Детективное агентство «Веретено судьбы»‎

Холодный воздух неприятно забирался в волосы, разлахмачивая и без того непослушные кудри, пока Ян, сонный и уже уставший, смотрел на дверь. Самую обыкновенную дверь. Не высокую и не низкую, покрашенную в синий, кажется, пару лет назад, отчего плотный слой краски потрескался, образовав интересный, особенно спросонья, кракелюр. В общем-то, ничем не примечательная дверь, ведущая в ратушу из узкого переулка. Кто угодно прошел мимо и не заметил бы, если бы сейчас они не топтались около нее с Анке. Она подняла его с первыми лучами солнца, дала пятнадцать минут на сборы, стоя в коридоре и постукивая ножкой, пока время стремительно убегало за умыванием и мысленными посылами проклятий в сторону определенной ведьмы Объяснили ли ему что-то? Отнюдь. Ему сказали лишь, что они идут к информатору Анке, будто кто-то в здравом уме будет поставлять ей информацию, и что у них много каких-то дел, о которых ему никто ничего в очередной раз не сказал. Пора бы было привыкнуть, но, увы, вместо этого в груди Яна все еще вспыхивали недовольные огоньки, жалящие его каждый раз, когда он намеревался уже забыть свой жесткий ранний подъем. — Тебе не кажется, что задние двери в ратушу обычно закрыты? — пробурчал Ян, наблюдая за тем, как Анке задумчиво стоит у двери. — О, она и не должна открываться. Ну в обычном состоянии, — девушка подошла ближе и показала на меловые каракули. — Видишь, это пароль. Пароль есть еще на двери, которую нам надо открыть. Все просто. Надо просто его вспомнить. Ян поднял бровь и осмотрел дверь на предмет замка. Обычный, врезной и без всякого ввода. — И куда ты его собралась вводить? Тут нужен ключ, а не… не знаю, что вы используете вместо шифра. — Тут нужна магия, — ведьма выглядела максимально невпечатленной. — Особый порядок энергии, который поможет соединить эту дверь с нужной. Все довольно просто, когда ты разбираешься. В Пикатриксе даже дети умеют открывать портальные двери. Ян оперся спиной на стену. У него не было оснований не верить Анке: все-таки, он увидел довольно много чудес, чтобы знать о реальности магии. Скорее, ему просто хотелось доставить неудовольствие своей спутнице, которая сейчас листала записную книжку, тихо что-то проговаривая себе под нос. — О! Вот он, — наконец сказала Анке и приложила руку к двери. На этот раз рядом с ней ничего не возникло, только легкий, едва заметный туман окутал ее руку. Он появлялся импульсами, то светлый и легкий, словно пар, то тяжелый и густой, словно дым, а потом разом впитался в дверь, словно сухая древесина изголодалась по влаге и готова была выпить ее всю до последней капли. Когда же последняя прядь тумана исчезла, замок кляцнул, открывшись. — Вуаля, — довольно сказала Анке, толкнув дверь внутрь и тут же исчезнув в темноте за ней. Не горя желанием оставаться в одиночестве, несмотря на всю свою неприязнь к ведьме, Ян осторожно шагнул следом. По его коже пробежал ток: легкие покалывания заставили все волоски на его коже поднятся, а самого вздрогнуть, как после прикосновения к наэлектризованному свитеру. Он ожидал, что его тело растянется, или рассыпется на миллионы частиц, тут же собравшись вновь, как он видел в кино, но ничего из этого не произошло. Он просто шагнул в темноту, и уже было хотел обвинить Анке во лжи, как понял, что в старой ратуше маленького городка не может находится мрачная подворотня, воздух в которой пах мусором и железом. Пару раз моргнув, Ян сделал шаг вперед. Под ногами неприятно скользила круглая брусчатка, а дом, стоявший едва ли в метре от прохода, нависал над ним так, что юноше только и оставалось, что поверить в магию вновь. Если первые пара этажей выглядели как обычный крепкий дом, то нагромождение комнат и башен, устремленное ввысь, явно не мог удержать даже самый крепкий из металлов. — Ну ты долго там? — раздался знакомый голос где-то справа и Ян, опасливо посматривая вверх, почти бегом направился к Анке, ждущей его в свете фонаря. Сощурившись от яркого света, он прикоснулся к глазам, пока она, все еще довольная, прокашлялась и торжественно произнесла, — Добро пожаловать в Пикатрикс. Взгляду Яна предстал огромный город, окруженный ночной вуалью, и только вдалеке, скрытый за башнями и горами, зижделся розовый рассвет. Они находились на возвышенности, а город, сияющий разноцветными огнями, предстал перед ними во всей красе, уютно расположившийся в низине. Повсюду торчали остроконечные, словно ведьмовские шляпы, башни, по узким дорожкам бежали огоньки какого-то замысловатого транспорта, а где-то вдалеке играла музыка, едва отличимая от какофонии, но удивительно притягательная, словно гипнотизирующая. Небо в Пикатриксе было украшено миллионами звезд, но тут они казались ближе и ярче. Казалось, протяни руку и в ладони у тебя окажется огромный сияющий шар, сжигающий все вокруг. А вдалеке, в заливе, где отражался перламутровый рассвет, на обрывистой скале, величаво возвышался замок. Отсюда Ян не мог его разглядеть, только видел резные неровные шпили, и розовые окна, в которых потерялось восстающее солнце. Правда, осмотревшись, Ян заметил контраст, бросающийся ему в глаза. Если издали Пикатрикс казался прекрасным и ярким городом, полным жизни, то его окружение таковым не являлось. И если первые этажи были вычурными поместьями в стиле барокко, где лепнина перемежалась с золотой поталью, то надстройки с каждым этажом все более становились похожи на бараки, в которые страшно было зайти. Да и улица была не из приветливых: несмотря на яркое фонарное освещение, на ней не было ни души. Только брусчатка, стройные ряды домов и зловонная мусорка за их спинами. — Знаешь, я бы предпочел оказаться там, — Ян показал на панораму города, — Чем тут. Особенно, если ты хотела произвести хорошее впечатление. — Да-а, — Анке пожала плечами, — не самый лучший райончик, чтобы знакомиться с городом, знаю. С другой стороны, зато почувствуешь атмосферу Пикатрикса полностью, а не только лощеные ведьминские кварталы, как некоторые. — Удивительно, что тебя еще не убили, с такой любовью к подворотням, — пробурчал под нос Ян, бросив взгляд на вид. Даже его недовольное нутро не могло отрицать, что город, сверкающий в лучах рассвета, был прекрасен. — Не переживай ты так, со мной ты в безопасности, — ободряюще произнесла Анке, отчего юноша закатил глаза. — Мы все равно туда спустимся сегодня. А пока, пойдем, пока мой друг еще не спит. Они выдвинулись вперед, но Ян вдруг задумался. — Не спит? Тут же утро. — Утро? — Анке усмехнулось и Яну захотелось проглотить свой любопытный язык. — Не пытайся определить время в Пикатриксе по небу. Мы все тут в той или иной степени ночные создания, поэтому тут всегда темно. Только иногда вот эти кусочки солнца перемещаются по краю и меняются с восхода на закат, с заката на восход, но на это уходят дни. — У вас вообще что-то бывает как у нормальных людей? — Вечно вы все считаете нормальным по своему, — покачала головой ведьма. — То солнце должно двигаться по вашему, то магии не должно существовать, потому что у вас ее нет. Я понимаю, что тяжело смириться с новой реальностью, но не отрицай хотя бы то, что ты видишь собственными глазами. Быстро станет проще жить. Ян только лишь устало вздохнул. Его лишили покоя, семьи, нормальной жизни среди нормальных людей, а теперь просто советуют жить проще в мире, где даже город выглядит так, будто рухнет тебе на голову! Если бы Анке пришлось пережить то же самое, что и ему, то она бы так не говорила и отнеслась бы к нему с большим вниманием. Они остановились у очередного подобия поместья, только более простого: оно больше не было похоже на огромный дворец, сотканный из золота и гипса, а скорее на шикарный викторианский дом. Он крепко стоял на земле, облицованный грубым камнем, а в узеньких белых окошечках слабо мерцал свет. С фасада вниз, в подвал, уходила крутая лестница, над которой висела тяжелая деревянная вывеска «Бар Поместье Непризнанных», на которой был нарисован бокал вина, который тоскливо держала бледная рука. — Я надеюсь, мы не сюда. Как-то претенциозно. Будто бар для отчаявшихся найти радость в чем-то, кроме выпивки. Ян опасливо посмотрел на Анке, уже спускающуюся по ступеням вниз. — Не беспокойся. Тут не так плохо! Юноша чувствовал, что ему опять врут. Внизу их встретила тяжелая дубовая дверь, к счастью Яна, закрытая. Он уже собирался было выйти наверх, на воздух, но вместо этого около Анке вновь появился преобразователь и дверь открылась, словно в ее ладонях находился ключ. Они попали в небольшой бар: деревянная отделка, потолок с черными фальш-балками вдоль всего помещения и искусная мебель с металлическими ножками, расставленная так, чтобы небольшие компании сидели в отдалении друг от друга. Венчала все барная стойка, за которой мог поместиться с десяток человек, решивших провести время за излияниями. Ян недовольно нахмурился, думая о том, какая атмосфера тут должна образовываться по вечерам. — Мы еще не открылись, — недовольный голос раздался откуда-то из-за стены. — Уходите, пока я не вызвал на вас маглицию за проникновение. — Мне казалось, ты говорил, что я могу заходить в любое время, — ловким движением Анке запрыгнула на стул и приглашающе похлопала по соседнему, предлагая присесть рядом. Ян остался на месте. Из-за стены раздался тяжелый вздох. — То, что я так говорил, не значит, что ты не должна меня предупреждать, Анке. Раздались шаги и из-за плотной черной шторы, которую было легко не заметить из-за полумрака, вышел юноша. Красивый юноша, к своему неудовольствию отметил Ян. Ровная осанка, длинная, тонкая шея, размеренная походка. Даже не смотря на лицо информатора Яну захотелось сгорбиться и спрятаться, словно пред ним предстал кто-то голубых кровей, а он, плебс, лишь соринка в его глазу. Юноше даже хотелось разозлиться, но вместо этого он лишь смиренно подошел к своей спутнице ближе, чтобы не слишком привлекать внимание своим унылым присутствием. И так проще было взглянуть ему в лицо. Вытянутое, с чуть пухлыми щеками, оно практически светилось белым в полумраке бара. Губы были вытянуты в тонкую полосу, широкие, выразительные брови чуть нахмурены, а взгляд карих, практически красных глаз прознал Анке, которую, впрочем, это не очень смущало. Правда, за всей этой красотой скрывался не самый здоровый вид юноши, но Ян решил спустить это на издержки работы. — Ну, слушай. Разные часовые пояса, большая занятость, да и… — Да и ты опять подскочила на месте как только получила дело, да-да, я знаю, — юноша махнул рукой на оправдывающуюся Анке. — В следующий раз я вызову маглицию и даже не рассчитывай, что твоя подружка тебя вытащит. Тут такое не прокатывает. — Ой, да ладно тебе. Мы же друзья! — Анке выпрямилась на стуле и улыбнулась. Лицо юноши, в ответ, правда, исказила гримаса полная скепсиса. Идеально выгнутая бровь подлетела вверх, голова наклонилась, а глаза, доселе огромные, сощурились. — Даже если ты себя так называешь, тебе это никакого права врываться в мою собственность не дает, бестактная ты колдунья, — процедил он сквозь зубы, заставив Яна сжаться за спиной Анке еще больше. Ведьма как обычно светилась дружелюбием. — Хорошо-хорошо, как скажешь, — девушка подняла руки в примирении. — И не колдунья, а ведьма. Это разные вещи. Юноша опустился под барную стойку и достал три бокала, ловким движением руки перевернув их на столешницу. — Пока ты ведешь себя таким образом, до ведьмы дотягивать не будешь, — он оглядел бар за своей спиной. — Что у тебя там? И представь меня человеческому отродью, а то я уже устал смотреть как оно трясется за твоей спиной. Мысленно Ян сразу забрал все свои слова про красоту. Этот черт — страшный и болезненный, у него синяки под глазами и спутанные неухоженные волосы. А еще он худой как палка и вообще. Ничего красивого в любом из жителей этого царства нечисти нет. — А, точно! Это Ян, мой фамильяр, — Анке еще раз постаралась вывести юношу на свет, и тот поддался, просто чтобы не выглядеть как бунтующий подросток. — Здрасте, — сквозь зубы процедил Ян и плюхнулся на стул, держа руки на груди. Мелиной вдруг уставился на Яна. Его взгляд доселе расслабленный, вдруг стал цепким и изучающим. Ян чувствовал, как его рассматривают со всех сторон и недовольно, практически хищно, оценивают. Да и выражение лица Мелиноя на пару мгновений изменилось: его брови нахмурились, а губы сжались и изогнулись, будто в нем разгорелся огонь, который тут же был потушен. Но всего через мгновение он был вновь безразличен, лишь только недовольно цыкнул, начав рассматривать бутылки. — А еще мне говорила, что у меня плохой вкус, — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы все это слышали. — Меня зовут Мелиной. Я… знакомый Анке. Ян про себя буркнул что-то похожее на «приятно познакомиться» и уперся взглядом куда-то в столешницу. Мелиной же завернулся поглубже в свой вязаный кардиган и, поперемявшись с ноги на ногу в задумчивости, начал доставать бутылки из шкафа. Анке, явно неудовлетворенная тяжелым молчанием между двумя, сразу поспешила заполнить тишину собой. — Так вот. Может, ты можешь поспрашивать у тебя про одну озерную деву? Ее убили не так давно, а у тебя тут довольно разнообразный контингент водится, может, кто-то что-то о ней знает? Мелиной расставил бутылки на стойке и начал самозабвенно смешивать в шейкере странного вида коктейль. — И что тебя заставляет думать, будто кто-то что-то может знать в обычном баре в вампирском квартале? Тут, напоминаю, не самое радужное местечко, особенно для озерных дев, которые предпочитают бегать по тусовкам в мэрском квартале, — юноша лениво начал трясти шейкер, смотря из-под полуприкрытых глаз на Анке. — Ты себя недооцениваешь. В твоем баре можно найти кого угодно! И мы ни раз это проверяли. — Да. И обычно это кровяные наркоманы, сбытчики краденого и контрабандисты. Очень похоже на то, чем обычно занимаются озерные девы. Мелиной закатил глаза и одним движением разлил зеленый напиток по двум стаканам. Он пододвинул их своим гостям, а потом развернулся, вновь уперевшись взглядом в один из рядов. — Ну, тут еще был тот арт-дилер, который очень удачно вывел нас на украденную Руку Славы. Или та девушка, которая помогала помощью бездомным, — Анке пригубила свой напиток. — Так что, не все так плохо у тебя тут. — И тебя не смущает, что Рука Славы это мрачный артефакт, а вторая в последствии попалась на том, что сбывала некачественную кровь из-за которой весь район на неделю закрыли на карантин. Ян решил не принимать весь разговор как-то близко к сердцу. В Анке у него давно не было веры, а его новый знакомый с порога показал себя довольно неприятным человеком. Поэтому удивляться тому, что и знакомства у него похожие смысла не было. Одно, правда, заставило Яна напрячься. Когда Мелиной достал еще одну бутылку, содержимое которой он опрокинул в шейкер, то в комнате повис неприятный железистый запах. Слишком знакомый. Он залез к нему в ноздри, проник в мозг, обволакивая полностью. Этот запах… Перед глазами сразу замелькал зеленый кафель и его голые колени, торчащие из воды, по которой медленно расползается красная пелена. Одинокий и маленький, всеми брошенный и ненавидимый. Обуза, камень тянущий ко дну мать и брата. Чем он лучше сейчас, воскресший после трехдневного мертвого сна? Тем, что теперь Анке таскает его за собой, как питомца и ей это доставляет странную радость? Или тем, что теперь он мальчик на побегушках? Только Анке как-то справлялась со своей жизнью и без него, а теперь ей просто кормить лишний рот. И теперь он, занимается самобичеванием при едва знакомом, и не самом приятном, человеке. И перед Анке, перед которой стыдно, но только потому, что стыдно быть таким слабым нытиком. Все-таки, именно ведьма виновата в том, что он не покоится в своем одиноком позоре под землей. Какое же он ничтожество. — Ты в порядке? Тебя всего затрясло, — Ян почувствовал прикосновение теплой руки ведьмы и тут же ее скинул. — Я думаю, он в порядке, — лениво протянул Мелиной. — Впервые видишь, что вампиры пьют кровь? Кровосос. Ну конечно. Такой гад только кровососом быть и может. — Нет, просто воняет, — Ян помотал головой, не смотря на Мелиноя. Тот же лишь тихонько посмеялся. — О, человеческая кровь еще хорошо пахнет. Однажды я был на мероприятии, где пили кровь оборотней, так там воняло, будто блохастая псина сгнила. А этим еще кто-то и наслаждался. Извращенцы, да и только, — Мелиной потянулся и отпил большой глоток с довольным выражением лица. Анке, правда, довольной не была. — Давай ты не будешь ему рассказывать про притоны, в которые был вхож. Не надо портить Яну первое впечатление о Пикатриксе. Ян скривился. Как можно испортить то, что было испорчено прямым отношением к Анке? — Слушай, ну я же уже там не появляюсь. Просто рассказываю твоему новому другу о том, что сейчас он находится в лучших обстоятельствах, чем мог бы, — Мелиной довольно усмехнулся, поболтав плотную серую жидкость в своем стакане. — Да и не делай вид, что он счастлив тут находится. С таким кислым выражением лица он явно с большим удовольствием остался бы дома. Какая проницательность! Не делает, правда, Мелиноя в глазах Яна хоть сколько-нибудь лучше. Анке была явно не очень довольна высказыванием вампира. Она подняла бровь, скривившись и, одним движением влив в себя остатки напитка, встала со стула. — Да-да, я поняла, тебе надоело мое присутствие, — она махнула рукой, другой утягивая за собой Яна. — Как узнаешь что-нибудь, набери. — А если нет? — с вызовом спросил Мелиной, смотря Анке прямо в глаза. — Тогда я буду приходить сюда каждое утро и устраивать тебе допрос, конечно же, — ведьма улыбнулась, но не было понятно, шутит она или нет. — Пока-пока! Мелиной ничего не ответил, только лишь усмехнувшись на прощание. Выйдя на улицу, Ян вздохнул полной грудью. В подвале у Мелиноя было душно, тяжело пахло деревом и алкоголем с примесью крови, да и вообще от всего происходящего у него заболела голова. Хотелось домой. Не к Анке, это не было, да и не станет домом. Там все еще холодно, не уютно, стены стылые, словно это — просторный гроб. Хотелось домой в объятия матери и в глупые подколы брата. Хотелось даже в университет сходить, чтобы просто вновь почувствовать себя нормальным. Живым. Он бросил взгляд на запястье и потряс головой. Длинный серый шрам. Ворота его души, которые он однажды раскрыл на распашку, а Анке, благодаря своему всесилию, открыла их с другой стороны и закрыла их так крепко, что теперь он никогда не умрет, не переродится, не вернется. — Ты чего такой грустный? — спросила ведьма, как только они поднялись по ступенькам. — Я понимаю, Мелиной довольно специфичный человек, но он хороший, когда к нему привыкаешь. — Не человек. Вампир, — взглядом Ян пересчитывал брусчатку. — Да и нормальный я. Какое тебе дело вообще? — Во-первых, я твои эмоции чувствую, хоть и слабее, — Анке поджала губы. — Во-вторых, ну, я хочу, чтобы ты привык к этому миру и своей новой жизни. Чем быстрее ты адаптируешься, тем проще будет… — Кто сказал, что я хочу адаптироваться к этой жизни?! — вспылил Ян. — У меня была жизнь, моя, нормальная. Была семья, учеба, все как у всех. А теперь что? Я прибираюсь за великовозрастной ведьмой каждый день, смотрю на изуродованные трупы, шатаюсь по темным переулкам и мне еще приходится общаться с какими-то мутными личностями, которые питаются моей кровью! Замечательно, просто великолепно! И по твоему мнению я должен обоссаться от счастья, да?! Ян тяжело задышал. Наверное, это слышал весь район, но ему было плевать. Он устал молчать и делать вид, что все замечательно, устал, что с ним обращаются как со зверушкой. Он не надеялся, правда, что Анке его поймет. Она всегда жила в своем замке из облаков и навряд ли его маленькая истерика его сломает. Но Анке выглядела действительно обеспокоенной. Брови сведены, зеленые глаза смотрят куда-то в сторону, а сама ведьма кусает губы так, что Ян чувствует легкое покалывание своих. — Ну, как минимум, твою кровь никто не будет пить, ты, все-таки, мертвый, — попыталась она разрядить обстановку, но Яна это не впечатлило. — А в целом… Я понимаю, что когда жизнь кардинально меняется адаптироваться тяжело, но это не всегда в нашей власти. Стоит искать во всем плюсы, думать об этом как о приключении, которое происходит раз в жизни. — Я не просил об этом. — Но ты и не хотел умирать, раз так тоскуешь по прошлой жизни, — Анке вдруг стала серьезной. — Ты не хотел умирать, ты хотел сбежать от проблем, а я нарушила все твои планы, и теперь тебя терзает чувство вины и ты занимаешься поиском виноватого. А я виновата лишь в том, что дала тебе второй шанс и пытаюсь тебе показать, что жизнь тут не настолько отвратительна. Но если ты и будешь продолжать искать во всем плохое, и ни в чем хорошее, то ты так и будешь ходить несчастный, — она развернулась и пошла обратно к портальной двери. — Я тебе не враг, Ян. Юноша только фыркнул, плетясь следом. Как искать хорошее, когда вокруг него происходит чертовщина? Как искать хорошее, когда тут его никто не воспринимают всерьез. Как перестать чувствовать себя бесполезным дураком, когда все, чего он хочет это или вернуться в могилу, или собраться с мыслями и отправиться, наконец, к матери и брату. Только как им смотреть в глаза? И чем будет его жизнь? Продолжением рутины и бесполезного существования? Хочет ли он продолжать влачить свое существование, как раньше? Может, Анке не так уж и бредит, когда говорит, что ему пора перестать пыхтеть и злиться? Но что делать, если все, что он может — это пыхтеть и злиться? На мир, на несправедливость, на Анке, на весь этот мир и, главное, на себя. Ян решил пока не искать ответ на этот вопрос. Они вновь оказались у той же двери в переулке. Ян забился в угол, а Анке очень сосредоточенно смотрела в блокнот, перелистывая от одной страницы к другой, закусив губу. В какой-то момент она остановилась и с тяжелым вздохом призвала преобразователь, своим нежным светом озаряющий подворотню. Ян несколько удивился. В прошлый раз преобразователь ей не был нужен. Он про себя понадеялся, что его, наконец-то, отведут в район получше этого, но потом вспомнил, где он находится. — Ты готов? — спросила она, обернувшись. — В этот раз будет немного неприятно. Ян фыркнул, сделав безразличное лицо, но тут же передумал. — Куда мы теперь идем? Шляться по очередным подворотням? Анке приложила руку, от двери не пошел туман, как в прошлый раз, нет. Вместо этого преобразователь завертелся, залив подворотню светом, а на двери, плотной и деревянной, начали проявляться странного вида геометрические фигуры и символы, складывающиеся в причудливую схему, которая больше походила на призыв дьявола, чем на ту магию, которую обычно творила Анке. Но больше Яна заботило то, что от этих манипуляций у него закружилась голова, а во рту возник неприятный кислый привкус. Он попытался сжать кулаки, чтобы не выдать своего отвращения, но почувствовал, что пальцы онемели, и по ним пробежались колючие мурашки. Анке, правда, было не лучше. Она оперлась на дверь, тяжело дыша, но как только увидела, что Ян смотрит во все глаза, то сразу выпрямилась и поправила пиджак, состроив свое обыкновенное, ничем не озабоченное, выражение лица. — Мы? Идем проводить обыск, конечно, — довольно заявила она, несмотря на едва слышную дрожь в голосе. — Обыск? Но Бригитта же… Анке рассмеялась. — Ты думал она мне указ?