больше нас не увидела. Никогда бы не сказала прощай. — Это не навсегда, — быстро сказала Сын А. — Это было всего на один семестр. Может быть. Да Сом ахнула. — Подожди, ты сейчас серьезно? Типа, билеты на самолет были куплены? Ты собрала чемодан и все такое? — Да, — сказала Сын А. — Мы приехали в аэропорт этим утром. У нас было все необходимое. Вообще-то, мы собирались ехать. — Тогда почему ты здесь? Спросила Джи Ён. — Ты забыла свой паспорт? — Нет, мы... — Сын А заколебалась. — Мы передумали. — Что? Теперь Юри была оскорблена до глубины души. — Почему?! Сын А закрыла лицо руками. — Многое произошло. — Ясно! Сказала Джи Ён. — Ты прогуляла математику и чуть не эмигрировала! — Вы такие драматичные, — простонала Сын А. — Ты нас обманула, — сказала Да Сом. — Я забыла вам сказать, — сказала Сын А, чувствуя, как ее снова охватывает чувство вины. — Я не хотела. Просто все произошло так быстро. Я даже не поняла, что никому не сказала... Юри посмотрела на нее. — И за все это время ни одна клеточка твоего мозга не напомнила тебе: "Эй, может, сообщишь своим друзьям, что ты уезжаешь из страны"? — Я забыла, ладно? — Сказала Сын А. — У меня в голове было миллион мыслей. Я не думала об этом. Они все уставились на нее. Она посмотрела на их лица, на шок Джи Ён, на все еще отвисшую челюсть Да Сом и обиженное молчание Юри, и почувствовала, что все это обрушилось на нее одновременно. — Ладно, — пробормотала Сын А. — Я была плохой подругой. Мне жаль. — Ты ужасный друг, — сказала Юри. — Но тот, что пригоден для вторичной переработки. Да Сом фыркнула. — Да, по крайней мере, ты вернулась. Если бы ты действительно нас бросила, я бы отправила письма с угрозами в твою новую школу. — И еще, — сказала Юри, немного смягчаясь, — в следующий раз, когда ты почти уедешь из страны, не предупредив нас? По крайней мере, отправь мем. — Поняла, — сказала Сын А. Они все расселись вокруг ее стола, как обычно, как будто ничего не изменилось. Но в груди у Сын А что-то изменилось. Потому что теперь она точно поняла, что чуть не оставила позади. И в следующий раз она не забудет попрощаться. Или, по крайней мере, отправить мем.