Не чужой: Весна.Фея.Уралмаш.

      Стряпню свою Даня поглощал с аппетитом — с хрустинкой, без соли, а всё равно пища богов. Гречка-царица. Мать родная лучше бы не сделала. Разве что, если бы приправила всё это своей фирменной смесью… Не, не заботой и любовью, а сигаретным пеплом и слезами.       Ложка легла на стол. Всё — тарелка пуста. Живот набит. Заряд бодрости появился. Чай больше не заваривается, ведь из пакетика выжаты последние соки.       — Как тебе «Принцесса Нури», Лёха Феевич? – кивнул Даня на кружку Лаера. — Элита района. Праздник для любого гостя. Вкусил весь чайный букет?       — Он... бодрящий, — сказал Лаэр, чуть склонив голову, будто подбирал слова аккуратно. — Возможно, не из лучших листьев, но в нём есть характер. Как у дикого растения, что проросло сквозь камень. Не то чтобы вкусный, но... запоминающийся.       Даня заслушался. Опять. Ну как он это делает, а? Сидит с этой кружкой, будто дегустацию ведёт, не пакетик греет третий раз. Голос — будто в студии пишет. А слова — прям как будто не про «Принцессу Нури», а про какой-нибудь древний эльфийский настой.       Он откинулся на спинку, уставился в потолок. А если фей тут так и останется?.. Ну, вдруг правда назад дороги нет. Сам же говорил — случайно выкинуло. А у них там, в его мире, может, и не сообразят даже, куда он делся. Ни следов, ни подсказок...       Вновь взгляд мазнул по чужому лицу. Не завистливо, предприимчиво... С такой внешкой и речью он бы тиктоки такие пилил — только держись. Даня аж представил: Лёха Феевич, кружка в руках, свет сбоку, фон мягкий, и он там про «травы с горной стороны, что раскрываются ближе к вечеру». Миллион просмотров вообще без напряга. Доходы. Контракты.       «Подписка, лайк, не забудьте поделиться». И ведь не гон — реально бы стрельнул.       Из коридора грянуло:       — Андрей, Данила и... Алексей! Мы пошли, дом на вас! Только посмейте разворочить — я вам такое устрою! Слава, ты тоже не телься, собирайся! Если узнаю, что школу прогулял — бошку откручу, понял?!       — Да понял, ма!.. — буркнул Славка глухо, то ли с унитаза, то ли из подвала. Голос у него теперь ни туда ни сюда — ломается, свистит, сипит, как у чайника с ржавым носиком.       Хлопнула дверь. Щёлкнул замок. Всё, ушли. Мать — в офис, мелкая — в свою школу на Кузнецова. Сегодня у неё первая смена — почти как праздник. Даня в ту же школу ходил, только во вторую. Вставал к обеду, потом шаркал по двору до остановки, сонный, как кот зимой. Сейчас бы вернулся. Не в школу, конечно. А в то чувство, когда всё вроде бы просто. Хотя и сейчас не то, чтобы сложно... Просто не так.       — Алексей — это... про меня, или здесь есть кто-то с таким именем? – голос феи привычно ровный, но не то чтобы совсем спокойный. Вопрос — как выстрел из темноты, вроде бы ничего, а в ухе звенит.       Даня на автомате глянул на него — тот сидел уже без кружки, с выражением лица, будто он никуда не спешит – а надо бы, скоро тоже собираться будут... А он в этой выцветшей футболке брата с "Metal1ica", где логотип выглядел так, будто его пьяный студент рисовал. И чего Андрюха её так боготворил? Хотя, встречный вопрос – чего сам Даня то её украл и в шкаф упрятал, раз ничего особенного. Парадокс какой-то: и не нравилась, и жалко вернуть.       Он прояснил:       — Ну да. Это она тебя звала. Я ж так представил. Алексей — это типа официально. А Лёха — чтоб короче...       — А почему не мои именем? Сложное? — спросил спокойно, но в голосе что-то скользнуло — то ли обида, то ли просто интерес.       Даня замер. Мелькнуло — вдруг реально обидел. Глупо как-то, но... Он же тогда думал, что косплеер просто прикалывается. Ник свой стимовский называет. Мать же, скажи он — друг мой Лаер, сразу бы их на выход развернула.               Вспомнилось, как она и от друга Маркуса не в восторге была, хотя там может и не в имене дело было... Тот хоть и лучше Сашки оказался, но тоже с подставой. Чё сказать.       — Да не, имя у тебя норм, – махнул рукой Даня. – Красивое даже, если честно. Только... непривычное. Скажешь кому — подумают, прикалываешься. У нас такими не зовут. А Лёха... Ну, хоть как-то звучит, чтоб не дёргали лишний раз.       Даня помолчал. Потом, почти не глядя:       — А чё оно вообще значит, Лаэр? Есть смысл? Кто дал?       Фей чуть повернулся к нему, не сразу ответил. Не как будто думал, скорее — собирал слова, чтоб точнее.       — У нас имена не дают. Они как бы сами формируются. Из черт, из поступков, из того, как ты меняешь мир вокруг. Иногда это происходит быстро, иногда — медленно, на протяжении многих лет. И даже потом они могут меняться. Лаэр — это то, кем я стал к моменту, когда… переместился сюда.       — Сам себе придумал, выходит? — Даня вскинул бровь.       — Нет, – качнул головой. — Оно просто появилось. В какой-то момент все стали меня так называть, и никто не спрашивал, почему. Оно просто стало моим, потому что подходило.       — А как тебя называли до Лаэра? До того, как... имя сложилось?       — Меня звали... Ли’тлар. Это что-то вроде «Тот, кто спрашивает». Я был вечно в поиске, искал ответы на всё. Вопросы для меня были как свет, ведущий в неизведанное. Все называли меня так, потому что я всегда пытался узнать, почему, как и зачем.       Даня слегка прищурился, едва сдерживая усмешку.       — Значит, ты был тем, кто постоянно заёб... трогал всех своими вопросами, а? — произнёс он, наклоняя голову.       Лаэр посмотрел на него с лёгкой усмешкой, его глаза заискрились, но быстро потускнели. Несмотря на холодную серость в глазах, голос прозвучал так, как если бы он ненадолго завернулся в тёплый плед из давно забытых воспоминаний.       — Да, так... Было время, когда я не мог остановиться. Но Ли’тлар не мог быть моим именем долго. Оно было частью меня, но не отражало всего того, кем я был. Лаэр... это ближе. То, кем я стал, когда вопросы перестали быть моими единственными путями.       — Прикольно и запарно у фей, конечно, — хмыкнул Даня. — У нас проще: родился, бабка с дедом поругались — тебя в честь деда и назвали. Или чтоб в школе в журнале не путаться. Данила — и всё. Хотя… может, мать и хотела смысл. Тоже чё-то отразить... Да, что-то было. Говорила, что значит, типа... «Бог судья». Мрачно, мда.       Он потёр нос и вдруг добавил, вроде в шутку, но с долей понта:       — Или... это от "дан", понял? Типа — «дан судьбой». Такой, знаешь, дар с нюансами. Как рулетка... Ай, давай лучше по-другому...       Он чуть усмехнулся, бросил взгляд на Лаэра — короткий, но с подтекстом:       — Ну... тебе дан. А то бы ты там, у гаражей, и пропал. Как фантик.       — Дан? — фея чуть приподнял бровь, словно взвешивал слово.       — Ну, типа тебе выпал. Как шанс. Или... как я. — Даня почесал затылок, будто сам не знал, зачем это ляпнул.       Сложно. Как рофлить с тем, кто не выкупает половины юмора?       — Короче, — резко оборвал он, — не благодари, Феевич. Всё по плану мироздания.       Даня глянул на телефон: 9:45 – норм, время летит. Хорошо, что на зарядке не оставил, а то бы пришлось время ором у домашних вызнавать. На кухне часов не было — те старые, что тут висели, ещё батя в бородатые годы разнёс. Пришёл как-то злой, мать задержалась — и понеслось: табуреткой в стену, часы в хлам, стекло по полу. С тех пор дырка торчит, никто и не трогает.       Взгляд мазнул по ней случайно. И началось...        Август 2011-го всплыл внезапно, как подтопленный подвал. Ему почти четырнадцать, ждал днюху. Семья уже на изломе, но делали вид, что норм — мазались просроченным счастьем, как тухлым майонезом. А он верил. Хотел верить. Как дурак.       Потом Ванёк — отец, но Даня теперь называет его просто мразью, совсем совесть потерял. Завод свой ограбил – вылетел, запои, бабы, таскал их домой, не стесняясь, как сумки. Мать в себя ушла, Даня с Андрюхой — во двор.       Одна из шаболд батиных как-то сидела у них на кухне. Даня мимо шёл, она пальцем — «Это твой?» — и лыбу тянет. А Ванек — «Хер его знает», и в ржаку.       Вот тогда и вжарилось в подкорку: это не отец, а пятно. Метка. Проклятие.              Хорошо, что больше не с ними. Но жив ведь, скотина. А лучше бы сдох.       Даня сжал челюсть, резко вдохнул, как будто загонял это всё обратно вглубь. В рот ему такую ностальгию. Мозги не для этого. Сейчас не время. Он выдохнул в сторону, провёл рукой по лицу — будто пыль смахнул. Глянул на Лаэра — чистый, чужой, не в курсе ни черта о его прошлом. И хорошо. Пусть не знает. Ему туда не надо.       — Бля, — буркнул Даня, скользнув взглядом по одежде Лаэра. — Нам в магаз, а ты у нас бомжара конкретный. Уличного – зиро. У тебя же вообще только этот… балахон фейский был. Подстава!       Он хмыкнул, чуть тише:       — Его бы, кстати, спрятать. Матери покажешь — решит, что я в театралку подался. Или хуже — на Авито выставить соблазнится. Типа "наряд инопланетянина, состояние отличное". Хотя, хз, может, выстрелит...       Лаэр молча смотрел. Спокойно. С лёгким наклоном головы. Не то чтобы не понял — просто не мешал Дане нести чушь.       — Короче, — подытожил Даня, — нужно тебя приодеть. Типа не как фею, а как своего. Ща по заначкам пройдусь.       Он встал, хлопнул себя по коленям:       — Сиди, не сияй. Я мигом.