Hide me

Лайт сидел в своей комнате и вспоминал. Это было немыслимо, это было странно отрезвляюще. Его руки дрожали, а сердце бешено билось в груди, грозясь разорвать грудную клетку. Несмотря на безупречно спокойный внешний вид, в парне бушевал океан чувств. Лампа, всегда излучавшая холодный свет, казалось жгучей и осляпляющей, кровать казалась пустой, всё это резко захотелось сжечь. Дождь гулко бил по окнам. В обычный день он бы не придал значения серой погоде,какая практически всегда сопровождала жителей Токио, но сейчас, сегодня, капли будто били по его голове, избивали молотком, заставляя сходить с ума. Комната сжимала, казалось, он был в ловушке, всё вдруг стало таким узким и скудным, что ему стало страшно. *** Прошло несколько секунд с тех пор, как Великий детектив погиб у него на руках. Это была триумфальная победа, всё его естество билось в экстазе от осознания победы. Может, несколько минут. Оглядев тело, он подумал что ничего не вышло. Заметив, что он цепляется за ткань кофты Рюдзаки, он подумал, что точно выглядит глупо. Его разум лихорадочно пытался проанализировать ситуацию, дальнейшие действия, шаги, пока костяшки пальцев белели, а по щекам предательски покатились горячие слезы. Как он мог сейчас умереть? Как он мог не догадаться? Внутри Лайта сплетались, танцевали безумные танцы непоследовательных мыслей, в нем была ослепительная ярость, все в миг перевернулось, стоило лишь Рюдзаки покинуть этот гребанный мир. От осознания колотило, никто и не поверил бы в этот момент, что это он виноват в гибели детектива, вряд ли он верил в это сам. *** - Ягами, ты слышишь? Бледные губы слегка дернулись, и он улыбнулся, проводя пальцем по щеке Лайта. - Слышу что? - ответил парень в язвительной манере, перелистывая страницу увесистой книги. Они сидели в небольшой тёплой освещенной комнате, где стали бывать гораздо чаще, чем раньше это делал Рюдзаки. Пальцы легко выводили круги и узоры на щеке и шее, вынуждая Лайта тихо посмеиваться. - Дождь пошел, - худые руки неспешно обвили шею Лайта, зарываясь носом в русые волосы, детектив что-то нераздельно промычал, а после оставил несколько поцелуев на щеке и губах Лайта, смазанных и быстрых, нежных и до ломоты приятных. Когда книга была отложена, а дождь усилился, Лайт подставил свое лицо под заботливые и холодные губы Рюдзаки. На его щеках лежали ладони, и Лайт, устремив янтарные, сейчас до жути живые глаза вверх, посмотрел на него. Что это был за человек? Хотелось спрятать это назойливое чувство, вызывающее трепет где то внутри, на уровне солнечного сплетения, когда он замечал взгляды детектива. Каждый раз, ему хотелось спрятать самого детектива, взяв его, забрав с собой. Он хотел, чтобы тот проиграл, хотя каждый раз проигрывал сам. *** Не замечая звуки ливня, он вытирал подступающие слезы, чувствуя, как последнее человеческое с треском дробится глубоко внутри.