Сквозь время. Вместе.

      Они никак не рассчитывали, что им придётся вновь фактически отправить Пита и Китнисс на арену. Их миссия в Капитолий породила знакомые раны беспокойства, тревоги и бессонных ночей. Особенно, когда они чуть не потеряли детей. Снова.       В этом безумии они могли полагаться только друг на друга. Спонсоров не было, Койн рассчитывала на смерть символов революции, а Плутарх вёл лишь собственную игру, как и всегда. Всё, что они могли – это спасаться в объятиях друг друга.       А потом всё вдруг закончилось. Оборвалось словно струна на печальной ноте, чтобы начаться заново, но уже в ином мире. Где у Китнисс не было сестры.       «Остался только пепел. В том месте, где были дома сотен людей, где они страдали и любили. Война превратила всё в пепел. Капитолий начал это, чтобы задохнуться в нём», – подумала Эффи.       «Остался только пепел. Огонь нашей любви с Ленор Дав оставил лишь его. Он всегда будет частью меня, тольколишь в форме пепла. Но я хотя бы сдержал своё слово», – пронеслось в голове у Хеймитча.       Выстрел Китнисс в Койн не стал неожиданностью для Хеймитча. И хотя в нём было много отчаяния, в тайне он гордился ей.       Вот только...       Это поставило финальную точку.       Пришло время уходить.       – Я должен забрать её домой, в Двенадцатый, – сказал он Эффи, – таково решение суда. Но и лучшего я придумать бы не смог.       – Она заслуживает обрести покой, – кивнула Эффи.       Как и они все.       Побеждённые победители.       Вряд ли за ними много кто наблюдал, но те, кто их видел, могли слышать прощальное «не пропадай» и видеть этот нежный последний поцелуй.       ...       Который не был таковым.       После всего, что они пережили, всех поступков, озвученных и невысказанных слов, всё не могло просто так закончится. Но ради детей они были вынуждены на время расстаться. На какое – они сами не знали.       – Она не сможет долго без Пита, – заметила в тот разговор Эффи.       – А мальчик не протянет без неё, – подтвердил Хеймитч.       – Я присмотрю за ним, – сказала Эффи, слегка улыбаясь, – возможно найду, что могу сделать полезного в столице, пока он приходит в себя. Пока врачи не сочтут нужным отпустить его.       – Береги себя, принцесса, – пробормотал он с тяжёлым сердцем.       – Ты тоже.       Прошло несколько недель. Они так долго были вместе в Тринадцатом, что Эффи успела забыть, что вообще-то большую часть их совместной рабочей жизни, они виделись лишь раз в год. Она следила за тем, чтобы Пит посещал врача и исправно выполнял все его инструкции. Они были хорошей компанией друг другу. А как только доктор Аврелий дал добро, они чуть ли не бегом отправились на вокзал, чтобы покинуть столицу.       – Надеюсь, там всё в порядке, в Двенадцатом – нервно произнесла Эффи, теребя одну из цепочек на шее.       На ней было простое зелёное платье, туфли без каблука и два золотых ожерелья. Мода Капитолия постепенно уходила в лету, но даже без этого, Эффи не хотелось иметь с ней больше ничего общего.       – Им всем нужно время, как и нам. Но всё наладится, — без особой уверенности ответил Пит.       – В конце концов, за этим мы туда и едем, – добавил он.       Эффи кивнула. Именно так.       Несмотря на уговор, они направлялись туда без предупреждения. Идея Пита устроить сюрприз. Эффи думала всё время о Хеймитче. Одному только Богу было известно, как он воспринял возвращение домой. Наверняка, снова начал пить. Помогал ли он Китнисс? Конечно, он должен был, в этом она не сомневалась. По-прежнему ли он был готов принять Эффи в свой дом? В этом у неё было меньше уверенности. Она всё ещё не знала, какое место в его жизни она занимает, а пепел революции и недолгая, но всё же разлука, могли изменить многое.       Поэтому стоя у его дома, как она делала сотню и тысячу раз, в момент, когда она заносила руку, чтобы постучать, Эффи чувствовала учащённое сердцебиение, ощущая себя на пороге не дома, но судьбы. Наконец, она решилась.       С противоположной стороны раздалось недовольное ворчание. Гостей явно не ждали. Прошло, кажется долгое время, прежде чем дверь распахнулась и их взгляды встретились.       Она молчала и, кажется, слегка дрожала. Он нервно облизал губы и хрипло произнёс:       – Ты вернулась.       Эффи кивнула.       – Пит?..       – Пошёл к Китнисс. Он что-то упомянул про розы и Прим.       – Разумеется, – пробормотал Хеймитч.       Вновь тишина в воздухе. Лишь пение птиц и лёгкий порыв ветра.       Глубокий вздох.       А что, если для разговоров было слишком поздно?       А что, если ей не следовало приходить?       – Хеймитч, я…, – начала, было, Эффи, но тут же была прервана, потому что он вдруг взял её за руку и потянул за собой в дом, а затем и в собственные объятия. Она буквально рухнула в них, покачнувшись.       – Как же я по тебе скучал, принцесса, – грубовато произнёс он, прижимая её к себе.              Она закрыла глаза, обнимая его в ответ, чувствуя его теплое дыхание на шее .       Все эти недели без неё он пытался не сойти с ума. Потому что и он успел забыть то время, когда они проводили в разлуке почти целый год. Выпивка оказалась рядом, хотя желания следовать тем же привычкам в её объёмах не было никакого. Только чтобы немного залить чёртов пепел.       Китнисс плохо справлялась, а он чувствовал свою беспомощность. Хорошо, что Сальная Сэй и её внучка были поблизости и помогали. В них было куда больше сочувствия, точнее они могли его лучше проявить.       Он же думал лишь о том, что Эффи больше не придёт. Отправит Пита одного и дело с концом. Что она может делать здесь, в глуши, в окружении сломленных людей и разбитого города? И хотя они столько пережили вместе, он ведь ни разу не дал ей понять, что она для него значит на самом деле.       Вспомнив о таких любимых ею приличиях (если бы он только знал, что ей было не до этого), он спохватился, чтобы по-человечески пригласить её в дом и что-то пробормотать про отсутствие беспорядка. Ну, почти. Она мягко улыбнулась.       – Так, – сказала она, – надеюсь, наша, кхм, договоренность в силе? Я имею в виду твоя идея позволить мне здесь остаться.       Она неловко замолчала. Не хотелось напрашиваться или показывать, в каком она отчаянии, но правда в том, что если бы не забота о Пите, она бы точно сошла с ума за всё то время в Капитолии.       – Разумеется, – быстр ответил Хеймитч, – если ты, конечно, сама этого хочешь. Ты ведь была у себя дома всё это время и…       – Там больше нет моего дома, – перебила Эффи, – не буквально, конечно, квартира осталась. Но в остальном, тот мир исчез для меня.       – Тогда добро пожаловать в Дистрикт Двенадцать! – ухмыльнулся Хеймитч.       Эффи рассмеялась и, наконец-то, перенесла свой чемодан, который остался забытым на пороге в череде спонтанных объятий. Она быстро обустроилась, а позже они обменялись последними новостями, касательно Пита, Китнисс и новой жизни дистрикта. Предстояло много работы над тем, чтобы вернуть всё в норму, насколько это было возможно.       Они выпили чёрный кофе, как делали столькораз в Тринадцатом и навестили Пита. Его понимающая улыбка при виде их двоих заставила Эффи почувствовать себя неловко. От него они узнали, что Китнисс впервые вышла в город. Они решили последовать её примеру.       Глядя на жителей Двенадцатого, вовсю погружённых в процесс восстановления, поиск тел и попытки вернуться к нормальности, Эффи в очередной раз испытала к ним глубокое уважение. Она немного опасалась того, как её могут здесь принять, но, к счастью, все действительно помнили её помощь революции, к тому же жители столько лет жили в ненависти и страхе к столице, что, возможно, впервые за долгие годы, им хотелось отпустить эти чувства хотя бы по отношению к конкретным людям.       Собираясь с мыслями, но всё никак не находя нужных слов, Хеймитч решился отвести Эффи на могилы своих близких, матери, отца, брата, Ленор Дав. Они сохраняли молчание всё время, что были там, не отпуская рук друг друга. Хеймитч подумал, что впервые за все годы, что он приходил сюда, он не воззвал к близким, чтобы они забрали его к себе, а это действительно о чём-то говорило.       Незаметно настал вечер. Признавая за Эффи превосходство за кофе, Хеймитч вызвался заварить чай, в который добавил каплю белого ликёра. Думая о калейдоскопе событий, которые случились слишком стремительно, Эффи чувствовала лишь спокойствие и благодарность, хотя её тревога за детей никуда не делась, но с этим чувством она уже привыкла жить.       – Хеймитч, мне нужно тебе кое-что сказать, – выпалила она, сидя с ним на деревянной скамейке перед домом, отсавляя кружку с чаем в сторону.       – Когда ты произнесла подобное в последний раз, за этим последовала речь о том, что ты больше не будешь работать с Двенадцатым, принцесса, – улыбаясь уголком рта, ответил Хеймитч, – неужели он и сегодня тебе так быстро утомил?       Эффи закатила глаза:       – Не неси чепухи, пожалуйста. Нет. Вряд ли стоит упоминать, как сильно я благодарна тебе за возможность остаться здесь.       – Ты права, в этом нет никакого смысла. Сколько лет ты заботилась обо мне. Могу уже я ответить тем же? – заметил Хеймитч.       – Да, но, – Эффи тщательно подбирала слова, – дело не только в благодарности. Она посмотрела на него, собираясь духом, и сказала:       – Я люблю тебя.       Тот шокированно посмотрел на неё и попытался что-то сказать, но она тут же перебила его, начав говорить особенно быстро, как она делала всякий раз, когда сильно волновалась:       – И я знаю, что это глупо, а ещё что никогда не смогу занять место твоей девушки, но после всех этих лет я больше не могу молчать и делать вид, что ничего нет, ты ничего не обязан говорить мне в ответ и я понимаю, что…       – Эффи, стоп, остановись! – прервал он её, обратившись по имени, что он делал не столь часто, и поднял взгляд, – помолчи, пожалуйста. Извини. Чёрт.       Её сердце пропустило удар. Он помотал головой, ругаясь на самого себя в мыслях, что она и тут его опередила и вообще, всё должно было быть не так, но имело ли это значение сейчас?..       – Я тоже тебя люблю, принцесса, – сказал он, беря её руки в свои, – ты всегда была мне дорога, но я даже не представлял, насколько, пока ты не оказалась в опасности.       – Тебе не нужно занимать чьё-то место, чтобы растопить сердце одного сентиментального пьяницы из дальнего дистрикта, – добавил он с усмешкой.       «И я точно знаю, что Ленор Дав хотела бы, чтобы я был счастлив и мог двигаться дальше», – подумал он.       Он смог отпустить её образ довольно давно, но ему действительно понадобилось много времени, чтобы собрать все сложные чувства по кусочкам.       Счастье светилось в глазах Эффи, и она шутливо заметила: – Что ж, я в кои-то веки рада, что ты вовремя меня перебил.       Хеймитч рассмеялся.       – Не знала, что ты считаешь себя таким, – добавила Эффи.       – Пьяницей? – Сентиментальным! – воскликнула она, слегка толкая его в плечо, в свою очередь также посмеиваясь.       Теперь, когда свет искренности победил недомолвки и страх, их души обратились к новому рассвету в жизни. А потому ничего не мешало Эффи наклонится к нему, чтобы взять инициативу в свои руки и поцеловать. Хеймитч закрыл глаза, отвечая на поцелуй, обнимая её за талию и думая о том, что пеплу, на котором они оказались было суждено встретить возрождение.