Невесты дракона

*** От деревни в ущелье медленно двигалась траурная процессия. Впереди шёл староста, за ним — Се Лянь и Хуа Чэн, чуть поодаль - генералы юго-запада и юго-востока. Потом шагали музыканты с барабанами и флейтами, и дальше — жители деревни, оплакивающие жертву. Не раз настоящие плач и стоны оглашали стены ущелья, когда жители провожали несчастных девушек в последний путь. Но в этот раз их стенания звучали иначе. Плакальщицы голосили как будто через силу, монотонно, иногда и вовсе замолкали, забывшись, и вытягивали шею, стараясь лучше разглядеть идущих впереди. Мужчины, вооруженные кто дубинкой, кто вилами, выглядели не мрачными, как раньше, а наоборот, воодушевлёнными. Солнце садилось за горизонт. Се Лянь то и дело поднимал голову, украдкой разглядывая Хуа Чэна. Князь демонов казался ему прекрасным в любом облике. Сейчас его нежное лицо выражало очарование и решительность. Золотые солнечные блики играли на лепестках чувственных губ. “Хуа Чу” была прекрасна, но всё же — неожиданно подумал Се Лянь — истинный облик Хуа Чэна вызывал в душе принца особенный трепет. Он представил себе немного другую картину: закатное солнце, свежий воздух, тонкий аромат распускающихся ночных цветов — и позвякивание цепочек на гладких кожаных сапогах, плотно охватывающих стройную голень. Серебро ожерелий и резная рукоять ятагана, гордо смотрящего вперёд, придающего Хуа Чэну особую мужественность... Се Лянь совершенно растерялся, поняв, куда заводят его фантазии. Истинный облик Князя демонов казался ему даже более волнующим и притягательным, чем женский. Тем временем процессия вступила в ущелье. Лучи заходящего солнца не проникали сюда — здесь было темно, холодно и влажно. Громко бурлила горная река. Плакальщицы испуганно затихли. Мужчины сжали рукоятки дубинок и топоров и подозрительно оглядывались вокруг. Вскоре ущелье расширилось и вывело их на каменную площадку. Слева у скалы росли деревья, пробиваясь мощными корнями сквозь камни. Справа шумел водопад, наполняя пеной и брызгами широкое озеро. Жители остановились поодаль, не решаясь пройти ближе к площадке перед водопадом. Стихли траурная музыка и плач, которые все равно терялись в шуме воды. Се Лянь и Хуа Чэн выступили вперед и подошли к деревьям. Хуа Чэн расслабленно прислонился к стволу, и Се Лянь аккуратно привязал его толстой мягкой веревкой. Демону ничего не стоило бы порвать веревку, но Се Лянь всё равно не стал завязывать настоящие узлы, лишь для вида замотав концы. Кроме того, он позаботился о том, чтобы веревка нигде не натирала, не жала и не проходила через чувствительные места вроде груди и нижней части живота. Закончив работу, Се Лянь еще раз проверил, что путы не давят слишком сильно. — Саньлан, ты в порядке? — спросил он. — В полном, — улыбнулся демон. — Я был бы не против, если бы гэгэ связал меня еще сколько угодно раз. Се Лянь ощутил жар, хотя в ущелье было прохладно. — Гэгэ мог бы даже сделать узлы туже, — продолжал поддразнивать Хуа Чэн. — Ты никогда не бываешь серьезным, — пробормотал Се Лянь. — Неправда! Лица Му Цина и Фэн Синя, стоящих поодаль, красноречиво выражали всё, что они думают по поводу заминки и неслышимого для них разговора. Ущелье постепенно погружалось во тьму. Бледно-желтая полная луна вышла на небо. Се Лянь поправил съехавший на бок хвост “Хуа Чу” и развернулся, делая знак старосте, что всё в порядке. Жители деревни торопливо отступали. Обычно никто из них не решался оставаться в ущелье даже в сумерках. Небожители ушли вместе со всеми, но, пройдя немного, быстро развернулись и стали карабкаться по покрытому деревьями крутому склону. Место для засады они выбрали заранее. Сидя на скале можно было видеть всю площадку перед водопадом, как сцену в театре. Имея силы небесных чиновников, каждый из них мог в мгновение ока оказаться внизу и вступить в схватку с драконом. Медленно потянулось время. Се Лянь не сводил напряженного взгляда с одинокой фигурки, стоящей у дерева. Стемнело, но благодаря луне и их сверхострому зрению всё происходящее на площадке было отчетливо видно. Хуа Чэн стоял расслабленно и совершенно спокойно. Со стороны казалось, что прекрасная девушка просто вышла в сад полюбоваться посеребренным луной пейзажем. Вдруг чувство нервного напряжения, не покидающее Се Ляня, стало нарастать. Он ощутил, что тело слушается его с трудом, будто все мышцы разом одеревенели. В панике он всмотрелся вниз. Хуа Чэн был всё так же спокоен, но теперь его взгляд был направлен в сторону водопада. Вода в озере забурлила, будто кипя, и вздулась огромным куполом. Лунный свет блеснул на гладкой и блестящей, как зеркало, чешуе. Из глубины, разворачивая кольца туловища, показался цзяо. Длиной он превосходил десять слонов, поставленных в ряд. Цвет его был белесый, как будто седой — хотя обычные цзяо имели буро-зеленую, болотистую окраску. Небольшая голова, увенчанная рогами, крепилась к длинной толстой шее. Четыре лапы подозрительно напоминали человеческие руки и ноги, только гигантских размеров и покрытые чешуей. Цзяо наполовину выбрался на берег и, увидев тонкую фигурку, стоящую у дерева, плотоядно облизнулся. По плану, им следовало дождаться, когда чудовище полностью выберется, чтобы отрезать ему путь к отступлению. Но Се Лянь с ужасом понял — он едва может пошевелить руками и ногами! Чары оцепенения цзяо были так сильны, что действовали даже на небожителей! Му Цин и Фэн Синь рядом с ним тяжело дышали — Се Лянь понял, что они тоже пытаются бороться и тоже парализованы. Цзяо тем временем полностью выбрался из воды, потянув за собой длинный и толстый зубчатый хвост, и направил морду в сторону Хуа Чэна. Крик застрял у Се Ляня в горле. Он ничего не мог сделать! Ему оставалось только ждать, когда Хуа Чэн вернет себе истинный облик и сам справится с монстром. Князь демонов в женском обличье стоял так спокойно, что Се Лянь не мог понять, действует ли на него оцепенение или нет. Внезапно произошло нечто странное, то, чего Се Лянь совсем не ожидал. Не Хуа Чэн стал менять облик, а цзяо. Туловище его сократилось в размере и поднялось вертикально, конечности сузились и приняли обычный человеческий вид. Вместо морды появилось лицо, обрамленное влажными серебристо-седыми волосами, гладкое и довольно приятное на вид. Светлая чешуя превратилась в белое ханьфу, под мокрой тканью которого угадывалась крепкая, хорошо сложенная фигура. Сзади из-под одежды виднелся укороченный хвост, напоминающий теперь крокодилий. Это был цзяо-оборотень. Настолько старый и могущественный, что он действительно почти превратился в дракона и даже научился принимать человеческий облик! Се Ляню еще не доводилось встречать такое существо. Стояла тишина. Даже водопад, казалось, стал шуметь тише, и горная река замедлила свой бег. Мужчина-цзяо неспешно подошел к привязанной “девушке”. Окинув взглядом ее стройную фигуру и алые одеяния, оборотень чуть поднял уголки губ. Желтые глаза с вертикальными, как у рептилии, зрачками сверкнули. — Ты красивее, чем я ожидал, — произнес он. — Самая красивая из всех. Голос его был низкий и хриплый, но совсем не старческий. Широкая безволосая грудь виднелась сквозь вырез ханьфу, а мокрая ткань не скрывала мускулистое телосложение и под ней даже угадывались очертания крупного, наполовину вставшего члена. Хуа Чэн не удостоил его ответом, а цзяо усмехнулся. Они стояли друг напротив друга — тонкая и гордая фигура красавицы в красном и высокий крепкий оборотень, излучающий мужскую силу. “Хуа Чэн справится без нас,” — повторял про себя Се Лянь. Но мгновения шли, и ничего не происходило. Дракон не спешил нападать, Хуа Чэн тоже не вступал в бой. А затем случилось нечто, чего Се Лянь никак не ожидал. Дракон поднял свою крепкую руку и аккуратно провел влажной ладонью по щеке Хуа Чэна, отодвигая прядь волос. Се Лянь видел — Хуа Чэн вздрогнул, но не отстранился. Паника душила принца. Он знал, что Саньлан не выносит чужих прикосновений (и только для него сделал исключение, причем не сразу). Неужели это означает, что в нынешнем теле Хуа Чэн тоже не может противостоять чарам оцепенения?! “Жоэ!” — попытался крикнуть Се Лянь, но из сдавленного горла вырвался лишь задушенный кашель. Рука, на которую была намотана лента, дрожала от напряжения, но не слушалась, и Жоэ, как ни пыталась, не могла с нее соскользнуть. Цзяо тем временем продолжил свой “осмотр”, скользнув мокрыми пальцами по линии подбородка и обнаженным ключицам. Потом наклонился совсем близко и прошептал, едва не касаясь губами уха: — Не бойся. Я не причиню тебе боли. Если ты сама не захочешь, — и облизнулся, задев ушную раковину. Се Лянь почувствовал, что сходит с ума. Цзяо неторопливо распутал веревки, связывающие Хуа Чэна, а потом принялся снимать с него женские одежды. Сначала спустил с плеч верхний слой ханьфу, потом взялся за пояс, плотно охватывающий тонкую талию. Пояс не поддался, и дракон просто разрезал его острыми, как бритва, ногтями. Так вот почему цзяо интересовали именно девушки и именно незамужние! Прежде чем расправиться с жертвой, дракон забирал ее невинность! Сознание Се Ляня билось в агонии. Еще чуть-чуть - и цзяо снимет одежды с его Саньлана на глазах у небесных чиновников, еще чуть-чуть и... он что, надругается над этим драгоценным телом?! — ЖОЭ! — закричал Се Лянь так громко, что даже лесные птицы проснулись и выпорхнули из своих гнезд. Голос вернулся к нему! Словно белая молния, лента выстрелила вперед и ударила цзяо в лицо, отбрасывая его на несколько чжанов и впечатывая прямо в скалу. Сверху посыпались камни, земля и пыль. Напряженное лицо Хуа Чэна осветила радостная улыбка. Краем сознания Се Лянь удивился его самообладанию. Сам он в такой ситуации сошел бы с ума. Хотя вряд ли угроза его собственной непорочности ужаснула бы его так сильно, как угроза, нависшая над Хуа Чэном... Оцепенение быстро покидало тело, энергия возвращалась в его меридианы. Никто не смеет касаться его Саньлана! Эту честь Се Лянь хотел оставить за собой. Что?!.. Как он только мог думать о таком! Его путь запрещает плотские желания. Он давно освободился от таких мыслей. Хуа Чэн мужчина! Хоть и выглядит в данный момент как женщина... Но Се Лянь хотел бы прикоснуться к нему не потому, что он “женщина”, а потому что он — это он. Ужасные бесстыдные мысли бились в его голове. У Се Ляня не было времени и сил, чтобы остановить их. Но удивительно — эти мысли как будто придавали энергии и помогали сбросить паралич. С силой оттолкнувшись от земли, Се Лянь взмыл в воздух и приземлился прямо на площадке перед водопадом, между Хуа Чэном и цзяо, который, шатаясь, поднялся на ноги и стряхивал прилипший к мокрой одежде мусор. Он еще не успел прийти в себя, как Жоэ нанесла следующий удар, проломив телом оборотня скалистую стену ущелья. После чего белая лента крепко обхватила и скрутила его по рукам и ногам. — Гэгэ! — раздался за его спиной радостный голос. — Ты спас меня! Се Лянь обернулся. Хуа Чэн спокойно, хотя и несколько скованно, шагнул к нему навстречу. Се Ляню немедленно стало стыдно. Кажется, он поспешил с выводами и зря переживал так остро. Конечно, Хуа Чэн мог противостоять чарам, просто по какой-то причине тянул время. Но едва он подумал об этом, как демон запутался в красном подоле своего наполовину раскрытого ханьфу и рухнул прямо в объятия Се Ляня. — Ах, Саньлан, на этот раз ты меня не проведешь. Ни за что не поверю, что ты не можешь стоять на ногах, — заметил Се Лянь, тем не менее крепко держа легкое тело в своих объятиях. — Могу, — ответил Хуа Чэн даже как будто смущенно и принял вертикальное положение. — Но гэгэ, я не притворялся. Чары этого цзяо не действуют, если... Он не успел договорить. Раздался рев, похожий на рев сотен сошедших с ума быков. Жоэ метнулась обратно к Се Ляню и приняла боевую стойку. Цзяо распрямился и тенью навис над ними, снова приняв облик гигантского смертоносного чешуйчатого дракона! Жоэ больше не могла удержать его. Огромное тело изогнулось кольцами, а длинный могучий хвост ударил по земле так, что камни разлетелись в стороны, будто брызги. — Гэгэ, обними меня, — потребовал Хуа Чэн, всё еще стоящий вплотную к Се Ляню. Принц не стал уточнять причину, лишь крепче прижал к себе Князя демонов. — Сильнее, пожалуйста, гэгэ, — с губ “Хуа Чу” сорвался стон, который в любой другой ситуации мог бы звучать как стон страсти. Се Лянь прижал “ее” к себе изо всех сил и даже, повинуясь безумному порыву, тронул губами аккуратное ушко, как бы стирая с него прикосновения цзяо. Хуа Чэн вскрикнул, раздался хлопок, вспыхнуло серебряное сияние — и в следующий миг в объятиях Се Ляня стояла не прекрасная девушка, а сам Князь демонов в истинной форме. — Блядь!! — донесся до слуха принца голос Фэн Синя. И, кажется, это были даже два голоса, просто второй тише. Ночь озарилась яркой вспышкой — то появился из ножен Эмин, знаменитый клинок Собирателя цветов под кровавым дождем. Хуа Чэн яростно ринулся в бой, и на этот раз в его движениях не было никакой скованности — только дикая, неукротимая энергия, только быстрые, как молнии, выпады и точные удары. Се Лянь не мог не любоваться прекрасным обликом в сполохах белого серебра и алого шёлка. Губы его всё еще ощущали нежнейшую кожу уха, которое в истинной форме заострилось и сменило затейливые серьги на сдержанные и простые. Мириады серебряных бабочек носились по ущелью. Они не могли справиться с блестящей чешуей, но бросались дракону в глаза и нос, рискуя ослепить его своими острыми крылышками. Цзяо приходилось уворачиваться и прятать глаза под толстыми веками. Это давало Хуа Чэну возможность наносить новые удары, стараясь попасть в горло и брюхо, менее защищенные броней. Заметив, какое преимущество дают бабочки, мешая дракону, Се Лянь выждал момент и прыгнул на загривок чудовищу. Жоэ не могла удержать цзяо, но она отлично справилась с тем, чтобы плотно обвиться вокруг его головы и завязать глаза. Разъяренный цзяо взмахнул головой и с размаху ударился оземь рогами, чтобы сбросить Се Ляня. Принц ловко спрыгнул и откатился в сторону. Хуа Чэн продолжал наносить удары, но даже Князю демонов с Эмином требовалось время, чтобы сразить чудовище. Се Лянь же оказался совсем без оружия. Он не мог оставить Хуа Чэна на поле боя в одиночестве, но и помочь ему тоже больше ничем не мог. В этот момент что-то темное, похожее на небольшое бревно, покатилось от противоположной стены ущелья. Оно остановилось в опасной близости от извивающегося цзяо, что пытался одновременно сдернуть с себя Жоэ и разорвать Хуа Чэна взмахами огромных когтистых лап. Нечто сверкнуло металлическим лезвием меча, и Се Лянь понял — то был Му Цин, парализованный чарами оцепенения! Он не мог ходить, не мог сам держать меч — всё что он мог, это подкатиться поближе, чтобы передать меч Се Ляню. Бледное брюхо цзяо нависло над ним: холодное, чешуйчатое, пахнущее влагой и землей. Му Цин зажмурился от отвращения, но даже не думал увернуться. Он собрал все силы, которые позволяли небожителю хоть как-то сопротивляться чарам, и бросил свой меч Се Ляню. Принц схватил клинок и в два прыжка оказался под брюхом цзяо, нанося удар. Дракон ударился о землю, чтобы раздавить невидимого наглеца. Но Се Лянь уже был с другого бока. Он схватил Му Цина за ворот одежд и поспешил оттащить его подальше от бушующего цзяо. Кажется, слухи не лгали, что генерал Сюаньчжень недолюбливает чешуйчатых драконов. Пока Се Лянь тащил его, Му Цин так и не открыл глаза. И только оказавшись в безопасности, неподалеку от места их засады, рядом с Фэн Синем, который ругался и тщетно пытался хотя бы ползти, Му Цин наконец посмотрел Се Ляню в лицо. — Спасибо! — прошептал Се Лянь. Вряд ли Му Цин услышал его из-за грохота камней и рева дракона, но лицо Се Ляня выражало всё. Хуа Чэн продолжал сражаться, и Се Лянь теперь мог поддержать его. Они кружили вокруг цзяо, как алый и белый метеоры, а Жоэ и призрачные бабочки не давали противнику даже оглядеться. Но дракон был очень силен. Он явно использовал духовную энергию, чтобы залечить свои повреждения. Если бы ранги демонов можно было применить к цзяо, то этот бы считался Непревзойденным. Улучив момент, когда Жоэ опять закрыла глаза чудовища, Се Лянь подпрыгнул и ударил в одно из самых слабых мест — под мышкой. В этой части тела не было чешуи, иначе она ограничивала бы подвижность передних лап. Меч почти полностью вошел в тело. Однако Се Лянь не успел его вытащить. Ему пришлось срочно отпрыгнуть, потому что цзяо опять рухнул грудью наземь в попытках раздавить врага. Зато меч вошел еще глубже, по самую рукоять, и цзяо, и без того разъяренный, как будто обезумел. Меч уступал Эмину, но всё равно это было оружие Бога Войны, одного из старейших на Небесах, и серьезная проблема для цзяо. Кажется, дракон уже не пытался победить — но хотел хотя бы отомстить. Он взмахнул хвостом — огромным, покрытым зазубринами, как острыми обломками скал, и ударил так, что дно ущелья треснуло, а камни и валуны взмыли в воздух. Се Ляня спасло только то, что из-за Жоэ удар вышел неточным. Но положение было критическим. Се Лянь оказался зажат между отвесной стеной ущелья, слишком высокой, чтобы прыгнуть вверх, и тушей дракона. Тяжелый, как гора, хвост снова взмыл над ним. Но в тот же момент лезвие Эмина, раскаленное докрасна, рассекло воздух с силой и мощью, которую никому из присутствующих не доводилось видеть прежде. Клинок вонзился меж пластин брони и насквозь прорубил плоть. Чудовищный, похожий на крокодилий, хвост не успел опуститься на голову Се Ляня и отлетел в сторону, отрубленный сокрушающим ударом Эмина. Из раны брызнула черная кровь, отвратительно запахло железом и жженой чешуей. Цзяо взревел так, что со стен ущелья посыпались камни. Хвост составлял почти половину его огромного тела. Рев был устрашающим, но в то же время отчаянным. Чудовище наконец ослабло. Дракон развернулся и, оставляя за собой шлейф кровавых брызг, от которых ловко увернулся Хуа Чэн, рванулся в сторону озера. Однако Хуа Чэн не дал ему уйти, схватив за ноздри и прижав к земле. Снова взметнулся раскаленный клинок Эмин, готовый вонзиться прямо в глазницу и насквозь пробить мозг. — Сдаюсь! — вырвался из горла цзяо рев, в котором едва можно было разобрать человеческую речь. — Сдаюсь! — повторил он. — Я их всех отпущу! Хуа Чэн остановился, всё еще прижимая его морду к земле и готовый в любой момент нанести удар. — Что ты сказал? — уточнил он, впрочем без особого удивления. — Отпущу! — просипел дракон. — Твоя вонючая пасть плохо произносит человеческие слова, — заявил Хуа Чэн. Дракон ослаб в его хватке, а потом сдулся в размерах и снова принял облик мужчины. Правда, на этот раз сильно потрепанного, лежащего на животе, окровавленного и грязного. Обрубок хвоста жалко дергался возле его ног. — Так-то лучше, — сказал Хуа Чэн. Се Лянь подошел, хмурясь. Он погладил Жоэ и снова направил ее к побежденному. Лента крепко связала цзяо по рукам и ногам и даже затянула остатки хвоста, будто жгутом, чтобы тот не истек кровью. Можно было передохнуть. Се Лянь остался сторожить цзяо, а Хуа Чэн забрался на выступ скалы возле водопада и обнаружил за ней пещеру. Вскоре скала треснула, внешняя стена пещеры упала и открыла обширный каменный зал внутри. Из разбитого проема начали по очереди выходить обнаженные девушки. Они пошатывались и, казалось, не очень понимали, где они и что происходит. Никаких видимых повреждений на них не было, тела их выглядели здоровыми и крепкими, только на лицах застыло странное выражение блаженной отрешенности. Впрочем, на свежем воздухе и под светом луны девушки постепенно приходили в себя. Они начали ежиться, растерянно оглядываться и пытаться прикрыть наготу руками и распущенными волосами. Се Лянь бросился им на помощь, снимая с себя верхнее ханьфу и отдавая одной из девушек. Затем, не долго думая, снял и нижнее, оставшись в одних штанах. Но кто-то подошел к нему со спины и аккуратно надел на плечи алые одеяния. Это был Хуа Чэн. Он остался в одной белой рубахе. — Гэгэ не должен мерзнуть, — произнес он. — Подожди немного. Он снова исчез в темном проеме пещеры и вскоре появился с ворохом простыней, одеял и ковров. Вскоре все двенадцать девушек оказались завернуты в импровизированные одежды. Причем двое из них носили теперь ханьфу Се Ляня, а еще двое — верхние туники Фэн Синя и Му Цина. Фэн Синь с трудом приковылял, держа в охапке Му Цина, который, очевидно, еще не избавился от паралича. При виде обнаженных девушек лицо генерала Наньяна стало похожим на красную редьку. Но делать было нечего — пока Се Лянь сторожил цзяо, а Хуа Чэн искал покрывала, Фэн Синю пришлось одевать девушек в то, что было на нем и Му Цине, а также следить, чтобы одурманенные красавицы не упали в озеро и не споткнулись об острые камни. Увидев вблизи Хуа Чэна, Фэн Синь не выдержал: — Это был ты! — завопил он одновременно гневно и возмущенно. — Это с самого начала был ты!! Но Князь демонов оставил этот риторический возглас без ответа. Возможно, эмоции Фэн Синя были бы еще сильнее, если бы он не видел только что, как Собиратель Цветов под Кровавым Дождем сражался против цзяо бок о бок с Се Лянем. А теперь генералу оставалось только хватать ртом воздух, не зная, как выразить обуревающие чувства. — Скажи, ты знал об этом?! — наконец обратился он к Се Ляню, указывая взглядом на Хуа Чэна. — Да, – просто ответил Се Лянь. Фэн Синь издал стон и едва не наступил на закатывающего глаза Му Цина. Цзяо угрюмо сидел под деревом. Несколько девушек присели перед ним, сочувственно поглаживая израненные плечи. — Я позову на помощь, — Фэн Синю очень хотелось бы под благовидным предлогом сбежать от компании Хуа Чэна и обнаженных девиц. Но кто присмотрит за ними, пока они похожи на пьяных бабочек, не знающих куда лететь? То одна сунется в озеро, то вторая потеряет накидку и не может найти в темноте. Поэтому Фэн Синь остался, достал свой лук и запустил в темное небо несколько огненных стрел, возвещающих успешное окончание миссии. *** Жители несли с собой факелы, гору одежды, носилки для пострадавших, паланкин для победителей, топоры и вилы для дракона. Вся деревня спешила увидеть выживших пленниц и поверженного цзяо. Среди первых бежала растрепанная вдова Мо, и одна из девушек радостно бросилась ей навстречу, крепко обнимая. Небо над ущельем медленно светлело, а круглая луна скрылась за горизонтом. Большинство принесенных жителями вещей были лишними. Му Цин, например, ни за что не дал бы простому люду себя нести. Даже помощь Фэн Синя и Се Ляня он принимал с трудом. И явно был очень огорчен, что он — единственный, кто не смог побороть чары. Цзяо заковали в духовные кандалы, обклеили талисманами, блокирующими превращения, и приготовили к отправке в Небесные чертоги, на суд. Дракон не сопротивлялся. Се Лянь вернул себе свои одежду и Жоэ. Жители обратили внимание, что вместо прекрасной девы среди гостей теперь появился пугающий мужчина в красных одеждах и с черной повязкой на глазу, но никто не решился задавать вопросы. Староста просил спасителей вернуться в деревню и стать героями праздника, но Се Лянь мягко отказался. Небожители и демон отошли подальше, чтобы не привлекать внимания. Фэн Синь, придерживая одной рукой связанного цзяо, а другой — Му Цина, телепортировался в Небесные чертоги. Хуа Чэн достал пару игральных кубиков — и они с Се Лянем снова оказались в монастыре Водных каштанов. Как раз к завтраку, который накануне был прерван визитом гостей. На плите еще осталось несколько подгоревших рисовых шариков. — ...Саньлан, расскажи, все-таки действовали на тебя чары или нет? — спросил Се Лянь когда они сидели на кухне, попивая зеленый чай. — В какой-то степени да, — ответил Хуа Чэн. — Ужасно! Это моя ошибка. Прости меня, Саньлан. Ты не должен был оказаться в такой ситуации. — И гэгэ не должен был, — ответил Хуа Чэн. — Я рад, если смог помочь. Се Лянь снова вспомнил, какие мысли одолевали его, когда дракон подошел к связанной “Хуа Чу”. Он опять ощутил жуткий стыд и злость на себя. Хуа Чэн ласково погладил его по плечу. А Се Лянь не знал, куда деться, и еще одна догадка не давала ему покоя. Он решился спросить: — Саньлан, там, в ущелье... Ты начал говорить о том, почему чары перестают действовать. Ты можешь рассказать об этом? Прежде чем ответить, Хуа Чэн некоторое время молчал, а когда заговорил, голос его был странным. — Этот цзяо питается любовной энергией, — наконец произнес он. — Поэтому чары перестают действовать на тех, кто чувствует плотское желание. Се Лянь несколько мгновений обдумывал его слова, а затем глаза его распахнулись. — Саньлан! — воскликнул он, закрывая пылающее лицо руками. Стыд и отчаяние достигли пика, но затем стало немного легче. Получается, что его ужасные, постыдные мысли всё же принесли пользу и помогли сбросить оцепенение. Но неужели Хуа Чэн тоже чувствовал подобное? Ведь рядом с цзяо он не мог двинуться с места, а когда появился Се Лянь, то сразу сделал несколько шагов. Выходит, он не притворялся, когда споткнулся и чуть не упал — это всё еще были чары цзяо, которые начали ослабевать. А потом, когда Се Лянь его обнял... Хуа Чэн сразу сбросил оставшееся оцепенение и смог принять свою истинную форму! Се Лянь никак не мог поверить, что рассуждает верно. Но всё совпадало. Му Цин, воспитанный в монастыре Хуанцзи, как и Се Лянь, хранил обеты воздержания и умел не реагировать на голых девушек. Но вот Фэн Синь, который вообще-то монахом не был... Получается, что, несмотря на свой страх перед женщинами, он не остался равнодушным, когда красавицы вышли из пещеры и это помогло ему прийти в себя. Выходит, у Хуа Чэна к нему есть особенные чувства? И у него самого есть чувства к Хуа Чэну? Но вдруг Хуа Чэн ничего такого не испытывает, и только его женское тело повело себя так странно? Се Лянь не знал, какой из этих вариантов пугает его больше. Но в глубине души билась надежда: “я чувствую к нему нежность, и он чувствует нежность в ответ!” — Гэгэ позволит? - раздался мягкий голос рядом с ним. В голосе были и просьба, и доверие. Се Лянь кивнул, не в силах ничего сказать вслух. Хуа Чэн бережно и ласково обнял его за плечи. И Се Лянь обнял его в ответ.