Позор экзорциста

Утро началось не как обычно — не с дребезжания будильника, а с резкого звонка. Телефон завибрировал где-то на краю подушки, и Илья, не открывая глаз, жалобно простонал. — М-мм… Он наугад потянулся рукой, уронил телефон, подхватил его с пола, взглянул на экран. **07:28.** — блять! — выдохнул он и резко сел, забыв, что по шею закутан в одеяло. Поскользнулся, запутался, с глухим стоном рухнул обратно на пол. Пока карабкался на колени, всё же успел принять вызов: — Простите! Идите без меня, я проспал! — почти прокричал он, освобождаясь от одеяла как из сетей. Даже без громкой связи было слышно, как в трубке кто-то орёт. — Мы тебя ждём, дубина, — зло прошипел Саша. — У тебя есть десять минут. Собирайся! Илья, всё ещё на полу, судорожно кивнул, ткнул в экран, сбрасывая звонок, и за пару минут метнулся по квартире, словно на пожар. Он вылетел на улицу, наполовину одетый, с рюкзаком через плечо и торчащей расстёгнутой курткой. У подъезда стояли Саша и Лёша, оба с одинаково недовольными лицами. — извините, правда, — задыхаясь, выпалил Илья. — Я поставил будильник… в калькуляторе… Саша вздохнул тяжело и обречённо, но пожал ему руку: — Пошли быстрее — у нас замена. Психология. С моей «любимой» Валерией Игоревной, — с таким сарказмом, что воздух похолодел. Лёша, протягивая Илье сэндвич, лениво хмыкнул: — О, Сашка, держись. Если Валерия Игоревна сегодня снова тебя узнает — у нас будет групповая терапия без права на отчисление. Саша закатил глаза: — Я просто один раз пошутил… — Ты сказал ей, что у неё аура, как у недочищенной луны, — уточнил Лёша. — Ты сам понимаешь, что с тех пор ты её крест. Илья, уже откусывая сэндвич, прыснул в кулак от смеха. День только начинался — и, похоже, не зря.

***

После пар парни вывалились из корпуса — усталые, раздражённые и голодные. Настроение у всех было на нуле, но особенно у Лёши. Как только они вышли за территорию университета, он не выдержал: — А я говорил, надо было сбежать с последней пары! — зло бросил он. — Блять, всё из-за вас! Саша цокнул, сунув руки в карманы: — Мог сам сбежать. Что теперь ноешь? — Не хотел один! — огрызнулся Лёша. — Мы ж как бы вместе учимся, ага? Ну и? Я вас послушал — остался. А флешки нет! Борис Александрович не поверил, сказал, что пиздун я. — Так ты же сам сказал, что не забыл, а «оставил её на полке случайно». Кто ж так оправдывается? — буркнул Саша. — Да мне, блядь, ты с утра ещё бошку выносил! Я не думал, как говорить! Илья шёл рядом молча, не встревая. Он бегал глазами то на одного, то на другого, будто искал, где можно вклиниться и погасить конфликт. Хотя знал — через пять минут они оба выдохнут. У них всегда так. Он вздохнул про себя. Всё это было слишком знакомо. Они всегда спорили — и, как ни странно, именно это держало их рядом. С Сашей он дружил со школы. За одной партой, на переменах, на подработках — везде. Поступали вместе, выбирали одно направление, спорили и мирились ещё до того, как научились бриться. Лёша появился позже. Он как-то естественно приклеился. Сначала к Саше, потом и к нему. Спорили, ругались, спорили ещё — но теперь без него было бы пусто. Саша, не дождавшись ответа, вдруг сбавил шаг и пробормотал: — Ладно. Не кипятись. Проект пересдашь. Лёша фыркнул: — ну разумеется сдам. Никто не смеялся. Но и злость как-то рассосалась. Лёша вдруг остановился, щёлкнув пальцами: — Стоп. Конспекты. Мои по психологии и религии у тебя остались, Илья. Тот прищурился: — А… точно. Я их так и не отдал. — По дороге в магазин, — тут же вставил Лёша. — Один вечер без скандалов с Валерии Игоревны — заслуживает баночки. — Трёх, — уточнил Саша. Илья только фыркнул, но не возражал. Планы на вечер были настолько размазаны, что любой из них подходил лучше одиночества. Они свернули в сторону его дома. На углу заглянули в магазин, привычный и тихий, с мигающей лампой у входа. Взяли три бутылки пива, пачку чипсов и что-то сладкое, «для баланса», как выразился Саша. Подъезд Ильи встретил их знакомым запахом сырости и тяжелой дверью, которую надо было пинать бедром, чтобы открыть. Четвёртый этаж — и вот они уже в его маленькой, почти пустой квартире. Лёша сразу же пошёл на кухню. Илья закрыл дверь и выдохнул. Друзья были здесь, вечер начался. Квартира встретила их прохладой, тусклым светом из кухонной лампы и лёгким запахом старой мебели. Илья щёлкнул выключателем, поставил пиво на стол и сразу же пошёл в комнату, искать конспекты. Саша и Лёша тем временем развалились в кухне. Саша закинул ногу на ногу, осматривая потолок с пожелтевшей плиткой. — уютно, — пробормотал он, явно ища, к чему придраться. — Местами даже безопасно, — добавил Лёша. — Если не трогать проводку и не открывать духовку. Саша склонил голову, оглядывая стены: — Я всё понять не могу… у тебя отец же крутится при деньгах, да? Илья, выглядывая из комнаты с тетрадями в руках, кивнул: — Ну, да. А что? Лёша подхватил: — Просто он настолько богат, что купил тебе квартиру в стиле «исторический Ленинский минимализм». Тут, кажется, всё осталось со времён, когда КГБ ещё активно вербовало через розетки. Илья фыркнул: — Очень смешно. Он бросил конспекты на стол, сел рядом и потянулся за чаем, но тут Лёша открыл первую банку пива с характерным щелчком. — По традиции. Илюха, первый пивас — тебе. Илья тут же отвёл лицо, будто от яда: — Фу, нет. Даже не предлагай. От запаха тошнит. — Как можно быть таким чистеньким в этом аду? — пробормотал Саша, цокнул языком и забрал банку себе. — Подавай сюда. Лёша пожал плечами, взял вторую — открыл для себя, делая небольшой глоток. — Ну, третья тогда ждёт своего часа… — он подмигнул Илье. — Не сегодня, так завтра. Не завтра — так на защите диплома. Илья только качнул головой, но улыбка у него всё-таки вырвалась. Было спокойно. Было правильно. Кухня была маленькой, тесной, но в ней было всё, что нужно: стол, три стула, чайник, пиво — и трое людей, которым просто не хотелось молчать. Саша сидел боком, закинув одну ногу на табуретку. Он активно размахивал руками, рассказывая очередную байку: — Короче! Наташка с пятого теперь живёт с тем мелким перваком. Говорят, у него даже кровати нет — просто матрас на полу и коробка из-под мультиварки вместо тумбочки! Лёша чуть не поперхнулся пивом: — Я знал, что минимализм — это бедность в обёртке, но не до такой же степени! — И самое главное — она счастлива, — философски добавил Саша. — Вот где настоящая магия. Или проклятие. — Да там не магия, там приворот с первого взгляда, — буркнул Лёша. — Я слышал, он ей книжки носил. Три штуки. Все по анатомии. С намёком. Саша захохотал: — Да это не намёк, это уже полуторачасовая лекция с практикой! Они оба повернулись на Илью, который всё это время сидел на табурете у холодильника, молча крутил в руках закрытую банку. — Ну? — спросил Саша. — А наш святой по-прежнему в сухом законе? — Традиции, дисциплина, трепет перед моралью? — добавил Лёша, хитро прищурившись. Илья не ответил. Просто посмотрел на банку, потом — на них. Вздохнул. Щёлк. — О-о-о! — хором протянули двое. — Вот это момент! — завопил Саша. — Крещён! Очищен! Принят! Лёша постучал пальцем по банке Ильи: — Тебе будет трудно, но мы рядом. Мы тебя проведём сквозь этот путь. — Как Моисей, но с пивом, — добавил Саша и залпом допил свою банку. Илья отпил осторожно. Очень осторожно. Лицо скривилось. — Это отвратительно, — честно сказал он. — Всё правильно, — кивнул Лёша. — Первое пиво всегда как первая любовь: странно, неловко и с привкусом того, что ты ошибся. Когда последняя шутка стихла, а бутылки окончательно опустели, стало понятно — вечер подошёл к концу. Время тянулось странно, будто замедлилось. Илья сидел, прижав локоть к столу, в голове звенел лёгкий туман — не мешающий, а наоборот, будто смягчающий всё вокруг. Саша уже натягивал куртку, Лёша собирал остатки на столе и складывал в пакет. — Всё, народ. Пора. Завтра пара с утра, — пробормотал Лёша, потирая глаза. — Я вас провожу, — неожиданно сказал Илья, поднимаясь. — Та ну тебя, — сразу отмахнулся Саша. — Ты ж под градусом, куда тебе. — Спи, как нормальный человек, — добавил Лёша. — Мы дойдём, тут три шага. Но Илья уже натягивал куртку и уверенно направлялся к двери: — Мне нужно размяться. И вообще — на улице свежо. Мне нужно подышать свежим воздухом. хмыкнул Саша. — Всё, не остановить. — Илья, стой, — попытался остановить Лёша. — Ты же дома. Мы же сами… — Вы — гости. Гостям положено сопровождение, — торжественно заявил Илья, хватая ключи. — Я человек вежливый. Саша махнул рукой: — Лёш, всё. Он настроен. Я с такими спорить не буду. Пусть сопровождает, а то потом обидится. — Я не обижаюсь. Я просто запоминаю, — буркнул Илья, открывая дверь. Они вышли в тёмный подъезд. Ступени тихо скрипели, воздух снаружи обдал прохладой. Илья шагал ровно, чуть теплее, чем обычно, и почему-то с уверенностью в каждом шаге — как будто точно знал, что делает. Он просто не хотел, чтобы вечер заканчивался. Ещё немного — просто пройтись. Просто побыть рядом. Город уже почти стих — редкие фары скользили по асфальту, в окнах домов мелькали тени. Было тихо и немного зябко. Они остановились у подъезда. Саша потянулся первым, потом вдруг обнял Илью крепко, почти с нажимом: — Серьёзно, аккуратно иди. Не забывай дверь закрывать. — Не забуду, — хмыкнул Илья, обнимая в ответ. Лёша просто пожал руку и коротко кивнул: — Завтра придём. Посмотрим, как ты выживешь с утра. — Я бессмертный, — уверенно сказал Илья, слегка хихикая. — Слишком много уверенности на квадратный метр, — пробормотал Саша. — Всё, мы пошли. Ты тоже давай — не геройствуй. — Вы как две мамы, — усмехнулся Илья. — Я просто куплю печенья и вернусь. Не переживайте. Илья махнул им, глядя, как их фигуры растворяются в темноте. А потом повернул за угол — в сторону круглосуточного магазина. Магазин был почти пуст. Он взял пачку печенья, чай, на автомате купил ещё бутылку воды и вышел обратно на улицу. Холод обдал лицо, но не было ни зябко, ни одиноко. Было… правильно. И вот он — у выхода. И тут что-то тёплое, чёрное и круглое зашевелилось у ступней. Котёнок. Маленький, гладкий, абсолютно чёрный с огромными голубыми глазами. Он посмотрел прямо на Илью, приоткрыл рот — и выдал громкое, требовательное **"мяу!»** — почти как приказ. Илья замер. — Ну здравствуй, — прошептал он. Кот подошёл ближе и сел прямо на кроссовки, будто показывая: выбора нет. Илья медленно наклонился, поднял его на руки. Он был тёплый, лёгкий и… какой-то домашний. Слишком домашний, чтобы его оставить. В груди что-то сжалось. Вспомнилось — как в детстве он тайком прятал котёнка в шкафу, как мама кричала, а отец выкинул животное в коробке на улицу. «Это грязь. Это паразиты. Это слабость.» И вот теперь он стоит с котом на руках. Пьяный, в ночи, с печеньем под подмышкой. И это кажется самым разумным поступком за всю неделю. — Раз я уже попробовал алкоголь… — тихо выдохнул Илья, глядя коту в глаза. — Значит, сегодня — вечер бунта. Он развернулся и пошёл домой. Крепче сжимая тёплый, мурчащий комочек в руках. Осталось два дня.