Сквозь время. Вместе.

Очередной рассвет. Очередная жатва. Очередные дети, которым суждено погибнуть под хохот столичных манерных ослов и так называемых спонсоров. Просвета нет, но хотя бы будет достаточно выпивки. И возможность перекинуться парой слов с Рубакой. Так думал Хеймитч за ужином в поезде, направляющимся в Капитолий, старательно игнорируя щебетание Эффи. Лишь поняв, что она обращается к нему, он поднял взгляд и спросил: — Что ты сказала? Та закатила глаза и раздражённо ответила: — Я говорю, это мой последний сезон в Двенадцатом. Я ухожу. Смысл её слов дошёл до Хеймитча не сразу. Тишина обволокла купе, прежде чем до него дошло. — Ах вот как, — пробормотал он, — и почему же? — Тебя это волнует? — с легким смешком спросила она. — На самом деле нет, — язвительно ответил он, — ты права, нисколько не волнует. — Значит, нет смысла продолжать этот разговор. Завтра нас ждёт важный день, так что лучше пообщаться с трибутами, — отрезала Эффи и быстро встала, чтобы покинуть купе, оставляя Хеймитча в смешанных чувствах. *** Вечеринка после парада трибутов не отличалась от предыдущих. Бросив пару слов детям (кажется, их звали Сандра и Стивен), Хеймитч велел им возвращаться в апартаменты в компании стилистов, а сам пошёл немного пообщаться с другими менторами. — Что это с нашей мисс Розовые Волосы? Выглядит расстроено. Неужто не успела на последнюю распродажу тряпья? — ухмыльнулся Рубака, приветственно поднимая стакан с виски, завидя Хеймитча. Тот бросил взгляд на Эффи через весь зал. Сегодня её парик действительно был нежного малинового цвета, а платье с пышной юбкой сверкало изумрудными блёстками в свете ламп. Она стояла у стола с закусками с кислым видом, держа в руке бокал лимонада. Хеймитч поморщилась: — Приятель, если бы я знал, — пожал плечами Хеймитч, — заявила, что больше не будет работать с Двенадцатым. Рубака тут же помрачнел, но Хеймитч, казалось, этого не заметил. Остаток вечера они провели в разговорах о новых безвкусных попытках профи устроить шоу прямо на Жатве. После этого Хеймитч в одиночестве отправился спать, а его друг решительно подошёл к Эффи. — Или Хеймитч выпил чего-то неправильного или ты в самом деле решила оставить его? — без лишних вступлений спросил он. Та окинула его оценивающим взглядом: — Для начала, здравствуй. Во-вторых, да. Хотя тебя это не то что бы касается, — она постаралась улыбнуться. Вежливо, но с достоинством. Рубака покачал головой, подошёл ближе и в полголоса произнёс: — Эффи, не делай этого. — Что, прости? — Я серьёзно, — ментор 11 дистрикта осмотрелся по сторонам. Никто не интересовался их беседой, всеобщее веселье сходило на нет, и большая часть участников торжества уже покинула зал. — Я знаю, что Хеймитч не подарок, но его нельзя оставлять. Не тебе. — Почему? — Эффи не понимала, к чему он клонит. — Ты же знаешь, в его прошлом было всякое, — неопределенно повёл плечом Рубака, — но ты — буквально единственная, кто оставался с ним все эти годы. С самих его игр. Уже пятнадцать лет. Возможно, вы не очень ладите, но без тебя он не справится. Пожалуйста, Эффи! Она на миг зажмурилась и покачала головой. Всё это было неправильно, решение уже давно принято. В конце концов, она не обязана нести ответственность за человека, превратившегося лишь в тень от самого себя. Столько раз ей приходилось следить за ним, выхаживать и опекать, чтобы на следующий день он даже не помнил об этом и лишь оставлял свои не самые приятные комментарии. Пора подумать и о себе! — Об этом не тебе судить, — тихо сказала она и, не давая больше себя уговаривать, гордо направилась прочь.