Фатум

      Хоук сидел на краю стола в светлой и просторной комнате дома, предназначенного для охраны и расположенного рядом с особняком. В руке окровавленный уже нож. Вороны молчаливыми изваяниями застыли у стен. Киллер распластался на стуле рядом с ним, будто из него разом извлекли все кости. Черная одежда пропиталась алым, темные волосы взмокли, лицо в испарине. Он тяжело и обессиленно, с хрипами и свистом дышал. Руки безвольно повисли вдоль тела, и Хоук ухватил одну, прижал с силой к столешнице. Пленный завозился, открыл глаза, посмотрел на него с усталой обреченностью, перевел взгляд на свои пальцы, над которыми Риверс умостил лезвие ножа. Придавил к мизинцу так, что на коже появилась красная царапина.       — Я уже сказал... Мы inanis (пустые)... Нам не открывают планов и мыслей... Мы идем за целью... Только это... Имя... Фото... Мы убиваем и не спрашиваем о мотивах... Все... Да ты и сам знаешь... Можешь закончить теперь... Fratrem reliquit (брат, который ушел)...       Хоук усмехнулся. Надавил на рукоять, смотря в пустые смирившиеся глаза напротив. Увидел, как заволокло их пеленой агонии, когда лезвие вспороло кожу, отделило кость от плоти. Ассасин заорал, задергался на стуле, глаза закатились. Палец остался лежать на столе отдельно от его истекающей кровью руки.       — Ego tardius interficiam. Frusta frusta. Omne os frangam in corpore tuo. Donec insanis cum dolore. Vel nomen emptoris dicas mihi. Et cito morieris (Я буду резать медленно. Кусочек за кусочком. Каждую кость в твоем теле. Пока ты не сойдешь с ума от боли. Или ты скажешь мне имя заказчика. И умрешь быстро). — Хоук прошептал неторопливо и веско, склонившись к уху скулящего убийцы, зажимающего обрубок пальца дрожащей ладонью.       — Гриффин Ксерес... — это было даже меньше, чем шепот — шевеление губ.       Хоук услышал. И провел лезвием по горлу пленного. Выпрямился, слушая, как забулькало в ране, запузырилось.       — Requiescat in pace frater (покойся с миром, брат). — произнес, смотря в тускнеющие глаза и пережидая последние конвульсии.       А потом встал и, оставив нож на столе и приказав Воронам убрать безжизненное тело, вернулся в особняк.       ***       Леонард маялся беспокойством. Логично было бы предположить, что после того, как покушение было предотвращено, а Риверс получил себе новую игрушку, его отправят назад в Изолятор, а то и того похлеще — прямиком на расстрел. Но он все еще находился в обиталище Хоука. Тот пришел после допроса, переоделся молча в форму и уехал. И появлялся только для того, чтобы помыться или переночевать.       Роше томился страхами и нервозностью день за днем. Дом кишел охраной. Его, впрочем, не трогали. Не замечали, словно он пустое место. Он побродил по этажам, пытаясь найти возможность сбежать. Он был умным. Напрасно Риверс считал его просто избалованным мальчишкой, случайно ввязавшимся в государственную измену. Хоть Лео и потерял возможность расти в тех условиях, которые подобали его статусу, и получить соответствующее титулу образование, но это с успехом компенсировалось аналитическим разумом. Его университетом стали холодные каменные стены подворотен, а учебниками – законы улицы, жестокие и неписаные. Он привык сканировать окружение, в доли секунды взвешивать риски и принимать решения. Он может и не разбирался в высшей математике или философии, но обладал поразительной сообразительностью в практических вопросах, связанных с выживанием, взаимодействием с людьми и пониманием устройства окружающего мира. Он научился фильтровать несущественное и выделять главное, запоминая важные детали – лица, клички, места, события. Но сейчас его неформальный ум столкнулся с проблемой. И у нее было имя — Хоук Риверс.       Лео не мог просчитать его действия. Не мог понять, чего от него ожидать. С первого того их взаимодействия, когда Хоук пытался выбить у него признание изнасилованием, но добился только страха и ненависти, Роше не мог понять, как ему поступать. Риверс сломал его систему, полностью выбил из привычной среды, и Леонард ощущал себя потерянным запутавшимся зверьком, неспособным сообразить, что же он на самом деле чувствует.       Он пришел в кабинет, когда Хоук вернулся из очередной поездки по делам. Пришел, проанализировав все возможные варианты развития событий с тщательностью, достойной восхищения. Но все равно не мог до конца решить, что же ему делать. Посмотрел, как Риверс стоит расслабленно у небольшого бара, втиснутого между массивными шкафами у противоположной от двери стены. И сам он выглядел таким же массивным и внушительным. Одетый в форму, с четкой выправкой. Бескомпромиссный. Не сомневающийся. Никогда и ни в чем. Лео чувствовал сейчас зависть. Он хотел бы быть таким же уверенным в собственных решениях, как и Хоук. Но сам смотрелся скорее как щенок рядом с породистым холеным доберманом, в своем мешковатом синем костюме, состоящем из свободных штанов и майки, и с взвинченным поведением.       Хоук взглянул на него через плечо, отпил янтарный алкоголь из сверкающего резкими гранями стакана, что держал в руке. Покатал обжигающую жидкость на языке, проглотил. Опустил стакан на столешницу, повернулся к Леонарду, что переминался с ноги на ногу у двери. Спросил, засунув руки в карманы брюк:       — Что-то хотел, малыш?       — Ты ничего не рассказываешь. — голос Роше сорвался, и он прокашлялся.       — А должен? — Хоук выгнул бровь.       Обошел стол спереди, оперся на него бедрами небрежно. Лео, подумав, сделал пару шагов ближе и остановился перед ним.       — Не должен. Но я хочу знать. Почему я все еще в твоем доме? Ты расколол киллера?       — Сомневался во мне? — Хоук прищурился, задумчиво скользя взглядом по лицу Роше. И у Лео мурашки запрыгали по спине, потому что, хоть убей, не мог понять, что за мысли в данный момент крутятся там, в этой темноволосой голове. — Расколол. Он сдал заказчика. Мы раскрутили всю цепочку вплоть до связного Повстанцев в столице. Явки. Планы. Агентура.       — А мне зачем это рассказываешь? — Роше сглотнул.       — Ну ты же сам спросил, так ведь? — Риверс усмехнулся своей фирменной кривой улыбкой. — Может быть, я надеюсь на ответную честность, а? На пытки ты не реагируешь, на насилие тоже. Может быть попробовать обмен информацией? А, малыш? Хотя я уверен, что ты все равно ничего не скажешь, упрямый маленький одуванчик.       Хоук протянул руку и схватил подбородок Лео, заставив того податься вперед и приблизиться вплотную к нему, практически встав на цыпочки.       — И мне так интересно, малыш. Что же в тебе такого важного, а? Что ты знаешь такого, что тебя упорно пытались вытащить из заключения, а когда не получилось, решили ликвидировать, чтобы ты не открыл свой хорошенький рот?       — Ничего, — Роше прошипел, вцепившись в запястье Хоука, но так и не смог оторвать от себя его руку. — Я уже тебе сказал, я не знаю ничего. И я требую вернуть меня в Изолятор, провести суд и озвучить приговор.       Риверс рассмеялся. Посмотрел в фиалковые дерзкие глаза перед ним, провел большим пальцем по нижней губе Леонарда, от чего тот дернулся. Хоук сам не понимал, что творилось внутри, но знал точно сейчас, что смешной малыш не получит того, на чем так отчаянно настаивал.       — Ты не вернешся в Изолятор. Мои Тени убирают любое упоминание о тебе из материалов дела.       — Что?.. — Лео не мог поверить в то, что он слышал. — Нахуя? Ебанулся или влюбился?       — А если и то, и то?       Роше судорожно облизал губы, смотря расширенными глазами на самого преданного пса Имериума, который предлагал ему... Что?       — Нет... — он прошептал, мотая головой. Пихнул Риверса в грудь. Вскинул на него злой запальчивый взгляд. — Нет, блять! Не смей! Не смей меня вытаскивать из этого дерьма! Не смей помогать! Потому что я лучше утону в нем с головой, чем останусь с тобой! После того, что ты сделал!       — Шшшш... — Хоук рывком притянул его к себе. Схватил ладонью за затылок, принуждая уткнуться в его грудь и заглушая протесты. — Упрямый малыш, но я упрямее. Я не отпущу. Я не дам тебе выбора. Ты останешься со мной. Потому что я так хочу.       Он поцеловал его. Вплел пальцы в светлые пряди волос, удерживая неподвижно. Лео трепыхался в его руках, словно выброшенная на берег рыба. Мычал что-то в его губы. Хоук не слушал. Целовал жестко, настойчиво. Как и всегда, подчиняя себе. Не спрашивая разрешения. А потом вдруг задохнулся от внезапной боли. Отшатнулся назад, опустил взгляд на ткань кителя на груди, что окрашивалась алой влажностью. И на рукоять ножа, что торчала с левой стороны, почти у места, где сердце сейчас замедлялось и сбивалось с ритма, пытаясь проталкивать по венам кровь, которой становилось в организме все меньше.       Хоук почувствовал онемение. Не знал, как смог передвинуть ставшие непослушными ноги, но отступил к креслу и грузно опустился в него, скорее упал, чем сел. И засмеялся сквозь боль и слабость, игнорируя пузырящуюся на губах кровь. И посмотрел на Леонарда, который, кажется, готов был сорваться в истерику — губы дрожали, руки, запачканные его кровью, тряслись. Глаза — огромные прозрачные озера, полные слез.       — Храбрый малыш... — Хоук закашлялся и увидел, как упрямо и зло мотнул головой Лео, смаргивая соленые капли с ресниц. — Знаешь, а я всегда это чувствовал. С первой нашей встречи. С первого взгляда в твои ядовитые глаза. То, что ты станешь моим концом, так или иначе. Предопределенная неизбежность... Смешно... Никогда не верил в фатум, пока не встретил тебя...       — Заткнись! — Лео всхлипнул и сорвался на крик. Утер тыльной стороной ладони злые колючие слезы, что не хотели прекращаться и текли по щекам. — Я тебя ненавижу! Я поклялся! Поклялся тебе, что буду смотреть, как ты сдыхаешь, и радоваться! Почему я не радуюсь?! Почему, блять?! Сука!!!       Он яростно ударил кулаками по бедрам. Хоук продолжал улыбаться кровавыми губами, и Лео перегнулся через стол и достал из его кармана ключи от автомобиля. Да, он был умным парнем. Рассчитал перемещение охраны по дому и их смены. Смог выяснить, как спуститься в гараж и открыть ворота. Сумел стащить нож из кухни так, чтобы никто не заметил. И все же он знал, что это не сработает. Легче было бы сбежать из ада, чем из этого дома. Но он все равно бежал. Навстречу своей смерти. Потому что не сомневался в том, что как только выйдет за двери кабинета, станет трупом. Он был не настолько самоуверенным, чтобы думать, будто получится обмануть всех Воронов и обойти все протоколы безопасности. Если и был на это шанс, то один из миллиона. И поэтому Лео был готов умереть. Не знал он одного, когда бежал по лестнице вниз, перескакивая по несколько ступеней за раз. Что Хоук нажмет кнопку на коммуникаторе и скажет одно единственное слово:       — Пропустить.       А потом потеряет сознание.        ***       Девушка перед ним была строгой, резкой и холодной, как декабрьский снег. Хоук приподнял край губ в улыбке. Она оторвалась от блокнота, в котором делала записи, и подняла на него взгляд ярко-голубых, прозрачных почти глаз. Рыжие волосы затянуты в гладкий пучок на затылке, стройная фигура скрыта деловым брючным костюмом кирпичного с уходящим больше в красноту цвета. Ни грамма макияжа, на изящном прямом носике круглые очки, делавшие ее похожей на учительницу. В его кабинете она смотрелась странно уместно. Как недостающая деталь, вписавшаяся сходу в систему. Он скосил глаза на экран планшета, напоминая себе ее имя. Амелия Блейн. Личная помощница Приора. Железная сука Империума. Хоук хмыкнул. Бешеный пес и железная сука — гремучее сочетание.       — Я хотела бы получить все данные по делу Гриффина Ксереса в ближайшее время. — Амелия произнесла льдистым колючим голосом, постукивая пальчиком с идеальным бежевым маникюром по обложке блокнота, который умостила на округлых коленках. — Мои аналитики хотят изучить отчеты группы, занимавшейся захватом "Хайпер". А также я временно забираю под свое управление отряд "Тень".       Риверс выгнул бровь, только этим выдавая, как сильно его забавляет вся эта ситуация в целом и мисс Блейн в частности. Откинулся на спинку кресла и сцепил перед собой пальцы рук в замок. Посмотрел со скрытым весельем, как Амелия сморщила носик и нахмурилась так, что аж легкая складка залегла между тонких бровей.       — Думаете, что сможете держать в узде моих Теней, мисс Блейн? — спросил с насмешкой и получил в ответ жгучий твердый взгляд — как будто лезвием полоснули поперек глаз.       — Мне не нужно никого держать в узде. Если ваши люди не знают, что такое дисциплина и соблюдение приказов, это ставит под сомнение целесообразность существования отряда вообще. — она помолчала, поджав пухлые губы. Хоук проследил за этим жестом, представив вдруг, как схватил бы ее за волосы, растрепывая эту идеальную приглаженную правильность, и попробовал бы на языке вкус ее холодности. — Хотя, учитывая ваше текущее состояние, коммандер Риверс, неудивительно, что мы можем наблюдать некоторые... Сбои в системе.       — Мои люди прекрасно знают, что такое дисциплина. — Хоук хмыкнул. — И мое текущее состояние никак не влияет на мою работоспособность.       Подавил желание рассмеяться, когда Амелия смерила его скептическим взглядом. Он провалялся в госпитале больше трех месяцев. Но последствия травмы сейчас выдавали лишь чрезмерная бледность и слегка более учащенное, чем обычно, дыхание. Пробитое легкое восстанавливало свои функции паршиво. И все же он все еще оставался самим собой. Пожалуй самым опасным человеком во всем Империуме. Поэтому то, что девчонка кажется его совсем не боялась, было освежающе. И немного смешно.       — Рада слышать. — Блейн все же кивнула снисходительно, будто королева, принимающая заверения в преданности у подданного. — Я не буду инициировать расследование побега важного государственного заключенного из-под вашей стражи.       — И почему же, мисс личная помощница Приора? Питаете ко мне слабость? — Хоук сдержал желание оскалиться и зарычать, как дикий зверь, в логово которого неосмотрительный охотник ткнул палкой.       Одно только упоминание о Роше заставило его погрузиться в ярость, и перед глазами потемнело. Амелия сделала вид, что не заметила. Опустила невозмутимо блокнот в сумочку, перекинула ту через плечо, встала со стула.       — Нецелесообразно. — сказала сухо и бесстрастно. — Бегство Роше позволило Повстанцам получить информацию о системе Limb и запустить протокол Override. Благодаря этому в резиденции Приора были отключены системы безопасности и похищена его дочь. В данный момент, возвращение Лианны Солари является преимущественной целью. Для ее выполнения нам понадобятся все ресурсы, включая вас и отряд "Тень". Разбор полетов и охоту на ведьм будем устраивать после того, как наши задницы снова будут вне опасности. Потому что если девчонку не найдут, я не дам за наши с вами головы и гроша.       Хоук задумчиво смотрел ей вслед, пока она шагала к выходу, покачивая стройными бедрами и цокая каблуками по паркету. В душе еще тлела злость. Ядовитая, яростная, тошнотворная. Отравленная обидой и все еще живым и пульсирующим чувством потребности, привязавшим его к нескладному малышу, что неожиданно оказался способным пошатнуть саму суть Империума. Но привычная льдистая пустота уже брала верх. Вымораживая, вытесняя изнутри все ненужное. Оставляя только знакомую уже тьму. В которую Амелия Блейн сунулась сама, по доброй воле. И он знал, что возьмет. Потому что ему хочется. Ну а пока...       Фирменная кривая улыбка изгибала его губы.       До скорой встречи, малыш.