Сквозь время. Вместе.

С момента потери второго трибута остаток Игр для них всегда пролетал незаметно. Никаких разговоров, никаких утешительных слов. Лишь обговоренные роли. Лидия продержалась до момента, когда оставалось лишь десять выживших, а потому её смерть ранила ещё сильнее. Каждого из них. И вот они на вокзале Капитолия, как делали это каждый чёртов раз. Неловкое прощание, словно это было самым обычным делом, а не самый эмоционально тяжёлый сезон из всех. — Как же печально, что так вышло, — очень тихо сказала Эффи, убедившись, что поблизости её никто не услышит. — Всё также, как и всегда, — отмахнулся Хеймитч с горькой усмешкой, не глядя на неё, — ничего не имеет значения, принцесса. И нет смысла горевать по очередным детям, чья судьба была заранее предрешена. — Смысл есть, — спокойно возразила Эффи, — ты можешь повторять эти ужасные слова, но меня ими больше не обманешь. Я вижу тебя, Хеймитч. И я вижу, как тебе больно. Даже в те моменты, когда ты готов махнуть рукой на менторство, тебе не всё равно. Потому что ты любишь детей. Я помню, как ты говорил о своём брате. Как помогал Амперу на Арене на своих играх. Возможно, трибуты всегда будут считать иначе. Но я знаю, что на самом деле тебе не всё равно. Она сказала это очень спокойно, тщательно подбирая слова. Хеймитч поднял на неё взгляд, чувствуя учащающееся сердцебиение. Каждая её фраза словно пробирала до костей, от чего ему делалось неуютно и больно. Но чёрт возьми, как же она была права. И от этого было невыносимо. Но было ещё кое-что. Он смотрел на неё будто впервые. Потому что только сейчас он осознал, что Эффи не просто помогала ему, была ярким раздражающим пятном, столь привычно следующим по пятам как символ его работы. Она действительно понимала его как никто другой. И это действительно дорого стоило. И всегда ли он замечал, что она так красива, даже с тонной этой нелепой штукатурки? — Эффи, я, — он облизал пересохшие губы, — я просто… — Не надо, — она прервала его, — я понимаю. До встречи, Хеймитч. Она приподнялась на цыпочки (в кои-то веки в этом сезоне каблуки не были в моде) и легко поцеловала его в щёку. Громкоговоритель объявил о прибытии поезда до Двенадцатого Дистрикта, и она покинула платформу.