Он уже был готов, с самого детства, несмотря на все давление со стороны матери и деда, упасть к ее ногам. Отдать ей корону, отдать ей себя, отдать ей всё, что он может иметь. Был ли это бунт прекрасной юной поры? Против четко и слажено выстроенной системы, в какой он и воспитывался, с жадностью смотря в сторону красных и черных юбок Рейниры, отворачиваясь от зеленой гнусности.

Хотелось спрятать это назойливое чувство, вызывающее трепет где то внутри, на уровне солнечного сплетения, когда он замечал взгляды детектива. Каждый раз, ему хотелось спрятать самого детектива, взяв его, забрав с собой. Он хотел, чтобы тот проиграл, хотя каждый раз проигрывал сам.

- Ты будешь украшением завтрашнего праздника, Каракалла,-бледные руки осторожно пудрили красивое лицо, испорченное лишь несколькими шрамами прошедших болезней. - Не дразни меня этими словами, ожидание меня убьет быстрее, чем наступит завтрашний день.

Макрин знал о слухах, прошедшие свой путь далеко за пределы дворца, о запретности и порочности отношений двух императоров, но видеть это своими глазами было даже забавно.