Сквозь время. Вместе.

Когда она поднялась в гостиную покоев трибутов Двенадцатого, то обнаружила там только Хеймитча. Она поинтересовалась, где же трибуты, на что он неопределённо повёл рукой и ответил, что отправил их спать. — Ты поговорил с ними? — спросила Эффи. — О чём, солнышко? — О стратегии. Об играх. О том, о чём ты должен с ними говорить. — Ой, да сколько можно! — Хеймитч закатил глаза, — мы уже тысячу раз обсуждали это. Они — трупы. Им конец. Если сильно повезёт, то может не в первый день игр и не у рога изобилия. Но и эти шансы практически нулевые. Эффи чувствовала, как начинает закипать: — Как ты можешь быть таким! — Потому что это — правда! — отрезал Хеймитч. — Вовсе нет! И не смей мне говорить, что Двенадцатый дистрикт никогда не победит. У тебя получилось. И тут Хеймитч окончательно взорвался: — Получилось? Победа? Ты правда так глупа или всё же притворяешься? Ни о какой победе речи не шло! Никогда! Я должен был умереть, я хотел умереть, но мне не позволили! Я никогда не побеждал, я всего лишь выжил по случайности, которую точно не предусмотрели чёртовы распорядители! — Но я же… я видела, — забормотала Эффи, на миг забыв одёрнуть его за неподобающий тон. Хеймитч горько рассмеялся: — Ты видела лишь то, что тебе показали, дорогая! Всё это — фальшивка, игра, шоу. Такое же фальшивое, как ты сама! Он даже не сразу понял, как прокричал это. Также, как и то, насколько страшно и неправильно даже по его меркам прозвучали эти слова. Эффи смотрела на него, не говоря ни слова, в её голубых глазах читалась боль и разочарование. А затем всё также молча она отвернулась и быстро отправилась к себе. Обессиленный, злой на себя и весь мир, Хеймитч рухнул в кресло и потянулся к бутылке на стеклянном столике. Налив себе несколько глотков виски, он с досадой поставил стакан, погружаясь в невесёлые мысли. Он чертовски устал от всего этого, от игр, от собственного горя, от самой жизни. Просвет не наблюдался, но… Но он не хотел обидеть Эффи. В смысле он, конечно, постоянно отпускал саркастичные комментарии по поводу её нарядов или некоторых фраз, но она знала, что это было не всерьёз. Не так как сейчас. Он прикрыл глаза на мгновение, но не мог избавиться от воспоминаний от боли в её взгляде. Это было невыносимо. Да, она могла нести полную чушь про пользу Голодных игр, а её позитивный настрой откровенно бесил, но чёрт возьми, она не была злой или жестокой, а потому точно не заслужила этого по отношению к себе. И хотя Хеймитч редко это мог признать, но он действительно был не прав. Им нужно поговорить. Но для начала неплохо было бы протрезветь. С тяжёлым вздохом он направился к себе в комнату в поисках чудо таблеток, которые ему как-то вручил Бити. — Особо часто ими не увлекайся, но они действительно прочищают разум, особенно если тебе это нужно немедленно, — сказал он ему тогда, на что Хеймитч только рассмеялся и покачал головой. Он определенно не доверял никаким волшебным лекарствам, заботливо разработанным Капитолием, тем более, если они могут нести какую-то угрозу, но это средство и впрямь его выручало пару раз. Приняв одну, он немного походил по пентхаусу, а после подошёл к двери, которая вела в комнату Эффи. Неловко помявшись, обдумывая, что сказать, он осторожно постучал три раза. Она определенно никого не ждала, хотя ещё не ложилась. И, конечно, она не допускала и малейшей возможности, что это может быть Хеймитч. Поэтому на её лице промелькнуло настоящее изумление, когда она открыла ему. Но тот, казалось, был удивлён не меньше: — Эф, я… ух ты! — он осёкся, — а ты мне без макияжа нравишься гораздо больше! Слова вновь вырывались быстрее, чем он успел подумать, но на этот раз ему было не так стыдно. Эффи действительно успела убрать всю косметику и снять парик, а потому ничто не могло скрыть румянец, который появился у неё на щеках после возгласа Хеймитча. — Ну, а ты мне больше нравишься трезвым, — непринуждённым, как ей показалось голосом, тут же ответила она. Хеймитч грустно улыбнулся. Некоторое время оба молчали, но затем он всё-таки сказал: — Слушай, принцесса, прости меня. Вся та чушь, что я сказал… Я не это имел в виду. — По-моему, ты выразился весьма доступно, — холодно заметила она. — Про игры — возможно. Но не про тебя, — он покачал головой, — это не так. Я не думаю, что ты такая, и вообще никогда не думал плохо о тебе. Для меня всё это тяжело, но в любом случае, ты тут ни при чём. Мне жаль. Эффи сжала губы, не давая себе расплакаться, и коротко вздохнула. — Что ж, значит забудем об этом недоразумении, — кивнула она. Прохлада в её голосе резанула как ножом. Хеймитчу невыносимо было думать, что всё закончится на такой ноте. Он быстро схватил её за руку: — Эффи! Мне правда очень жаль. Прости. Она посмотрела на его ладонь, пытаясь вспомнить, когда они вот так держались за руки. Почувствовав неловкость, Хеймитч тут же отпустил её. Она подняла взгляд на него. Её голубые глаза потеплели, и она позволила себе улыбнуться: — Всё в порядке. Кажется, даже в самом здании стало немного теплее. Хеймитч коротко кивнул и уже собирался уходить, когда она сказала: — Я только одно хочу понять. То, что ты сказал про свои Игры. Про то, как победил. Это правда? — У меня нет причин врать тебе. Ты знаешь про силовое поле. Но я им воспользовался не из-за хитрого плана или умения. Просто везение. Но было ли удачей моё последующее выживание — это очень большой вопрос. В прочем, эти игры стали проклятием для меня с самого начала. — Из-за Жатвы? — тихо спросила Эффи. — Да, — ответил Хеймитч, — потому что меня никогда не выбирали. Если быть честным, то до конца. Раз уж они решили заговорить об этом. — Не понимаю, — пробормотала она. И тогда он рассказал ей, как всё было на самом деле. Её глаза широко расширились, а внутри словно что-то оборвалось. Будучи тем человеком, что каждый год достаёт имена детей на Жатве, она никогда не могла вообразить подобного исхода. Не может быть такого, чтобы Капитолий допустил подобное. Игры были созданы не для такого. Но всё же… Она верила Хеймитчу. Он не был безумцем или обманщиком, а значит его история была правдива. Только ей от этого не легче. Чем скорее они прекратят работу, тем лучше. — Спасибо, что рассказал мне, — наконец тихо сказала она, — и что принёс извинения. Хеймитч неопределённо кивнул и воспринял это как знак, что пора положить конец их вечерней беседе. — Доброй ночи, принцесса. *** Она осталась. Она могла уйти, она собиралась уйти, но всё же осталась. А значит им предстоял новый сезон работы на Играх. Кажется, в этот раз он даже меньше пьёт и более вежлив с ней. Только всё бесполезно. Их трибуты погибают ещё быстрее, чем когда-либо. Она плачет, а он не знает, как утешить её правильно. Значит, следующий сезон точно будет последним.