Жених по контракту

Минхо сидел в кожаном кресле нотариальной конторы, раздражённо перебирая край шелкового шарфа. Кондиционер гудел над ухом, в нос бил аромат старых бумаг и кофе без сахара. Он бы лучше лежал в ванной с пеной, чем сидел тут, слушая какого-то седого мужика в очках, который с каменным лицом зачитывал последнюю волю его деда.  -  "...и передаю свою долю в винодельне ‘Чистый Берег’ моему внуку Минхо при выполнении следующего условия…" - голос юриста стал чуть громче - "...он должен вступить в официальный брачный союз с Бан Чаном, нынешним управляющим поместья, сроком не менее шести месяцев. В случае отказа - имущество переходит в фонд поддержки бездомных собак."  - Извините, что?! - выдохнул Минхо и резко сел прямо. - Какой ещё брак?!  - Всё изложено в документе - спокойно ответил нотариус, протягивая папку с печатями. - Ваш дед при жизни утверждал, что это "последний шанс вытащить вас из вашего праздного образа жизни".  - Я что, по его мнению, домашний кот, которого нужно пристроить?  - По его словам: "капризный омега, которому нужен твёрдый альфа с мозгами и вином". Минхо уставился на папку, как будто она могла сама сгореть от его взгляда. Но тут дверь с тихим скрипом отворилась, и в комнату вошёл человек. Высокий, чёрная рубашка, заправленная в поношенные джинсы, пальцы испачканы в чернилах или виноградном соке, может, и тем, и другим. Волосы - чуть взъерошенные, кучерявые, взгляд - прямой и немного скучающий.  - Ты и есть Минхо? - спросил он. Голос хрипловатый, с лёгким провинциальным акцентом. Минхо окинул его взглядом с головы до ног. Вот это - мой «жених»?  - А ты и есть тот альфа, на которого мой дед решил меня "повесить"? - усмехнулся он. - Приятно познакомиться, надеюсь ты варишь кофе лучше, чем одеваешься.  - А ты, похоже, звучишь так же раздражающе, как и выглядишь - спокойно ответил Чан. - Это будет весёлых шесть месяцев. Минхо не знал, как он позволил себя уговорить, нет правда, он был уверен, что у него хватит гордости, чтобы отказаться. Но потом - тень отцовского взгляда с портрета, папарацци у дома, которых он задолбал своей вечеринкой с танцами на барной стойке и конечно, мысль о наследстве. Винодельня. Поместье. Деньги. Свобода. И всего-то нужно потерпеть альфу с лицом, как у кирпичной стены.  - Где, прости, это… "поместье"? — спросил он, когда шофёр загрузил чемоданы в багажник.  - В провинции Чхунчхон-Пукто.  - Это вообще звучит, как название из фэнтези, а не реального места! Дорога тянулась вечно, Минхо проспал половину пути, мечтая о кондиционере, а когда открыл глаза - за окном уже зеленели холмы, вились виноградные лозы, а над всем этим раскидывалось безоблачное небо, как из чужого инстаграма. У ворот его встретил Чан, на этот раз в рабочем фартуке и с ножницами в руках. Он посмотрел на чемоданы Минхо, как на вторжение инопланетян.  - Я не уверен, что тебе тут понадобится крем для век с лавандой.  - А я не уверен, что ты умеешь улыбаться, но я же не жалуюсь - ответил Минхо и пошёл вперёд, как будто это он тут хозяин. Дом оказался большим, но холодным, прямо как сам Чан. Каменные стены, старые деревянные полы и ни одного зеркала в полный рост - трагедия.  - Твоя комната наверху, только не жди, что я буду готовить тебе завтрак - бросил Чан, проходя мимо.  - О, поверь, я и не собирался... - Минхо закатил глаза и побрёл наверх. Первые дни были… напряжёнными, Чан вставал в шесть утра, Минхо в десять, с проклятиями и кофе. Чан работал в поле, собирая урожай, Минхо пытался подключиться к Wi-Fi (его не было). Чан ел кашу, Минхо пытался заказать доставку (тоже не было). И каждый вечер они встречались на кухне - два раздражённых человека, которых волей дедушки связали одним контрактом.  - Почему ты вообще согласился? - спросил Минхо однажды вечером, мешая чай.  - Потому что твой дед был мне как отец - коротко ответил Чан. - И я не хотел, чтобы всё, что он построил, досталось кому-то, кто не знает, с какой стороны держать секатор.  - Очаровательно. Всё-таки у нас прямо семейная лав стори. Чан усмехнулся лёгким движением губ, обнажая свою ярко выраженную ямочку. Минхо заметил и сам себе не признался, что в этот момент что-то в нём дрогнуло. А потом наступило утро, когда Минхо проснулся от запаха... жареных тостов. И спустился вниз босиком, сонный, в футболке.  - Ты... приготовил завтрак?  - Я не самоубийца. Ты выглядишь так, будто можешь отравить меня за недоваренную овсянку - буркнул Чан. - Просто замолчи и ешь. Минхо откусил кусочек.  - Ммм… Вау. Это вкусно.  - Не привыкай. Но он уже привыкал. К дому, к запаху вина, к шуму птиц за окном и страшно сказать - к Чану. Вечером Минхо вернулся с прогулки по виноградникам, нет, он не собирался их «ценить», просто хотел быть подальше от кухни, где Чан, по привычке молчал и резал яблоки, будто это враги, а не фрукты. Он скинул куртку, прошёл через холл и застыл на полпути к лестнице. В гостиной кто-то смеялся, не просто смеялся - тихо, тепло, искренне, а главное Чан. Его голос, обычно сдержанный и колючий, звучал по-другому, мягко, почти... уютно. Минхо, сам не зная зачем, замер у проёма, на диване сидели двое. Чан и незнакомый парень - высокий, с медовыми глазами и запахом спелой вишни, омега... Он без церемоний положил руку на плечо Чану, а тот не отстранился, более того - он чуть наклонился ближе, словно это было естественно.  - Ты совсем не изменился - сказал гость - всё ещё варишь ужасный кофе.  - А ты всё ещё пьёшь его и жалуешься - усмехнулся Чан. Минхо не был глупым, всё понял, не сразу, сначала это было как лёгкое похолодание в груди, потом, как тихий укол. А, вот оно как… Позже, когда парень ушёл, после объятий у ворот, долгих взглядов и чего-то, похожего на обещание, Минхо сидел на подоконнике в своей комнате и смотрел на звёзды. Он не должен был чувствовать ничего. Это ведь просто фиктивный брак, он здесь по контракту. Всё строго деловое. И всё же... Он вспомнил, как Чан сегодня утром оставил ему тосты, хотя сказал "не привыкай", как вытер ему пальцы от виноградного сока, нахмурившись, но осторожно. Как однажды прикрыл его от дождя своей курткой. И ведь всё это - просто случайности, да? На следующий день он завёл разговор за обедом, не глядя:  - Это был твой... парень? Чан взглянул на него через край чашки.  - Был, но… мы не расстались по-настоящему.  - Значит, он - твой.  - Не твоё дело, Минхо.  - А я и не интересуюсь - резко ответил Минхо, слишком резко. Но вечером, лёжа в постели, Минхо снова слышал тот тихий смех Чана. Слышал его голос, таким, каким он никогда не звучал рядом с ним. Он ненавидел, что запоминает такие вещи. Он отвернулся к стене и уткнулся лицом в подушку, он не должен был ревновать, не имел права. Но это чувство было навязчивым, липким и тёплым, как вино, которое слишком рано ударило в голову. Минхо начал влюбляться и знал, что Чан - не для него.