Фатум

      Хоук Риверс смотрел холодными черными глазами на бледное смазливое лицо напротив. Безразлично смотрел. Без капли сочувствия или снисхождения. Просто отстраненно изучал, как очередное задание. Как головоломку, к которой ему поручили подобрать ключик. Губы искривились легко, не в имитации улыбки даже, а в подобии оскала. Потому что он, словно зверь, чуял сейчас страх. Хоть этот худощавый угловатый мальчишка и пытался сохранять видимое превосходство и уверенность.       Он был настоящим аристократом. Хоук бы это ему отдал. Двадцать два года, хоть и выглядел он максимум на восемнадцать. Светлые платиновые, почти белые волосы, легкими волнами обрамляющие красивое лицо с высокими острыми скулами, прямым носом и пухлыми губами. Сияющие фиалковые глаза, опушенные такими длинными ресницами, что они веером ложились на щеки, когда он зажмуривался. Глаза, казавшиеся сейчас просто бездонными омутами, потому что их обладатель боялся его до дрожи в коленках. Риверс усмехнулся криво. Да, по сравнению с этим одуванчиком, он и правда выглядел, как чудовище. Огромный, выше почти на две головы, с широкими плечами и мускулистым торсом, с черными коротко бритыми волосами и резким, словно вырубленным из камня лицом, с губами, вечно сжатыми в упрямую линию, в неизменно черной форме с единственным знаком отличия — серебряным мечом в круге, приколотым с правой стороны груди. Символом Службы внутренней безопасности Приората. Потому что они были именно этим. Карающим мечом Империума, безжалостно сносившим головы всем противникам нового режима.       И этот трясущийся паренек имел отношение к врагам. Леонард Кайзен дез Вальдарде Роше VI. Наследник герцогства Роше. Бывший наследник, если быть точным. Потому что от герцогства остались только строчки в отчетах Империума о зачистке и ликвидации. Менее влиятельные фамилии сохранили свои титулы и богатства, переметнувшись на сторону Приората во время революции. И теперь олицетворяли элиту общества. Пирелли, Дефалко, Виллиэ. Владетельные денежные мешки, ставшие основой нового государства. Роше же... Эти были слишком благородными. Слишком правильными. Слишком верными клятвам и слову, данному королю. Они и сгинули вместе с ним в пламени войны, оставив после себя только жалкие остатки. Крохи, некогда величественной семьи, погрязавшие сейчас в бедности и нищете.       Леонард был последним внуком старого герцога. И, по данным шпионов, имел связи с подпольными организациями, целью которых было вернуть старый режим к власти. Хоук угрюмо ухмыльнулся. Взять его было легко. Он даже скрываться толком не умел. Его Вороны вытащили мальчишку из дрянной гостиницы в захудалом пригороде столицы, где он снимал убогий грязный номер почти на чердаке и жил там с какой-то рыжей шлюшкой. Девку сейчас допрашивали его парни. Этот же жалкий одуванчик он оставил лично себе. Впервые за время своей работы в Службе Риверсу стало интересно. Интересно посмотреть, как этот щенок сломается. А в том, что он его сломает, Хоук не сомневался. Потому что в его руках ломались все.       Он откинулся на спинку строгого, твердого, обтянутого воловьей кожей кресла и сцепил пальцы рук в замок на столешнице. Леонард сидел напротив на хлипком деревянном стуле, комкая нервно пальцами край яркой сине-зеленой полосатой рубашки. Ноги в фиолетовых брюках слегка подрагивали. Смотрелся он в его мрачном кабинете с серыми стенами, черной массивной мебелью и единственной тусклой лампой под потолком странно нелепо. Как попугай посреди пепелища. Хоук небрежно потер подбородок, покрытый колючей щетиной, пальцами. Голос — глухой, скрипучий, сбитый. От которого малыш Роше вздрогнул.       — По данным Службы внутренней безопасности Приората вы, Леонард Кайзен дез Вальдарде Роше VI, замечены в деятельности, подрывающей основы Империума и направленной на подготовку к вооруженному перевороту. Империум квалифицирует это как измену и государственное преступление.       — Это провокация! — Роше вскинулся. Слова уверенные, злые. Но голос звенел, как хрустальные колокольчики на тихом ветру, готовый сорваться. — Я законопослушный гражданин, и никогда не участвовал ни в чем преступном, если не считать покупки парочки косяков с травкой в подворотнях. Но я сомневаюсь, что сам глава Службы безопасности заинтересовался бы мелкой наркотоговлей.       Блондинчик вздернул подбородок вверх. Глаза смотрели непокорно, дерзко. Риверс почувствовал, как внутри шевелится уже привычная злая жестокая тьма. Призывающая разорвать, подавить, подчинить, поставить на место. Пальцы сжались в кулаки на столешнице. Взгляд стал мрачным, угрожающим, атмосфера в комнате — удушающей. Леонард проследил за его движением и сглотнул судорожно так, что кадык дернулся. Хоук приподнял верхнюю губу в рычании, обнажая резцы. Процедил сквозь зубы:       — Неправильный ответ, герцог. У тебя осталась одна попытка.       — Да пошел ты нахуй! Ебанный бешеный пес Империума, который...       Роше даже не успел договорить. Хоук метнулся из-за стола одним смазанным движением. Выдернул Леонарда со стула, не прилагая особых усилий, и презрительно скривился. Слабак, не способный сопротивляться достойно. Действовал грубо, жестоко, не сдерживая себя. Схватил рукой за заднюю часть шеи, вдавил животом в столешницу. Бумаги и письменные принадлежности с шорохом и стуком разлетелись по полу, а то, что осталось, впилось в кожу Роше сквозь ткань одежды, причиняя боль. Риверс навалился сверху всем весом. Лео вскрикнул пронзительно, завозился, замахал руками, пытаясь сбросить его с себя. Хоук только ощерился по-звериному. Скрутил тонкие запястья одной рукой, зафиксировав их у поясницы Роше. Другой убрал от его лица волосы, на удивление нежно. Прижался щекой к его щеке, смотрел, как дышит быстро, учащенно, хватая ртом воздух, зашептал, обдавая горячим дыханием кожу:       — Мои Вороны проследили твою жизнь до самого роддома, герцог. — Хоук выделил титул голосом. Веско, пренебрежительно. Так, что он стал больше похожим на оскорбление. Продолжил, вдавливая бедра в ягодицы мальчишки сильнее. — Милый мальчик, любящий девочек. Ты когда-нибудь размышлял о том, чтобы тебя выебал мужик, а? Я так не думаю. И если не хочешь испытать на себе, каково это, я настоятельно советую тебе перестать играть в дурачка и рассказать мне все, что я хочу знать.       Хоук увидел, как расширились глаза Лео. В них полыхнул уже неприкрытый страх. Нет, не страх. Ужас. Паника. Роше задергался, как эпилептик в припадке. Без особого успеха — Риверс был слишком сильным, чтобы этот малыш смог легко освободиться. Леонард тоже это понял. Взвыл глухо, мотнул головой, избегая прикосновения его щеки. Зубы застучали, когда ронял сбивчивые слова:       — Ты совсем ебанулся?! Я не знаю нихуя ни о каком перевороте!!! Тебе как еще сказать?! Не знаю!!! Пиздец!!! Какого хуя вообще?!! Вы всех допрашиваемых насилуете, блять?! Тебе девок мало вокруг, или что?! Извращенец ебанный! Отпусти, блять!!!       Риверс выслушал. Терпеливо. А потом зацепил пальцами пояс его штанов и сдернул вниз вместе с трусами по худым волосатым ногам. Завозился с пряжкой ремня на собственных брюках. Одной рукой было неудобно. Другой приходилось держать яростно извивающегося Роше.       — Не хочешь по-хорошему, герцог, что ж. Твой выбор. Но ты мне все скажешь. Так или иначе. — Хоук достал свой уже вставший член, плюнул на ладонь, размазал щедро слюну по стволу и уперся головкой между упругих ягодиц. Лео заорал зло, срывая связки и отчаянно рванулся из его хватки. Риверс толкнулся сильнее. — А насчет девок... Ну, скажем так, я универсален в своих предпочтениях.       — А-а-а, блять!!! Не трогай меня, урод, ебанный!!! — Роше захлебнулся собственным криком, когда почувствовал, как что-то чужое, инородное, твердое и горячее ввинчивается в его зад. Из открытого рта вырвался жалобный скулеж. — Не надо, блять! Ну не надо, пожалуйста!!!       — Говори. Все об измене. — Хоук процедил сквозь зубы.       Член постепенно входил глубже в тесное тугое тепло ануса Роше. Риверс толкался бедрами, держа одной рукой запястья Лео за его спиной, а другой, умостившейся на светловолосом затылке, прижимал его голову к столу. То, что начиналось, как просто метод для сломления воли, переросло во что-то большее. Хоук почувствовал, что возбуждается. На лбу выступила испарина, дыхание стало учащенным и прерывистым. Ему уже было все равно, что скажет малыш, признается он или нет. Все, что ему хотелось, это как следует его выебать. И он выдохнул коротко через рот и резко вставил член до основания. Лобок соприкоснулся с ягодицами Роше. Ствол по всей длине стиснула горячая мягкая плоть. Хоук зашипел от удовольствия, а Лео завыл глухо и обмяк, распластавшись на столе.       Риверс слегка отстранился и стал трахать его зад, постепенно увеличивая темп. Роше уже не сопротивлялся, только дергался в такт толчкам члена в себе. И Хоук перестал его держать и переместил руки на его бедра, располагая тело Лео для собственного удобства. Внизу живота скрутилось уже знакомое, такое приятное напряжение. Хоук зацепил большими пальцами ягодицы Роше и развел их в стороны шире. Опустил взгляд вниз, посмотрел, как исчезает его ствол в розовом колечке мышц, которые плотно обхватывали его. Член входил уже намного легче. Девственный до этого анус немного расслабился и принял вторжение. И Риверс задвигал бедрами активнее. Услышал сдавленный всхлип. Поднял глаза на лицо Леонарда и увидел, что тот тихо плачет. Слезы скользили вниз по бледным щекам из-под закрытых век. Роше лежал щекой на столе и тихо скулил, впиваясь пальцами в край деревянной столешницы. Хоук не думал, что может возбудиться сильнее, но сделал это. Перед глазами поплыло от одного вида этого красивого заплаканного лица, искаженного страданием. Он зарычал и нагнулся, навалившись грудью на спину Роше. Слизнул солоноватую пряную слезинку с его щеки и протяжно застонал, кончая. Схватился руками за талию, дергая его на себя и одновременно задвигая член как можно глубже, и замер, вливая сперму в его зад.       Голова стала блаженно пустой. Хоук упал на спину Роше обессиленно и просто лежал пару минут, восстанавливая дыхание и продолжая держать член в заднице Леонарда. Размягченный орган сам выскользнул из тела спустя мгновение, и за ним потянулась струйка белесой жидкости. Риверс поднялся и безразлично посмотрел на картину перед собой, заправляя член в штаны. Обошел стол, уселся в кресло, достал из ящика сигареты и закурил расслаблено, выпуская колечки дыма в потолок. Лео всхлипнул в последний раз и сполз на пол. Натянул трусы со штанами судорожно, утер рукавом слезы с лица. Хоук протянул лениво, смотря на него со снисхождением:       — Нужно было признаться, когда я говорил, малыш. В следующий раз будешь знать, что лучше меня слушать.       — Да пошел ты, урод долбанный. — Роше прошипел зло. Обжег пламенной ненавистью во взгляде. — Я тебя прикончу. Клянусь жизнью своей. Буду наблюдать, как ты сдыхаешь, и радоваться.       Риверс хохотнул коротко. Посмотрел на сидящую на полу тщедушную фигурку с худыми плечами и острыми коленками. Растянул губы в презрительной усмешке.       — Я с удовольствием посмотрю, как ты попробуешь, малыш. Но поверь мне, ты далеко не первый в очереди на мое убийство.       Он нажал на кнопку коммуникатора. Тяжелая дубовая дверь в кабинет открылась. Вошли два Ворона в черной форме, черных же капюшонах, прикрывающих голову, и в таких же тканевых масках на пол лица, оставляющих открытыми только холодные равнодушные глаза. Хоук махнул рукой на Роше, продолжавшего сидеть на полу и бросил отрывистое: "Убрать в камеру". Вороны повиновались без лишних слов. Ухватили Лео под руки с двух сторон, подняли и увели. А Риверс потер ладонями лицо, затушив окурок в пепельнице и сбрасывая последние отголоски оргазма с тела, и вернулся к работе.        ***       — Уверен? — Хоук отбросил бумагу с отчетом на край столешницы и уставился на невозмутимо бесстрастную физиономию своего лучшего шпиона-тени.       Тот стоял перед столом в черной одежде. Лицо абсолютно не запоминающееся, среднее, простецкое, можно сказать, лицо. Шпионы, в отличие от Воронов, не носили масок. Они умели менять обличье так хорошо, что, встретив их где-нибудь на улице, и не узнаешь. Риверс побарабанил пальцами по столу, сосредоточенно кусая губы и смотря на уверенную позу подчиненного — ноги на ширине плеч, руки сцеплены за спиной. На вопрос командира он кивнул. Голос был таким же невзрачным и серым, как и его внешность.       — Абсолютно. Данные, полученные моей группой, указывают на то, что на Роше в ближайшее время готовится покушение. Похоже, верхушка повстанцев испугалась, что он сболтнет что-то важное.       — Да этот одуванчик молчит, как будто ему язык отрезали. — Хоук усмехнулся.       Тень выгнул бровь, только этим выдавая свое удивление по поводу того, что самому Риверсу не удалось до сих пор выбить признание из пленника. Но сказал абсолютно спокойно:       — Им это не известно. Наверное хотят перестраховаться.       — Ладно... — Хоук задумчиво посмотрел в потолок, что-то решая. Махнул рукой, отпуская Тень. — Ты свободен.       Тот развернулся и вышел. Молча. Обсуждать приказы главы Службы никто из сотрудников не привык. Риверс посидел пару мгновений в кабинете, после чего спрятал документы в сейф, отпечатал сообщение на коммуникаторе своему заместителю и вышел из здания к машине. Через несколько минут Вороны притащили из камеры Леонарда. Тот выглядел растрепанным, грязным, злым и чертовски прекрасным. Хоть щеки и казались еще более впалыми, а под глазами расплывались синие круги от недосыпа и усталости.       Лео увидел Риверса, стоящего небрежно, прислонившись к капоту большого черного автомобиля, и глаза вспыхнули жгучей ненавистью. Задергался в руках своих стражей, но те легко, не обращая внимания на сопротивление, подтянули его прямо к Хоуку и остановились, ожидая указаний.       — В машину его. Наручники оставьте. Сами можете идти.       Хоук оттолкнулся от капота и сел за руль. Вороны впихнули Роше на переднее пассажирское сиденье и захлопнули дверь. Риверс нажал кнопку, блокируя ее, и Леонард вжался в угол, смотря на него затравленно и яростно. Хоук хмыкнул, повернул ключи в замке зажигания, вырулил на дорогу. Краем глаза следил за Лео, который больше походил сейчас на загнанного зверька, а не на лощеного аристократа. Одежда все та же яркая, но мятая и не свежая. И вид весь какой-то подавленный. Только глаза такие же колкие, дерзкие, как и всегда, словно иголки. И голос звенящий, как зимний ручей, бегущий по льду.       — Я хочу знать, куда ты меня везешь. — Роше заговорил все же, сжимая руки в железных наручниках на коленях.       Смотрел враждебно, но Хоук не боялся, что попытается напасть, или что-то еще выкинуть. Понял уже, насколько не равны силы.       — С чего ты взял, что имеешь право задавать вопросы, малыш? — Риверс цокнул языком, бросив на него быстрый взгляд, и увидел, как Лео скривился в отвращении.       — Хочешь казнить, так лучше прямо сейчас пристрели. Хоть избавлюсь от твоего общества.       Хоук хохотнул коротко. Еще никому за всю его тридцатилетнюю жизнь и карьеру в самой опасной структуре Империума не удавалось так его забавлять, как делал этот герцог без герцогства. Мальчишка определенно имел стальные яйца, если после того, что он с ним сделал, смел огрызаться.       — Слишком шикарно, тратить на тебя пули, малыш, не находишь? — Риверс покосился на него и отметил, что Лео внимательно следит за проплывающим мимо окна автомобиля городом. Они пересекли мост через реку, разделявшую столицу на две части, и свернули к Центральному району. По видимому, Роше хорошо знал эти места, потому что в глубине глаз его тлела тоска. Он не стал отвечать на подколку Хоука, поэтому тот продолжил. — Твои друзья-повстанцы готовят покушение на твою аристократическую задницу. В изоляторе Службы не безопасно. Поэтому я сам позабочусь о твоей сохранности.       — А что так? Понравилось допрашивать меня? Или методы допроса голову вскружили? — Роше выдал издевательски.       Хоук усмехнулся краем губ.       — Не путай мое хорошее настроение с привязанностью к тебе, малыш. То, что я выебал тебя в зад, не значит, что я не превращу твое красивое личико в кровавое месиво, если ты не заткнешся.       Лео заткнулся. Отвернулся к окну и сидел, нахохлившись, словно маленькая взъерошенная птичка, пока они не затормозили у двухэтажного особняка за высокими коваными воротами. Створки открылись, Риверс въехал на территорию и припарковался на широкой площадке, устеленной гравием, между мраморным фонтаном и ступенями, ведущими к массивной дубовой двери. Затем вышел и обошел машину, вытащив из нее Роше за шкирку. Тот дернулся и практически вжался в капот, увидев неподалеку огромных ротвейлеров, разгуливающих свободно по газону. Хоук хмыкнул.       — Как ты уже понял, мой дом охраняется лучше, чем жилище Приора. Так что не пытайся сбежать, малыш. Не хочу, чтобы твои кости обглодали мои собаки.       — Зачем ты это делаешь? — Лео поднял на него злой затравленный взгляд с толикой страха. — Изолятор Службы тоже прекрасно охраняется. Только дурак бы попробовал проникнуть туда. Зачем забирать меня сюда? Или ты своим ебанным Воронам не доверяешь?       — Ты слишком разговорчивый, — Хоук шагнул к нему, вжимая своим телом в холодную сталь автомобиля. Поднял руку, убрал нарочито ласково волосы от лица Роше, провел пальцами по его щеке. Лео сглотнул, но не попытался отстраниться. Научился уже, что лучше не провоцировать лишний раз. Если бы еще уяснил, что можно, а что нельзя болтать своим милым ртом, было бы вообще замечательно. — Но я отвечу. Я не доверяю никому. Тебе бы стоило этому поучиться, малыш. Может тогда бы и не стал дыркой для моего члена. И да, ценные активы я предпочитаю оберегать лично.       Риверс оттолкнулся от него и шагнул к дому, дернув Лео за собой за наручники, словно щенка на поводке. Тот запнулся, заперебирал ногами, пытаясь удержать равновесие, Хоук посмотрел на это и замедлил шаг. Сказал низким скрипучим голосом с явной насмешкой в нем:       — Не переживай, герцог, тебе здесь будет комфортно. Возможно, я даже буду тебя кормить. Если будешь хорошим мальчиком.       — Пошел ты, — Роше огрызнулся.       Хоук засмеялся коротко. Холодно, без капли веселья в тоне.       — Тебя определенно нужно учить держать язык за зубами. И говорить лишь тогда, когда я разрешаю. Я займусь этим, малыш. Только сначала нужно тебя вымыть. А то благородный герцог слишком воняет.