Сквозь время. Вместе.

      Работа Эффи над образами Китнисс была отличной, но по-настоящему её умения пригодились, когда речь зашла о подготовке к свадьбе Финника и Энни. Хотя раньше у неё не было подобного опыта, она с головой бросилась в организацию всего, до чего её только допустили. Она была первой в подготовке хора и музыки, она с воодушевлением создавала декорации.       Когда речь зашла о платье для невесты, Китнисс предложила поделиться своими. Теми, что остались в Двенадцатом в её доме. Она попросила Эффи полететь с ними. А та, в свою очередь, пригласила Хеймитча. Он до сих пор не бывал на родине после атаки.       В полете они сохранили молчание, пока Китнисс осторожно вела диалог с Энни. Несмотря на её рассеянность, обеим девушкам было комфортно и приятно общаться, а это было самым главным.       Приземлившись у ворот в деревню победителей, Хеймитч и Эффи позволили им вырваться вперёд, а сами медленно шли позади, озираясь по сторонам.       Зрелище разрушенного дистрикта поглощало все зачатки радости. Эффи видела, как плечи Хеймитча напряглись, как он с болью оглядывал окрестности и нервно проводил рукой по волосам.       — Мне так жаль, — сказала Эффи, беря его под руку. Он был благодарен ей за это.       — Я ожидал худшего, — пробормотал он, шагая по пепельно-угольной пыли, — мы сможем здесь всё восстановить.       Эффи слабо улыбнулась. Он любил свой дом, даже если не всегда был готов показать это.       Тут раздался голос Китнисс:       — Эффи! Поможешь нам? — крикнула она, уже добравшись до своего дома.       — Иду, дорогая! — ответила она и посмотрела на Хеймитча.       Тот похлопал её по плечу и сказал:       — Иди. Я загляну к себе и присоединюсь к вам.       — Ты уверен, что справишься? — обеспокоенно спросила она.       — Всё будет в порядке, принцесса, — ответил он.       В его доме призраки жили задолго до атаки на дистрикт. Он к ним привык. И все же его невероятно тронула её забота.       В доме Китнисс три женщины разглядывали платья. Почерк Цинны ощущался повсюду, словно он сам присутствовал здесь. Эффи сглотнула комок в горле и торопливо предложила приступить к примерке.

***

      В день свадьбы Плутарх несколько раз призвал всех к тому, что задача всех гостей показать, что они безумно рады за молодожёнов. Но, как верно заметила Китнисс, это был тот случай, когда им не пришлось изображать счастье. Его чувствовали все.       Хеймитч и Эффи наблюдали за церемонией бракосочетания с замиранием сердца. Финник был не просто одним из множества победителей. Он буквально вырос у них на глазах. Благодаря давнему знакомству с Мэгз, они и сами часто проводили с ним время, стараясь помочь и уберечь, насколько это вообще было возможно в том жестоком мире, в котором оказался юный победитель из Четвертого дистрикта. А потому видеть его, наконец-то получившего своё счастье, дорого стоило.       Когда жители Двенадцатого дистрикта объединились в один общий танец, Эффи искренне восхитилась тому, сколько жизни и светлой радости было в этих людях, утративших практически всё, но оставшихся верными себе и своему дому. И как же прекрасно было видеть Китнисс в толпе танцующих. Она заслужила это мгновение счастья не меньше, чем молодожёны.       Скрипач закончил исполнять радостную музыку и перешёл к более плавной и мягкой. Общий круг танцоров стал расходится, мягко трансформируясь в парочки, намеревавшиеся исполнять медленный танец. Даже Плутарх дерзнул пригласить Койн, что в прочем, не увенчалось успехом. Пронаблюдав за этим, Хеймитч хихикнул и покачал головой, а затем приблизился к Эффи:       — Не окажешь мне честь? — с преувеличенным пафосом и пародией на акцент Капитолия произнёс он, протягивая ей руку.       Эффи подняла брови. Конечно, им доводилось танцевать раньше. За двадцать пять лет работы вместе, они часто оказывались на вечеринках в столице, где невозможно было этого не сделать. Был случай, когда Хеймитч увёл Эффи в танец, чтобы отвадить особенно настойчивого спонсора. А в другой раз Эффи проделала примерно тоже самое, но на этот раз, чтобы защитить его от чрезмерных ухаживаний одной из подвыпивших сопровождающих. Но ещё ни разу им не приходилось танцевать просто так для себя.       — Весьма любезно с твоей стороны, — в тон ему ответила Эффи и позволила вывести себя на середину зала.       Они двигались легко, аккуратно, подхватываемые нежными мотивами скрипки. Несмотря на напускную браваду, Хеймитч ощущал нервозность, а потому поспешил завязать разговор:       — Рискну спросить, откуда ты взяла этот наряд? — он окинул взглядом платье из оборок розового цвета, которое было на Эффи.       Она слегка покраснела и пробормотала:       — Ты помнишь в какой спешке мы убегали из Тренировочного центра? Я взяла первую попавшуюся сумку, а она оказалась с тканью внутри. Сейчас уже и не вспомнить, почему она вообще у меня была. А здесь подвернулась свободная минутка, так что я сделала его. Я — не Цинна, конечно, но…       — Выглядит весьма миленько, — заметил Хеймитч, что в его устах, безусловно, было высшей похвалой, ведь едва ли он вообще в этом что-то понимал. В прочем, он действительно был искренен. После постоянных серых рубах и комбинезонов, Эффи словно светилась в этом платье. Как и многие другие сегодня. Любовь Финника и Энни пролила свет на каждого жителя Тринадцатого.       — С ума сойти, ты хвалишь мой наряд! — рассмеялась Эффи, — видимо и впрямь настали новые времена.       Хеймитч тоже усмехнулся и аккуратно прокружил её вокруг себя, готовясь задать следующий вопрос, давным-давно поселившийся в его душе.       — А теперь я должен спросить, принцесса, — проговорил он, — можно ли тебя поцеловать?       Она на миг замерла, широко распахнув глаза.       — Раньше тебе не требовалось разрешение, — едва слышно сказала она, чувствуя учащающееся сердцебиение и предательскую дрожь по телу.       — Стараюсь следовать твоему любимому этикету, — ответил он немного охрипшим голосом.       — Тогда ты получаешь моё разрешение, — прошептала Эффи, а в глазах её вспыхнуло знакомое пламя. То самое, которое он видел, когда она кричала ему о ценности собственной жизни. То самое, что загоралось в моменты отчаянной заботы о трибутах, победителях, о нём. Которое не могло покинуть его сердце. Не огонь ярости и мести, но золотого солнца.       И думая лишь об этом, он остановился, чтобы прильнуть к её губам. Она ответила на поцелуй, обнимая его за шею и полностью растворяясь в этом моменте, где ничего не было важным, кроме них двоих.