Волос с её головы

«Уважаемый Верховный Судья Нёвилетт,       Знаю, что Вы страшный поборник справедливости и различных правил. Но у меня есть небольшая просьба, подведённая под одну норму закона, которая ни в коей мере не будет нарушением — лишь небольшим одолжением, если позволите.       Согласно Главе II «Положения о браке», статья 78, пункт 1, заключение брака должно проводиться в органе местного самоуправления его работниками, однако согласно той же статье, но пункту 5, подпункту В, при наличии уважительных причин (не указанных в законе, попрошу обратить на это внимание), брак может быть заключён иными представителями власти. Я посмотрел прецеденты по этой статье за последние годы, и в них чаще всего «уважительными причинами» выступали затянувшиеся морские плаванья, невозможность добраться до ближайшего органа местного самоуправления и отсутствие в органе местного самоуправления лица, который имеет право заключать брак.       У меня уже сил нет писать бюрократическим языком, поэтому перейду к сути. Прошу Вас, Юдекс, заключить мой брак. Как вы знаете, я провожу некоторые работы по Вашей личной просьбе, поэтому надеюсь, что и вы удовлетворите мою. Более того, вы знаете, по каким причинам эта свадьба вообще состоится. Если брак будет заключаться ночью, а в Кур-де-Фонтейне ни один представитель власти по ночам не работает, кроме Вас, всё будет проведено в соответствии с законом. Надеюсь на скорый ответ, потому что сроки уже поджимают.

Ризли».

      Лини точно знал, что что-то не так.       Не видел, где именно, но всей душой чувствовал. После возвращения сестры, что-то незримо поменялось, и уловить это никак не выходило. Линетт была такой же: чуть плавающий взгляд, говорящий, что она не сильно прислушивается к другим людям, те же механические порой действия, любовь всё к тем же вещам — сладкое и коты. И всё равно казалось, что что-то не так.       Поначалу фокусник списывал на долгую разлуку и собственное лёгкое помешательство — как бы он сам это не отрицал, успокоительные капли делали его немного заторможенным, а эффект держался ещё долго. А потом стал замечать, что Линетт чуть больше стала витать в облаках и что-то очевидно скрывать. Она шушукалась о чём-то с Фремине, и Лини даже не обратил бы на это внимание раньше, но ему теперь всё казалось очень подозрительным.       — А о чём ты с Фремине говорила? — как можно более ненавязчиво попытался поинтересоваться парень, придвигая к Линетт стеклянную банку с печеньем, до которой она сама не дотягивалась.       — О детальках, которые в Меропиде производят, — беззаботно ответила она. — Подумала, что Фремине будет интересно. А я теперь знаю их названия.       Последнее девушка сказала так, будто хвасталась, и это тоже было странным. Линетт и технологии всегда шли параллельно — совершенно не пересекаясь и даже не планируя. И можно было легко оправдать её, сказав, что два месяца в крепости не прошли даром, она действительно что-то узнала о «детальках», но зачем об этом шептаться? Ещё и очень быстро. Но Лини послушно отступил, видя, что сестра совершенно не хочет говорить о чём-то.       И пошёл другим путём.       — Я правильно понимаю, Лини, что ты подозреваешь в чём-то Линетт? — уточнила «Отец», когда удалось её выловить на выходе из дома. И парень сначала хотел усиленно закивать, но быстро впал в ступор. — О чём-то плохом, что она делает?       — Нет, «Отец», — почти сразу сдулся он, не желая, чтобы на сестру пала хоть тень подозрений в чём-то вредном для Дома Очага. А вопрос явно подразумевал именно это.       — Молодец, Лини, — кивнула женщина, и последовала на выход.       Ему казалось, что он сходит с ума. Вернулась даже детская привычка грызть ногти, давно уже побеждённая и забытая за давностью лет. А заодно и кожу на пальцах, и теперь он выглядели покрасневшими и какими-то ободранными, выдавая всю его нервозность. В моменты, когда это было просто неуместно — царапал кожу у ногтей, пытаясь незаметно отодрать. И так оно смотрелось ещё хуже.       — Слушай, Фремине, а о чём тебе Линетт постоянно рассказывает? — попробовал подойти он уже с третьей стороны.       Это же милашка-Фремине. Он никогда ничего не скрывал, если спросить, ночевал в его кровати в грозу и тихо рассказывал что-то, пока мастерил какие-то свои технические поделки вечерами. Лини порой казалось, что ему даже не стоило оставаться в Доме Очага — «Отец» же давала возможность уйти. Но Фремине просто плыл по течению, позволяя ему нести себя к настоящим проблемам.       — Про детали из Меропида, — немного удивлённо ответил парень. — Она говорила, что если вдруг увидится с Ризли, то попросит для меня немного разных. Или чтобы я сам к нему сходил, она ему об этом писала.       «Она пишет Ризли письма» — удивлённо, с ноткой паники и отчаяния понял Лини. Зачем его сестре писать Ризли? Она с ним не наобщалась в крепости? Что можно было вообще обсудить с ним, абсолютно деревянной бесчувственной табуреткой, два месяца? Ответов не было. И вопросы, чтобы их получить, задавать нужно было явно не Фремине, который навряд ли знал больше самого Лини.       К обгрызенным ногтям и коже на пальцах прибавились искусанные в кровь губы.

***

      Хотя, конечно, люди уже начали чаще гибнуть от несчастных случаев. Видимо, Арлекино уже стала инструктировать Линетт на предмет людей, которым стоило упокоиться, потому что её визиты в постель Ризли удивительным образом совпадали с травмами, несовместимыми с жизнью, у заключённых.       — Просто хочу сказать, — пересиливая себя, чтобы не потянуться за пачкой сигарет, лежавших на тумбочке, сказал мужчина. — Ещё одно совпадение вашего посещения Меропида и внезапной смерти будет выглядеть совсем подозрительно. Постарайтесь хотя бы иногда чередовать и не заглядывать ко мне у всех на глазах в тот же вечер, когда разбираетесь со своими делами.       Он мог и сам себе признаться: продался Фатуи за копейки. Оставалось успокаивать себя, что и без Линетт Арлекино нашла бы исполнителей, правда, сработано было бы не так чисто. В конце концов, у него была полная крепость специалистов из Снежной — вряд ли им чего-то стоило сделать то же самое. Только проблем с неясным убийством было бы больше, чем с парнем, который споткнулся и неудачно упал, умерев от слишком сильного удара головой о жестяной пол. Сейчас же в крепости работала настоящая профессионалка, и проблем было сильно меньше, чем могло бы быть.       — Я не понимаю, о чём вы, — у Линетт, по смешной привычке прикрывавшей грудь одеялом и держа его едва ли у шеи, вышло даже почти равнодушно. Вкупе с тем, как она обычно эмоционально реагировала на другие вещи, всё говорило само за себя. — Случайные совпадения.       — Как скажете, — Ризли улыбнулся, переваливаясь на бок и оттягивая одеяло немного ниже, чтобы оголилось хотя бы плечо, в которое он и поцеловал её. — Но сделайте выводы, пожалуйста. Не обязательно заглядывать ко мне только в тех случаях, если у вас дела в Меропиде. Выглядит уж очень подозрительно.       — Это приглашение бывать тут чаще? — уточнила девушка, проведя пальцами по месту поцелуя. — Вы могли бы сказать это и без обвинений, герцог.       — Моя ошибка, — повинился Ризли, приподнимаясь на локте и присматриваясь к шее Линетт. Облизал губы, усмехнувшись, и спросил: — Позволите загладить свою вину?       — Вы ужасны, ваша светлость, — выдохнула она, спускаясь на подушке немного ниже и прикрывая глаза.       — Да, кажется, я где-то это слышал, — рассмеялся он, всё же припадая в мягком поцелуе к шее Линетт.

***

      — Слушай, а что ты всё-таки надумала по поводу Ризли? — будто вспомнив что-то, но на деле вертя эту фразу в голове последние пару дней, спросил Лини, когда сидел на кровати в комнате сестры.       — Ты о чём? — очень удивлённо спросила Линетт, не ожидавшая вопроса. И легонько коснулась его носком, сидящего совсем рядом в каком-то непонятном желании проверить, точно ли это её брат.       — Ты говорила, что он тебя на свидание звал, — напомнил он, принимая очень удивлённый вид.       Линетт точно не забывала, но и не вспоминала это при Лини. Она же сама и писала когда-то давно — больше месяца назад — что может как-нибудь и заглянет к нему на чай. Но помимо этого у них была ещё и какая-то переписка, возможно, односторонняя, как понял Лини. Но могло ли быть что-то ещё?       — А, ты про это, — ему, возможно, показалось, но Линетт будто стало легче от такого вопроса. Она даже немного расслабилась, едва заметно опустив плечи, но перед Лини это выдало её с головой. И продолжила уже наставительным тоном: — Лини, это не свидание, я же уже говорила.       — Да-да, у него просто много чая, — недовольно закончил парень, пытаясь осознать, как слепить вместе все подозрения, что у него были. — Фремине сказал, что вы переписываетесь.       — Ох, Лини, я написала ему всего одно письмо, — сказала Линетт, и уже второй раз её удалось поймать на вранье. По крайней мере, звучала эта фраза так заученно, что наверняка сестра её тоже готовила заранее. Но даже с её актёрскими талантами это было слышно. — Мы не переписываемся, он просто попросил меня написать ему, как я добралась. Он хороший человек, Лини, правда.       И тут фокусника закоротило, прямо как один из механизмов в Пуассоне, когда Линетт имела неосторожность его коснуться. «Хороший человек» — повторил про себя Лини, по-разному крутя эту фразу и пытаясь выцепить что-то, что уже вертелось на языке несколько раз, но когда-то раньше, заметное ещё в письмах. Словно на киноплёнке в голове Лини отпечаталось, как мягко Линетт назвала этого подонка, только и знающего, что крутить свои интриги. С щелчком, почти существующим в реальности, всё встало на свои места.       — Архонты, Линетт, ты в него влюбилась, — простонал парень, хватаясь за голову. — Это плохо. Плохо-плохо-плохо, очень плохо.       — Лини, я…       — Нет, ты не понимаешь, — он перебил её, уже зная, что должен сказать. Он в целом знал, что из этого не должно было выйти ничего хорошего, и просто обязан был прекратить эти метания, пока они не перешли во что-то большее. Он на это надеялся. — Нам такое нельзя. И тебе нельзя, и мне нельзя. И особенно с Ризли. А если «Отец» узнает, она тебя с концами убьёт, по-настоящему.       С последним он, наверное, перегнул. Влюбляться им не запрещалось — только сближаться с кем-то вне Дома Очага. И то скорее было нежелательным, чем действительно запретным. И проблема была даже не столько в том, что Ризли это Ризли, нет. Но «Отец» вела с ним дела, а ставить какие угодно её планы под угрозу из-за чувств было опрометчиво.       — Лини, я не влюбилась, — тихо сказала Линетт, подползая к нему ближе и успокаивающе кладя руку ему на предплечье. Чуть сжав его, она попыталась заглянуть в глаза, наклоняясь чуть ниже. — Мы просто подружились, в этом нет ничего такого.       — И ты ему письма пишешь, — продолжил убиваться Лини. — Он же тебе ни на одно не ответит даже, это же Ризли!       Линетт порой казалось, что Лини немного преувеличивает. Его умению сделать сумерского яка из бабочки, а потом устроить на эту тему истерику, она бы даже позавидовала: сама она так не научилась. Хотя порой хотелось, чтобы это её успокаивали после совершенно сумасшедших поводов для скандала. И раз Лини сумел развести такое из-за одного письма, не имея кроме него никаких доказательств, страшно было даже помыслить. К большому счастью Линетт — Лини выключался очень просто.       Она перебралась к нему поближе, опираясь на его коленку, и обвила руками вокруг живота, вжимаясь лицом в его грудь — пуговица на его рубашке при этом неприятно царапнула щёку. На её памяти, в последний раз она такое проворачивала года три-четыре назад, когда получила свой Глаз Бога, а Лини ничего не получил. Тогда драма была гораздо большего масштаба, и приходилось подобное проворачивать чаще. Казалось, что Линетт уже и забыла, как это делается — напрягла горло, начав дышать громче. По всей шее прошла вибрация, очень щекотная, от которой хотелось закашляться, зато звук получился совсем как раньше — глубокое, довольное мурчание, скорее мешающее, чем приятное.       — Ох-х, — протянул Лини, замолчавший ещё в момент, когда его обняли. Вдохнул, чувствуя тяжесть на груди и мотнул головой, глядя, как едва заметно его сестра вибрирует. — Мне грустно, что у тебя это так случилось.       — Ничего не случилось, — прекратив мурчать, сказала Линетт, гладя Лини по плечу. — Я не глупая и всё понимаю.       У фокусника на этот счёт явно были свои мысли — снова в нём проснулась кровожадность по отношению к Ризли. Стоило, может, припугнуть его? Или сначала попросить разрешение на это у «Отца»?       — А «Отец» всё уже знает? — уточнил Лини, считая, что раз уж он всё понял, то и для неё это вряд ли было чем-то неизвестным.       — Да, мне кажется, она поняла, когда забирала меня из Меропида, — кивнула Линетт, успокаивающе водя ладонью по его плечу.       — Он же ничего тебе не сделал?       — «Отец»? — не поняла Линетт, мягко переворачиваясь и укладываясь головой на колени брата.       — Ризли! Он же подонок настоящий. Ты же не говорила ему ничего?       — Ни слова не сказала, — с чистой совестью ответила девушка.       Было огромное желание засмеяться, улыбнуться — она этого и правда не говорила. Написала, конечно, но не говорила ведь. Во всех океанах лжи, которыми она заливала брата, была хотя бы капля честности, которая радовала сама по себе. И с ужасом Линетт думала, что же будет, когда он узнает. А рано или поздно сказать придётся.       — Вот и не говори, — наставительно произнёс Лини, но быстро замолчал, когда она снова прижалась к его животу и начала урчать.       «А если Ризли покажу, как я умею, ему понравится?» — подумала Линетт, пряча улыбку и представляя, как мог бы её гладить герцог.

***

      — А Лини мне сегодня истерику закатил, — почти похвасталась девушка, привычно обвивая плечо Ризли и потираясь о него щекой, причём так, чтобы и ушами коснуться рубашки, обязательно оставляя хотя бы пару волосков шерсти на рубашке.       Подобные «кошачьи» нежности у Линетт стали проявляться только недавно — в крепости ничего подобного за ней замечено не было. И Ризли даже не подозревал, что короткие волоски с её ушей на чёрной ткани будут так выделяться, и снять их будет очень непросто. Влажная тряпка, по крайней мере, совсем не помогала, и иногда было ощущение, что за одну встречу девушка умудрялась незаметно превращаться в кошку, скидывать на него половину своей шерсти и снова становиться Линетт. Его предположение было в том, что в ней спали какие-то кошачьи инстинкты, которые заставляли таким образом «помечать» его, Ризли, как свою собственность. Напрямую он так и не спросил, не имея особого желания получать отповедь о том, какие вопросы нельзя задавать девушкам.       — Мне казалось, это его перманентное состояние, — качнул головой герцог, улыбаясь. Знать о фокуснике по рассказам ему нравилось, он был явно забавным парнишкой, с которым не стоило иметь вообще никаких дел. И даже где-то в глубине души порадовался, что не стал настаивать при первом разговоре с Арлекино на том, чтобы Линетт заменили на него. — Не говорите только, молчите. Я сам угадаю… Вы съели на одну конфету больше, чем обещали?       Строить предположения мгновенно расхотелось, когда Ризли получил болезненной тычок под рёбра. И всё равно не сдержал смешка от такой яркой реакции — стоило задуматься, но подобное порой скорее радовало, чем расстраивало. Линетт, как только немного обвыклась рядом с ним, стала сильно эмоциональнее, и это ощущалось как огромное доверие в его сторону. Хотелось отплатить хотя бы чем-то — и герцог послушно сопровождал её на прогулках за пределами Кур-де-Фонтейна, слушая безопасные новости из Дома Очага и поддерживая беседу. Которая, внезапно, тоже приносила скорее удовольствие.       — Он решил, что я в вас влюблена! — возмущённо сказала Линетт. В чём была проблема, если это было правдой, герцог немного не понял. — А знаете, как он это определил? По тому, что я у вас деталек попросила для Фремине!       — Тогда почему он не решил, что вы влюблены во Фремине? — немного не понял Ризли. — Вы же ради него пошли на такой подвиг, попросили у злого Ризли детали. Что это, если не высшее проявление любви?       Внезапно на невинную шутку — а герцог и так сдерживался в этом как мог рядом с Линетт — девушка зарделась, отводя взгляд, а после и вовсе отворачиваясь, делая вид, что пейзаж её интересует больше, чем разговор. Её смутило упоминание влюблённости во Фремине? Это было скорее милым — как и её явное желание уйти от темы.       — Серьёзно? — спросил Ризли, — Вы были влюблены во Фремине?       — Мне было двенадцать, — немного задушено ответила Линетт. — Давайте не про это, ладно?       — Это даже мило, мне кажется, — отозвался Ризли, выпутывая руку из объятия Линетт. Хотелось сделать небольшую остановку, пусть и у очередных руин. — Он о вас заботится как может. Согласитесь, я буквально худший вариант из всех.       Руины были везде — маленькие, большие, сильно разрушенные и лишь слегка пострадавшие. Стоило полчаса пройти в любую сторону от Кур-де-Фонтейна, и вид представал скорее удручающий — хотя Ризли нравилось. Подведя за руку Линетт к одной из порушенных стен, он приподнял её, усаживая на одну из стен, и так Линетт почти сравнялась с ним в росте.       — Лини просто вас не знает, — уверила девушка, беря ладонь герцога в свою руку. — И вы мечта любой девушки, если что. Вы же как из любовного романа вышли. — О, тогда мне можно говорить про то, что ваши глаза как омуты?       — Да, вы просто из плохого любовного романа вышли, — припомнила Линетт, тихо засмеявшись и кладя руку на голову Ризли. Такое ему нравилось, как она успела запомнить, и поэтому мягко прошлась пальцами сквозь пряди волос, немного надавливая. — Хотите фокус покажу?       Она раздвинула ноги, обхватывая ими бока герцога и притягивая к себе, следом прижимаясь к его груди своей. Она совсем забыла, что так умеет — и Лини, спасибо ему хотя бы за это, напомнил. Пару секунд глубоко дыша, настраиваясь, напрягла горло, начиная громко урчать, так, что вибрации Ризли наверняка чувствовал всем телом. И герцог ощутимо вздрогнул, невольно дёрнувшись, но оставшись на месте. На пробу погладил рукой по спине Линетт — и та мелко подрагивала, будто он трогал работающий станок.       — И как после этого не спрашивать про уши и хвост? — шёпотом уточнил Ризли, водя по её спине пальцами. — Вы надо мной издеваетесь, да?       Мурчание прекратилось, и Линетт откашлялась, трогая собственное горло. Ей было неприятно издавать такие звуки?       — Хвост это хвост. Уши это уши, — ответила она, поморщившись. — Уши слышат, хвост просто есть. Не понимаю, почему вы так к этому привязались.       Выделять по несколько часов в неделю на Линетт оказалось совсем не обременительным. Ризли, признаться, ожидал, что это станет в тягость — но с ней было местами весело и получалось отдохнуть после совершенно диких дней в крепости. Да и выйти на улицу, за пределы Кур-де-Фонтейна — они всё ещё держали эти отношения в тайне — тоже оказалось приятным. Раньше он гораздо реже имел возможность выйти за стены и просто прогуляться на свежем воздухе.       — Хочу сделать одну пакость, — протянул Ризли, чуть улыбаясь и держа руки на талии Линетт. — Но вы меня потом за неё убьёте. Или Лини убьёт, как повезёт.       — Лини «Отец» запретил, — отозвалась девушка, пытаясь отследить взгляд герцога. Что тот успел заметить — любопытство у неё было как у кошки. Да и повадки. И как оказалось, даже мурчать она умела. — Ладно, но если что, вам несдобровать.       — Не пугайтесь только.       Кажется, Линетт вообще перестала его бояться — только фыркнула, подняв нос выше, закатывая глаза. Ризли до сих пор казалось, что любое его действие могло быть воспринято в штыки, хотя было ясно как день: девушка была готова на уступки, на вторые шансы. Быть для неё кем-то плохим, кем-то, кто разобьёт всё-таки её сердце, безумно не хотелось. Особенно сейчас, когда они были в одной лодке, и вряд ли Арлекино бы отвязала её от герцога. Возможно, когда-то после её смерти… Ризли слышал, что среди Предвестников смертность была довольно высокой — и рассчитывал только на это. Но не слишком сильно — очаровательную и талантливую фокусницу было жаль. Себя, конечно, тоже, но её больше.       Скользнув рукой вдоль талии, он поднялся выше, до пуговицы на рубашке — всего одной, вершина удобства. Та была массивной, но легко расстегнулась без помощи, пока Линетт настороженно следила за ней, опустив голову.       — Ничего такого я не сделаю, — предупредил Ризли, отводя в сторону один край рубашки, пытаясь оголить плечо чуть больше. Удивительно, но на нём скрывалась линия загара. Едва заметная, но она всё же была, и герцог не успел увидеть её в тот раз, когда они занялись сексом, в искусственном свете спальни. — Если что, то можете…       — Да-да, ударю, — согласилась Линетт напряжённым голосом. — Мы же не будем прямо тут?       Отвечать на это Ризли даже не стал — по прямому взгляду глаза в глаза было ясно, что он думал о таком предположении. Нет, конечно, хотелось бы. На природе у него секса ещё не случалось в жизни, но точно не в месте, где в любое время мог пройти кто угодно. Ему хотелось лишь сделать небольшую мелочь, незаметную, но в какой-то степени греющую душу. Да и приятную для Линетт, поэтому он приник к губами к её плечу, втягивая в рот кожу на несколько секунд и в конце прикусывая её. На тонкой коже девушки любые следы расцветали ярчайшими синяками, поначалу красными, но со временем переходящие в более тёмные цвета.       — Это на память, — с улыбкой сказал он, застёгивая рубашку обратно, но уже двумя руками. — Вы же не ходите в этой вашей неприличной ночнушке по дому?       — Судя по всему, вас убьёт сначала Лини, а потом я, — выдохнула Линетт, но без недовольства, лишь поднимая ладонь на уровень плеча и пытаясь ощупать место, где остался засос. — Я серьёзно, если он увидит, я вам не прощу.       — А это уже в ваших руках, — посмеялся Ризли, отходя на шаг и предлагая девушке руку, чтобы она могла опереться на неё, когда будет спрыгивать.

***

      — Как репетиция?       Лини, наверное, жил в комнате сестры все те два месяца, что её не было. Напрямую он об этом не говорил, но, оказавшись дома, она нашла один лиловый бант за кроватью и кучу светлых коротких волос. И, видимо, в её отсутствие предпочитал проводить время там же, потому что встретил её, лежащим на кровати. У Линетт душа ушла куда-то в район ног — до пяток не дошла, остановившись где-то на коленях, которые захотелось подогнуть. Под подушкой, скатанная в тугой рулон, лежала рубашка герцога — так знакомо пахнущая и в которую порой хотелось перед сном уткнуться носом на пару минут.       — Нормально, — спокойно ответила она, пытаясь не выдать нервозности, и особо контролируя уши с хвостом. Пусть задачей это было и трудной. — А ты чего здесь?       — Извини, просто… — Лини вздохнул, усаживаясь на кровати и опуская ноги на пол. — Не могу так, ты когда уходишь из дома, я нервничать начинаю. И боюсь, что у тебя что-то случилось.       — Ох, Лини, — выдохнула она, подходя ближе и кладя руку на голову брата. Провела пальцами по волосам, немного массируя кожу, перебирая пряди. — Со мной ничего не случится, не стоит за меня так беспокоиться. Я же не котёнок без лапки.       — Мне кажется, что в крепости что-то изменилось, — с тщательно скрытой ноткой грусти в голосе произнёс Лини. — Или со мной что-то случилось, пока ты была в крепости. Я с ума схожу, правда. Ещё тогда начал и до сих пор не могу успокоиться.       «Ничего не случилось, я просто встречаюсь с Ризли» — готово было сорваться с языка в любой момент. Хотелось делиться этой радостью, а не прятать её, как постыдный секрет. От этого не стало легче бы никому: ни Лини, который действительно сошёл бы с ума, зная, что Линетт бегала к нему на свидание, ни ей, не понимающей как вообще жить после раскрытия этого секрета.       Была, правда, в голове одна безумная идея. Самая худшая, не самом деле, совершенно идиотская, но если от такого Лини станет легче, то притвориться дурочкой было малой ценой. А настоящее признание о Ризли планировалось точно не скоро, и к этому моменту она точно что-нибудь придумает.       — Знаешь, когда я была в крепости, кое-что действительно случилось, — с тяжёлым сердцем произнесла Линетт, выдыхая.       Лини весь обратился в слух.

***

      — Вы сказали ему что?       Ризли выглядел ошеломлённым — если не сказать больше. В голове описать его, даже со всем доступным ей словарным запасом, вычитанным в тоннах романов, Линетт удавалось лишь используя те слова, что употреблял молодой герцог в конспектах. И в этот момент девушка решила, что эта её глупость стоила того.       — Я сказала, что…       — Я же просто пошутил тогда! — возмутился Ризли, скрещивая руки на груди. — Вы же понимаете, что выбрали самый худший вариант из предложенных мной?       — Да он бы мне в жизни не поверил, что сидя в крепости, я влюбилась в Нёвилетта. Или что в него влюблены вы!       Ризли закрыл лицо руками. Как к этому относиться он не представлял: полная глупость, сказанная исключительно в целях развеселить девушку, не должна была зайти настолько далеко. В конце концов, общество бы ему простило мезальянс с девушкой на десять лет младше — седина у него уже была, а значит сплетни могли добавить ещё десяток лет разницы. Это не было такой уж редкостью, поговорили бы пару дней и забыли. Но интрижка с молодым парнем, известным фокусником, могла бы стать поводом для разговоров на месяцы, если не больше. А когда станет известно о том, что Ризли женился на Линетт, разговоры будут ходить годами, обрастая всё новыми и новыми подробностями.       — Да, отличная идея! — чудом Ризли удалось не повысить голос, зато вкладывая столько эмоций, будто копил их месяцами. — Только представьте: свадьба, ваша «Отец» вас ведёт за ручку, а он рядом стоит и думает, как бы меня убить. И считает, что в этот момент я смотрю на его чулки и планирую изменять вам с ним! А потом ещё «Паровая Птица» напишет статью типа «Любовный треугольник: он, она и её брат»!       — Ваша фантазия просто ужасна, — заключила Линетт, а потом издала нервный смешок. — Мы же не в плохом романе.       — Мы в очень плохом романе, я клянусь, хуже точно никто ещё не писал, — уже спокойнее выдохнул он, немного успокаиваясь. — Не легче было сказать, что мы с вами встречаемся? И что я перед вами на колени падал, лишь бы вы позволили мне вам руку поцеловать.       — Вы не падали, — буркнула девушка, сама устраиваясь на каком-то повалившемся куске стены. — И вообще, вы серьёзно, ваша светлость, свадьба? Ещё скажите, что вы и детей запланировали.       На слове «дети» Ризли порой клинило, как будто он старый станок, отправленный на нижние этажи, чтобы доживал свой век в ржавчине и воде. Даже отшутиться в такие моменты не выходило, лишь вздохнуть, пожалеть самого себя и заречься от этого на всю жизнь. Вряд ли Арлекино потребовала бы наращивать размеры семьи в Доме Очага, особенно с учётом полезности Линетт в полевых условиях — но стоило с ней это обсудить. Тем более, срок не то, чтобы подходил к концу, но оставались считанные месяцы до того, как Ризли должен был делать предложение.       — Дети сразу нет, но свадьба у меня уже в планах, — серьёзно ответил он.       Он уже заказал кольцо. Какое-то дорогущее серое серебро, которое добывали лишь в Мондтштадте, которое не особо блестело даже при шлифовке, и стоило баснословных денег. И при этом не броское, даже без камня — почему-то ему казалось, что подобное придётся Линетт по вкусу. Небольшой список уточнений к их устному договору с Арлекино, состоявший лишь из нескольких вопросов, тоже лежал на столе. Возможно, стоило по совету Юдекса приобрести дом в Кур-де-Фонтейне, но с этим он пока тянул — он же там начнёт жить лишь на пенсии, которая точно наступит не скоро. Если вообще наступит.       — Какая свадьба? — с запозданием, возможно, излишне резко спросила девушка, останавливаясь на месте и скрещивая руки на груди. Кажется, в её голове до сих пор не до конца сходились все факты: что она в отношениях, что «Отец» дала своё разрешение. И так далеко она явно не рассчитывала свою судьбу.       — Ну, знаете, я загляну к «Отцу», попрошу у неё вашей руки, а потом сделаю вам предложение. Кольцо и всё такое, — неохотно ответил Ризли, уже представляя, как нудно будет следовать всем традициям, а потом ещё разбираться с документами и по-настоящему жениться. — Вы согласитесь, а потом мы распишемся. Вы там себе платье будете месяц выбирать с Лини, а потом он будет плакать на свадьбе и ловить букет невесты.       — А с чего вы взяли, ваша светлость, — она вновь произнесла это с таким скепсисом, что лучше б уж по имени обращалась, — что я соглашусь? Или что «Отец» даст разрешение?       Ризли мог бы сказать, что у неё, равно как и у него самого, не было выбора. Или что они уже обсудили с Арлекино всё, кроме мелких деталей, которые были не столь значительны и которые можно было обговорить непосредственно перед свадьбой. Но для себя он уже давно решил: пусть хоть кто-то из них двоих будет счастлив в иллюзии хороших отношений. Поэтому он положил руку ей на талию, подходя к ней вплотную, так, что ни миллиметра между телами не осталось.       — Потому что вы любите меня, а я люблю вас. И кольцо я уже заказал, — развязно заявил Ризли, приближаясь к её губам в коротком поцелуе.       — Ладно, — буркнула Линетт, пытаясь хотя бы выглядеть недовольной. Только всё равно не удавалось удержать улыбки. — Я согласна.       — Я ещё не сделал предложение вообще-то, — возразил Ризли, сам чувствуя неуместное веселье.       Вроде как его свободу сейчас отбирали. Пути назад как будто не было, а до срока, данного Арлекино, ещё было почти полгода. Стоило ли так спешить связать себя с узами брака? Наверное, расслабленно думал Ризли, он просто прошёл все стадии принятия и начал, наконец, наслаждаться этими вынужденными отношениями. Без них всё ещё было бы проще жить, но раз его будущее было определено, стоило выжать хотя бы какие-то плюсы из своего положения.       Например, вид довольной Линетт, которая рассматривала свою руку, прикидывая, как будет смотреться на пальце кольцо.       — Кольцо можете на следующей неделе принести, я уже согласилась, — пожала Линетт плечами.       — А как же встать на колено, признаться в вечной любви? — не совсем понял Ризли, отстраняясь.       — Вы герой плохого романа, — откликнулась она, вновь кладя руку ему на волосы и поглаживая по ним. — Просто принесёте кольцо и всё. Если «Отец» разрешит, то распишемся безо всякого праздничного ужаса.       От этого Ризли даже выдохнул. Всё становилось сильно проще, и его собственное письмо Нёвилетту имело смысл, а не было слишком поспешным решением. Возможно, Арлекино захочет это переиграть, но уж убедить её в том, что если именно после свадьбы в крепости начнут пропадать и калечиться люди, вопросы появятся много у кого.       — Честно, я вас просто обожаю, — заверил он, оставляя ещё один поцелуй, но на щеке девушки.

***

«Месье Ризли,       Я рассмотрел вашу просьбу и готов удовлетворить её в качестве исключения. Однако прошу вас уведомить меня по поводу даты и времени бракосочетания.

Верховный судья Фонтейна, Нёвилетт».

***

      Ризли предпочёл бы больше никогда не появляться в Буфф д'эте. Судьба же в лице Арлекино смеялась ему в письмах, вызывая на личный диалог. Возможно, легче было встретиться в Меропиде. Он мог бы даже придумать какой-то повод, связанный со станками, только вот времени не было абсолютно — ему назначили встречу на следующий же день. И он попросту плюнул на это, решив, что в последний раз можно и заглянуть.       — Привет, парень, — хмыкнул он, увидев Фремине, привычно стоявшего у дверей здания. — Детали как, пригодились?       — Угу, — исподлобья волчонком посмотрел на него парень. — Спасибо.       Он и в крепости был таким же, смутно припоминал Ризли. Только совсем не попадался на глаза, пока не устроил свой знаменитый заплыв — но после него, кажется, начал бояться герцога ещё больше. Забавный парень, с досадой думал тот. Наверняка можно было переманить, если он и вполовину был таким толковым, как рассказывала Линетт, только вот дело казалось совсем гиблым.       — Братик с сестричкой как, на месте? — не заходя в здание, спросил Ризли. — Соскучился по обоим.       — В столовой сидят, кажется, — немного с запозданием ответил Фремине. — Только… — Давай, парень, колись: Лини всё ещё мечтает о моей смерти? — со смешком спросил он, опираясь на перила и рассматривая снующих по улицам людей.       Его каждый раз поражало, как слабо же жители города отличались от заключённых. Все спешили с работы, занимались своими делами. Были относительно счастливы или несчастны, у всех были свои дела. И сильной разницы он не видел, разве что, одежды на поверхности были чуть более вычурными, непрактичными. В такие моменты Ризли понимал, что делает всё правильно.       — Пытался понять, как часто вы мне пишете, — ответил Фремине. И герцог ни на секунду не обольщался, что такое враньё было ради него — конечно же ради любимой сестры. Как ему вообще смелости хватило врать Лини?       — Спасибо, что прикрываешь, — кивнул Ризли, не любивший оставаться в долгах. — Составь список, какие ещё детали нужны, пришлю тебе ещё. И не стесняйся, у меня большие обороты, пара ящиков Меропид не разорят.       — Спасибо, — пробурчал Фремине, подходя к двери. — Вас «Отец» ждёт.       — Список все-таки напиши, через Линетт передашь, и я пришлю, что тебе там надо, — настойчиво повторил герцог, отталкиваясь от перил и подходя к двери. — Или сам загляни, выпишу тебе одноразовый пропуск, сам наберёшь, что тебе там надо. Может, почитать тебе ещё подберу на эту тему что-то.       В конце концов, конспект с кучей матерных слов что, зря что ли лежал без дела после отъезда Линетт? Некоторые особенности производства и места, где использовались те или иные детали, были выяснены на опыте, и наверняка могли пригодиться Фремине. Хотя бы на какие-то идеи могло натолкнуть, а потом, возможно, и удастся хотя бы на полставки к себе пристроить, если он знал своё дело.       — Ваша светлость, — встретило его удивлённое восклицание.       Он и не помнил, что столовая настолько была близка к выходу. Их разделяла лишь большая открытая арка, за которой скрывалась комната со столом и где-то в углу была небольшая кухонька. И Линетт, увидевшая его первой, явно ещё секунду назад сидела за столом, но вскочила, чтобы поздороваться.       На лице Лини было написано всё, что он думал о столь яркой реакции.       — Мадмуазель Линетт, — душевно улыбнулся он, подходя ближе и настойчиво беря её руку в свою. Чтобы следом приянуть её к губам в коротком поцелуе. — Рад вас видеть. Ризли ожидал чего угодно, но не восклицания, обращённого явно не к нему:       — Лини, сидеть! — произнесено было столь жёстко, что Ризли сам едва не сел. Прямо на пол. Увидеть, что там на самом деле собирался сделать фокусник, он попросту не успел — кажется, Линетт сказала на опережение. — Герцог, вы же к «Отцу»? Идите, пожалуйста, побыстрее.       Ризли и не знал, смеяться ему или расстраиваться, что, кажется, чуть было не пропустил попытку убийства. В умение Линетт заранее предсказывать, что сделает её брат, он свято верил, и наверняка её оклик очень отрезвил Лини.       — Просто заглянул поздороваться, — он махнул рукой, припоминая, как идти в кабинет. И обратился уже к Фремине: — Можешь не провожать, я знаю, где он.       Краем уха он услышал возмущённое «это откуда он знает, где кабинет», сказанное голосом Лини. Что ему ответили, он уже не слышал, поспешно удаляясь от разгорающейся ссоры. Наверняка Линетт ещё выговорит ему, но подобная мелкая шалость казалась ему забавной. Да и не держать же её брата в неведении до самой свадьбы.       — Не скажу, что рад вас видеть, — Ризли отсалютовал хозяйке кабинета, падая в кресло. — Неплохой у вас домик, расположение отличное.       — Вы хотели что-то обсудить, месье Ризли, — напомнила ему Арлекино, откладывая ручку в сторону. — У меня не так много времени.       — Свадьба, — напомнил ей герцог, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку. — Примерно через полгода, летом. Предложение уже сделал, чисто для Линетт пришёл её руки у вас просить.       — Вы его получили ещё в прошлый раз.       Ризли и сам был не рад вновь оказаться в Доме Очага. И ещё раз порадовался, что воспитывался скорее на улице и в Меропиде, чем в таком месте. Арлекино ничем не отличалась от его приёмных родителей — только вот убить её явно было проблематично.       — Никакой свадьбы, — предупредил её Ризли и сразу же понял, как это неоднозначно звучало. — Без платья, букета невесты, и какого-то торжества. Только роспись. И чтобы не пошло в газеты.       — Принято, — кивнула Арлекино. — Ещё что-то?       — Она остаётся жить с вами. Поставите ей какое-нибудь условие, скажете что-то о том, что она нужна здесь. Придумаете, короче, — продолжил Ризли, мысленно сверяясь со своим списком тем, которые стоило бы обсудить.       — Я и не думала отдавать её вам. Сами всё понимаете, — на удивление покладисто согласилась женщина, рассматривая Ризли. — Огласите сразу весь список условий.       — Урежьте ей число опасных миссий, — потребовал Ризли, не готовый уступать этот пункт. — Допустим, в два раза меньше этих ваших… Чем там дети у вас занимаются?       Здесь Арлекино уже задумалась. Прикидывала, что могла затребовать за это? Или обдумывала, как это можно было провернуть, чтобы не страдало качество?       — На треть, — по итогу сказала она, придя к каким-то выводам.       Только Ризли уже имел опыт переговоров с ней. И стоило давить до последнего, выторговывая максимальные уступки в важных для него вещах.       — Половина, — повторил он. — Если её схватят, у меня начнутся проблемы. Возможно, я даже потеряю должность. Будет ли вам польза от Меропида, в котором другой управляющий?       — Сорок процентов, — кивнула Арлекино. — Советую соглашаться на это. В любом случае проверить вы это никак не сможете.       В этом уже был намёк: если он узнает и предъявит это Слуге, то это будет значить, что Линетт рассказывает ему постороннему человеку, об особенностях миссий. И ничего хорошего от этого можно будет не ждать.       — И все миссии с кем-то. Лини, Фремине, мне всё равно, — твёрдо сказал Ризли, продумавший весь диалог уже давно. — Чтобы у неё было минимум шансов попасться. Сами понимаете, я не смогу быть беспристрастным управляющим тюрьмы, в которой сидит моя жена. Это будет поводом, чтобы меня сместить на кого-то более удобного.       — Не могу обещать, но постараюсь это устроить, — согласилась с его аргументами Арлекино, склонив голову к плечу. — Но если вдруг в Меропиде кто-то начнёт связывать Линетт с проблемами заключённых, вы тоже полетите с должности. Вы, надеюсь, это понимаете.       — Прекрасно понимаю, — кивнул Ризли. — Можете не беспокоиться за неё в стенах тюрьмы.       Конечно, вряд ли Нёвилетт настолько желал сменить управляющего. Ризли был для него невероятно удобен, а связывать подобной тайной ещё одного человека, пока жив предыдущий, он бы не стал. Но всё равно хотелось защититься хотя бы от общественного давления, если правда вылезет наружу.       И да, Линетт обезопасить хотелось всё же в первую очередь. Ей, такой хорошенькой, такой старательной и мягкой, вообще не стоило вляпываться в Дом Очага. Слишком уж это место казалось для неё неподходящим. Забрать её совсем, конечно, не вышло бы. Но хотя бы увеличить её шанс на выживаемость Ризли был обязан.       — Это всё? — спросила прямо Арлекино. — Какие ещё вопросы?       — Никаких, — он мотнул головой, вставая из кресла. — Если хотите, можете прийти на роспись. Но расписывать будет Юдекс.       — Думаю, вы сможете справиться и без меня, — отозвалась Слуга, вновь придвигая к себе бумаги. — Доброго вам дня, месье Ризли.       — И вам, леди Арлекино, — кивнул Ризли, уже собираясь выходить, но был остановлен коротким окликом.       — Месье Ризли, — позвала его женщина, не отрывая взгляда от бумаг. — Насколько я помню, для свадьбы нужны два свидетеля. Настоятельно прошу выбрать Фремине и мадмуазель Навию. Клоринда, я думаю, не будет счастлива присутствовать на вашей свадьбе.       — Я учту ваш совет, — кивнул он, уже понемногу начиная понимать, что к чему в этой странной семье. — Доброго дня.       За дверью стоял Фремине с видом побитого щенка. Но внизу происходило что-то очень интересное. И он даже заинтересовался, насколько дорого было сделать такую хорошую звукоизоляцию, раз в кабинете криков было не слышно — а кричали громко. Герцог и не подозревал, что Линетт умела столь громко и высоко выражать своё мнение. И отстаивать его.       — Я так понимаю, Линетт сказала брату, что мы с ней вместе? — уточнил Ризли у Фремине, привалившись к стене.       — Ага, — кивнул парень. — Могу вас вывести через другой выход, чтобы вы им на глаза не попались.       Звучало очень соблазнительно. Но скидывать на Линетт проблемы, которые устроил он сам, Ризли не собирался. И стоило разобраться с Лини сразу же, заверить его в вечной любви к его сестре, наобещать всякого. Так будет спокойнее всем — возможно, не самому фокуснику, но хотя бы Линетт перестанет дёргаться каждый раз, когда время встречи подходило к концу.       — Да ладно, — махнул он рукой. — Нам ещё на свадьбу свидетели нужны будут. Ты, кстати, приглашён. Колечки нести будешь.       — Да, спасибо, — немного потерянно кивнул Фремине, оставаясь у двери.       Никто уже не увидел, как в своём кабинете Арлекино задумчиво придвинула к себе пустой лист. Будто сомневалась, стоит ли писать вообще новое письмо, и всё-таки приступила.

***

«Мадумазель Навия,       Я слышала, что в Пуассоне до сих пор есть очень много проблем с технической частью. Как вы помните, наше сотрудничество в прошлом было достаточно плодотворным, и я бы хотела продолжить его. Так вышло, что в данный момент у меня совершенно свободен Фремине. Он очень знающий молодой человек, разбирающийся в механизмах, и мог бы помочь вам с налаживанием работы различных технических решений.       Спешу заверить вас, что это будет безвозмездной помощью, поскольку я до сих пор волнуюсь о качестве жизни Пуассона. Разве что будет достаточно, если после окончания работ вы напишете Фремине рекомендацию, чтобы он мог спокойно приступать к подобной работе по всему Фонтейну.

Глава Дома Очага, предвестница номер четыре, Арлекино».