Любовь с доставкой на дом

— Ну как ты, живой хоть? — быстро добравшись до дома, Серёжа на руках донёс это ходячее несчастье до кровати, аккуратно уложил и присел рядом, размышляя, чем можно помочь быстрее и надёжнее, на такие ситуации есть свои давно отработанные схемы, на том и приходится выживать. — Всё хорошо... Душно только. И голова гудит... — говорить об этом всё ещё не хотелось, но ведь врать в этом случае бесполезно, правда и так слишком видна. — Ну естественно, ты же явно успел ей удариться. Согласился б ты в больницу съездить, мне всё страшнее, что ты скоро на руках у меня умрёшь. — понимая, что согласия всё равно не дождётся, Сергей нежно погладил чужие тёмные волосы и ненадолго поднялся, надо поискать необходимое оборудование, ведь помощь всё ещё необходима, просто теперь немного другая. — Ты утрируешь... И тебе не идёт. Не так страшно всё... Я же жив. — Ну да, единым чудом и нереальной удачей. Закрой глазки, тебе не надо видеть иголки. — прекрасно зная о некоторых страхах, с постановкой капельницы парень всегда был очень осторожен, освоил эту науку, когда после очередного жуткого приступа так и не смог затащить этого упрямца к врачу, не может и не хочет так легко отпускать его. — Вот и всё, сейчас будет легче. Только не засни пожалуйста, с твоими кошмарами лучше пока не ложиться, взмахнёшь не так рукой и придётся всё менять опять. — Серёж... Зачем я тебе нужен? Почему ты так со мной возишься... Я же такая проблема... Я понимаю. Я не стою такого... Таких трудов. — Глупенький, как же ты можешь так к себе относиться... И как я могу тебя бросить? Может когда-нибудь ты поймёшь причину, я тебя торопить не буду. Но когда после того дебильного пожара ты лишился дома, семьи и чуть досмерти не отравился угарным газом, я не мог оставить тебя на улице. Ты для меня важнее всего на свете, я всегда буду это повторять. И никогда в жизни тебя не брошу, как бы ты об этом ни просил. И на работу не пущу в жизни, спасибо, сегодняшних результатов хватило. Вот объясни мне, зачем ты вообще туда пошёл? — Ты же знаешь... Я не могу так. Ты не должен... Ты слишком рано начал работать. Ты не должен... Мы же должны учиться. В институте, в колледже. Если ты из-за меня не можешь... Я должен хоть деньги приносить. Я знаю цены нынешние... И не могу так... — За этот прекрасный этап нашей жизни мне даже не напоминай. Ты же помнишь, что мы там были. И что с тобой там происходило, ты же был не в состоянии нормально учиться. — действительно с очень недвусмысленными эмоциями вспоминая этот месяц, что они провели в университете, Матвиенко мягко сжал чужую тонкую холодную ладошку и так пытался поддержать, успокоить, ещё только новой истерики сейчас не хватало, и так слишком многое довелось пройти. — Твои постоянные обмороки, ты до чёртиков напугал весь пед состав и довёл до истерического хохота одногруппников, кучка идиотов. И что с тобой было от их насмешек, ты так расстраивался, так нервничал... Именно они добили твоё и так больное сердце. Я понимал, что ещё неделя в этом аду и я могу потерять тебя навсегда, конечно, допустить этого не мог никак. Нам все дружно посоветовали обратиться к докторам, но это же бесполезно, я так долго пытаюсь убедить тебя... Арсюш, ну может ты хотя бы разрешишь мне купить для тебя ещё что-то, для твоего состояния? Хотя бы ингалятор или трость, ну тебе же легче будет, и мне будет проще тебе помочь. — Нет... Нет, нет... Пожалуйста... Я же могу... Я же не настолько... — и Арс правда настолько боялся признать плачевность своего состояния, что от малейшей мысли об этом впадал в новую истерику, а ведь они ему далеко не на пользу, особенно теперь. — Так, тише, тише... Понял, понял, молчу, только не плачь, умоляю. Ну солнышко моё, ну прости бога ради, я же только помочь тебе хочу... Не надо, иди сюда, я же с тобой, я же рядом. Господи, что ж мне делать с тобой... — с уже хорошо прижившимся страхом слушая эти тихие всхлипы и понимая, что может последовать за ними, Серёжа лёг рядом, бережно обнял этот хрупкий силуэт, нежно поглаживая по подрагивающим плечам, и снова задумался о покупке хорошего успокоительного, но кто ж согласится это пить. — Как же мне тебя накормить наконец, ты же ничего не хочешь... Скоро значит придётся глюкозой и через капельницу, ты мне выбора не оставляешь. Тише, тшшш... Я понимаю, как тебе страшно, но ведь так же нельзя. Я знаю, что в твоём состоянии сил нет ни на что и о еде даже думать не хочется, но она же для жизни твоей нужна. Хотя с таким и жить не захочется, я понимаю... — Нет, я... Я понимаю. Я нужен тебе... Ты не готов меня отпустить. Я же стараюсь... Пытаюсь держаться. Прости это всё... Я полный слабак... — в этот раз практически сразу успокаиваясь, диким усилием воли и исключительно ради друга, Арсений смутно осознавал, что не продержится больше ни минуты, и плавно закрыл глаза, не находя сил извиниться ещё и за это, сегодня и так был слишком тяжёлый день. — Это не так... И примерно этого я и ожидал. Ладно, отдыхай... Дай бог эта ночь окажется проще предыдущих. — бегло оглядывая оставшееся количество жидкости в капельнице и искренне надеясь, что ближайшие пятнадцать минут пройдут без происшествий, Серёжа не знал, что делать и как ещё помочь, был готов буквально на всё, но ведь и бездействовать не позволяет совесть, и не она одна, но об этом заговорить не хватает смелости, пока ещё не время. Уснуть всё равно пока не было ни желания, ни возможности, поэтому, внимательно прислушиваясь к чужому тихому сбитому дыханию — давняя печальная норма для ночного времени — парень в нужный момент убрал капельницу, и с сожалением наблюдал за тем, как тревожно Арс заворочался, опять дурные сны, хотя, при такой жизни это не удивительно. От резких рваных вдохов до первого негромкого вскрика прошло от силы пару минут, и здесь уже стоило вмешаться, страх сейчас опасен не меньше всего остального, а до новых перепадов так не хочется доводить, не для этого к помощи было приложено столько сил. Ни на миг не забывая об осторожности, Серёжа мягко встряхнул бедного ребёнка за плечи и сто раз пожалел, что не поставил где-нибудь поблизости воды, всё надо делать вовремя, но с такой обстановкой немудрено забыть что-то важное. — Арсюш, хороший мой, тихо, просыпайся... Это только сон, всё в порядке, я рядом, не бойся ничего. Ну проснись же, боже, что же с тобой сделали... — видя, что ничего не получается и ощущая резкую волну чужой дрожи, он начал потихоньку растирать Арсу плечи, надеясь хоть как-то добудиться, помнил, что резко трясти ни в коем случае нельзя, можно сделать ещё хуже. — Сюш, милый, пожалуйста, пожалуйста... Вернись ко мне, только не уходи, я же не знаю, что делать с тобой! Точно зная, что сейчас отойти нельзя ни на минуту, юноша был готов запаниковать всерьёз, но на всю комнату вдруг разнёсся полный суеверного ужаса крик, и теперь успокоить будет куда сложнее, но деваться уже некуда. — Пожар! Огонь... Везде огонь... Помогите! — тут же срываясь в глухое отчаянное рыдание, Арс пока даже не понимал, что это только до жути болезненная память, которая не оставит его никогда, но было бы от этого легче. — Нет, нигде ничего нет, это было давно и давно прошло, всё в порядке. Солнышко моё, ну за что это тебе всё... — не в силах не заметить снова судорожно сжимающиеся на груди слабые руки, Сергей понимал, что действовать нужно быстро, благо, в этой ситуации всё выверено давно и прекрасно. — Так, спокойно, сейчас, держись... Держись, таблетки рядом, всё рядом, всё будет хорошо. Подожди, сейчас... Не позволяя испугу сбить себя с толка, Серёжа спрыгнул с постели, за полминуты сбегал на кухню за водой, моментально нашёл лекарство и, забираясь обратно, осторожно приподнял Арса за плечи, со своих рук давая ему выпить всё нужное и с облегчением замечая, как сбитое хриплое дыхание немного выравнивается, руки разжимаются и безвольно опадают на постель, но лучше уж так, хотя бы удалось обойтись малыми жертвами. — Серёж... Ну почему всё так? Почему со мной... — с трудом подавая слабый тихий голос, Арс мог попросить в такой момент только об одном, но никто ведь не согласится на такое. — Пожалуйста... Отпусти меня. Пожалуйста... Я не могу... Не могу так больше... — Знал бы я ответ. И ещё этого только не хватало, не дождёшься. Тебе поспать надо, ну, хоть попытаться... Надо отдыхать, тогда будет хоть немного легче. А завтра будет новый день, я за тобой присмотрю, я всё сделаю, чтобы ты не навредил себе ещё больше. В таком измотанном состоянии уснуть легче лёгкого, через секунду Арс уже крепко спокойно спал, а Серёжа снова опустился рядом с ним, бережно обнимая и даже думать не желая обо всём, что им довелось пережить рядом. Кто б ответил, за что это всё такому ангелу, что происходит в этом мире и как исправить тотальную несправедливость, возможно ли это вообще, и как спасти человека, который давно уже много дороже простого друга и так ужасно уязвим?