Детективное агентство «Веретено судьбы»‎

Прохождение через портал вновь сопровождалось легкой тошнотой, но теперь вместе с этим, Яну показалось, что он очутился в другом городе. Это был совершенно другой Пикатрикс: более светлый и шумный, приветливый, насколько таковым может быть город, где царит вечная ночь. Этот квартал можно даже перепутать с вечерней улицей в спальном районе его родной столицы, где каждый занят своим делом. Только если там, дома, Ян был своим, то тут неизбежно ощущал себя белой вороной. Точнее, таковой была Анке. И Ян не понимал почему она выглядела совершенно чужой в этом районе: важный внешний вид, расслабленное, но одухотворенное лицо, или может уверенность, которая искрит за версту? Ян не мог дать ответ, да и не очень-то хотел лишний раз забивать свою голову мыслями о ней. — И зачем мы тут? — медленно протянул Ян, семеня вслед за девушкой. — Надеюсь это не такие же… неприятные места, как бар этого кровососа? Анке вздохнула, закатив глаза. Она быстро осмотрелась вокруг и пошла прямо, спускаясь вниз к аналогу проезжей части. — Смотрю, впечатлил тебя Мелиной… Но насчет приятности не знаю. Насчет законности… Она взмахнула ладонью из стороны в сторону и Ян почувствовал, как к его мозгу мгновенно прилила кровь. — З-законности? О чем ты? — Ну, ты же помнишь, что маглиция не то, чтобы любит, когда в ее расследования вмешиваются? — Ян кивнул, не отрывая от ведьмы взгляда. — Так вот, я-то люблю в них вмешиваться. Поэтому сейчас мы идем в квартиру Лимнореи, чтобы ее осмотреть. Одним глазочком. Ян пару раз моргнул. Задумался над тем, куда его привела жизнь и понял, что явно в не самое лучшее место. — Ты сдурела? Нарушать закон?! Я не хочу в тюрьму! — раскраснелся он, шепотом крича на Анке. — Слушай, нарушать закон вредно только если попадаться. Давай просто тихо все сделаем и все будет хорошо, ведь так? Ведьма лучезарно улыбнулась и остановилась на переходе, пока мимо них проплывали никем не запряженные кареты и всадники на диковинных зверях, сошедших с средневековых гравюр: наполовину коты, наполовину лошади, и прочее, что могло возникнуть в голове средневекового человека, когда тому пытались описать морского котика. Яна затошнило. Этот мир все менее вписывался в рамки его реальности, и, что самое худшее, Ян знает, что это не сон. Он ввязывается в безумную авантюру и единственное, в чем он уверен, так это в том, что он совершенно не желает туда лезть. Лучше уж остаться тут, и пытаться переварить реальность Пикатрикса. По крайней мере, это хотя бы относительно безопасно. — А если я не хочу? Я законопослушный гражданин, и не хочу влипать в мутные истории! Ведьма окинула его взглядом и пошла по дороге, усмехнувшись. — О, Нихил, хочешь не хочешь, а иногда надо. Не переживай, это весело и я ни разу не попадалась. Ну, почти ни разу. — А если я просто останусь на месте? Ты же не сможешь меня заставить пойти туда, куда я не хочу. Вот встану и не пойду. С этими словами он демонстративно остановился посреди улицы, стараясь не обращать внимания на то, что на него смотрят прохожие. Анке остановилась и обернулась. Она посмотрела ему в глаза, потом окинула с ног до головы и сжала губы, стараясь не засмеяться. — Что смешного? — Ян насупился, сложив руки на груди для пущей убедительности. — Да ничего. Можешь оставаться тут, если тебе так страшно, трусишка. Только если тебя попытается кто-то съесть, например, оборотень, то бегать придется быстро. Можешь, конечно, попугать их моим статусом, но только надо чтобы тебе поверили, а то им каждый первый может заявить, что он при ведьме, — она развела руками, разворачиваясь на каблуках. — Я вернусь часа через полтора. Жди меня на этом месте. И с этими словами она пошла вперед, оставив Яна наслаждаться своей победой, которая вдруг приобрела вкус гадкий и прогорклый, словно плесневелый хлеб. Да, этот район Пикатрикса похож на столицу: дома, хоть такие же высокие и нагроможденные, похожи на простые серые многоэтажки, в которых просто живут, по улицам бродят существа, такие же разумные, как и люди, занятые своими делами, да и в целом, самая обычная улица самым обычным утром, когда еще просто не рассвело. Но вот только… отчего-то Ян уверен, что тут все не так просто, да и поведение Анке лишь подогревало его тревоги. Пикатрикс не был им изучен, он тут впервые, и это вселяло ужас. Мало ли кто подберется к нему, схватит и все! Его мертвое тело станет дважды мертвым. А если и не дважды мертвым, то просто испытавшим ужасы и телесные страдания, от которых у Яна пробежали мурашки по коже. Что по сравнению с пытками небольшое нарушение закона? Да и, как говорит Анке, главное не попадаться, ведь так? Ян быстрым шагом засеменил по направлению к Анке, чья спина маячила вдалеке. Догнав ее, та даже не сделала вид, что удивилась. — Быстро. Стало скучно или вдруг смелость выросла? — непринужденно спросила ведьма. — Да заткнись ты, — пробурчал Ян, тут же наткнувшись на тихое хихиканье. — Это не смешно! — О, да? Прости, не заметила, — Анке обернулась, посмотрев на своего спутника. Его успокоило только то, что в глазах ведьмы не было злой насмешки. Если честно, то никогда не было. Прям как у Юстуса. Что раздражало еще больше. Будто Анке пытается заменить ему брата, о существовании которого даже не знает. В глазах Яна это ее не спасало: до скончания их бессмертных дней она приговорена к восприятию в штыки, приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Может, хоть так она осознает все свои ошибки. Остаток пути они шли молча, и Ян решил вдоволь насладиться видами Пикатрикса. Он перестал быть таким пугающим, напротив, казался живым и спокойным, словно уверенность Анке надела на город линзу. По улице ходили существа, лишь немногие из которых походили на людей, а на первых этажах находились магазинчики и бары. Точно так же, как дома. Заверни за угол, и увидишь дом, в котором прожил все свои двадцать лет, а за окном мама готовит обед. Но повернув в очередной двор он увидел не кирпичный серый дом средней этажности. Это был очередной невозможный небоскреб, протыкающий небо надстроенными мансардами. Ему хотелось надеяться, что им не придется карабкаться на самый верх, ведь если что — падать им придется долго. — И куда нам дальше? — Ян неуверенно покосился на ведьму, в очередной раз заглядывающую в свой блокнот. — Тринадцатый этаж, квартира сто пятьдесят четыре. Но я надеюсь, ты понимаешь, что мы не пойдем через парадную дверь? Ян, уже собиравшийся войти в подъезд, замер на месте. — Господь. Да почему?! Анке посмотрела на него со скепсисом. — Знаешь, хорошо, что ты планировал быть законопослушным гражданином, — она вздохнула, взяв Яна за рукав и потащив его к торцу дома. — Или ты думаешь Бри не поймет по описанию соседей, кто странный шатался около квартиры жертвы? — О, то есть ты боишься быть пойманной ею? Не ожидал, что ты такая трусишка! — Ян закатил глаза, стараясь не обращать внимания на скуксившуюся Анке. — Надеюсь, мы не будем туда взлетать или, не знаю, телепортироваться? Не хочу покалечится пока я тут с тобой шляюсь. — Конечно нет, что ты, у меня же нет лицензии, такая жалость, — театрально вздохнула она. — Мы пойдем по пожарной лестнице. Ян еще раз окинул взглядом здание. Он не хотел считать, сколько в нем этажей, достаточного лишь того, что явно больше тринадцати. И устойчивыми из них выглядели лишь пять: те, что крепко стояли на земле в виде обыкновенного многоквартирного дома. Остальные, по виду, могли упасть от легкого дуновения ветерка, столь хлипко они держались друг за друга. Лестница же была приделана сбоку и держалась на двух болтах и огромном желании. Словом, восхождение было сопряжено небольшими трудностями. — Ты сама видела, куда лезть собралась? Я-то мертвый, уже не умру, а вот тебя по костям собирать не буду! Анке пожала плечами, пока дверь на лестницу, покорно отворившаяся под ее заклятьем, распахнулась со щелчком. — Относись к этому, как к приключению. Будет проще! — сказала она, поднимаясь. Яну пришлось побежать за ней следом. Первые пять этажей казались пыткой: неприятный ветер бил в лицо, лестница раскачивалась с каждым шагом, а взгляд вниз, на твердую землю, что с каждой ступенью удалялась все дальше и дальше, приносил лишь тошноту. Потом, правда, стало немного легче, но только морально: на восьмой этаж Ян уже забирался ползком, думая, что оказаться внизу не такая и плохая идея. Добравшись до тринадцатого этажа Ян повис на перилах, чувствуя, как ноют его ноги. Он и при жизни-то не был спортсменом, просто худощавым мальчиком, предпочитающим музеи спортивным площадкам. А после смерти его выносливость и вовсе упала ниже некуда: его физическую активность теперь составляли только танцы со шваброй. Но к его удовольствию, Анке выглядела не сильно лучше. Ее щеки практически сравнялись по оттенку с бордовыми волосами, а сама она глотала воздух, силясь что-то сказать. — Чертовы лестницы, — пробормотала она. — Можно же соорудить аварийный магический лифт. Редкий момент, когда в их дуэте гласило единение. — А что теперь? Вероломно врываемся в квартиру и переворачиваем все вверх дном? — Я смотрю, ты неплохо бы ужился с полицией, — Анке подняла бровь, выпрямившись. — Делаем все ровно наоборот. Пробираемся тихо как мышки и проводим незаметный обыск возвращая все на место. Ну, или практически все. — Практически? Ты, что, еще и воруешь улики с мест преступлений? — Не ворую, а одалживаю, — Анке гордо выпрямилась, открыв дверь, ведущую на этаж. — К тому же, зачем хорошие улики оставлять тем, кто ими едва ли может воспользоваться? Ян прошмыгнул вслед за Анке и оказался в обычном коридоре многоквартирного дома. Чистый и светлый, только шатается от каждого дуновения ветра. — Откуда ты знаешь, что они их бы не заметили? Ты же их забираешь. — Сто пятьдесят, сто пятьдесят один… Одалживаю! А так просто не переоцениваю своих коллег по делу. Ян утомленно покивал. В принципе, что он еще мог ожидать? Уверенность Анке в своем превосходстве нельзя не заметить, даже если ты слеп и глух. — Итак, квартира сто пятьдесят четыре, — они остановились у двери, вокруг которой расходилось мягкое белое свечение. — Опечатанная, естественно. Какая жалость. — Мы, что, все-таки уходим? — спросил Ян к надеждой, но выражение лица Анке говорило об обратном. — Как ты вырос таким скучным? Конечно нет! Ты думаешь это, — она показала на дверь, — так сложно расколдовать? — Учитывая, что люди просто бумажку с печатью клеют… — Оу, — лицо Анке выражало недоумение. — ну тут практически аналогично. Конечно тут есть сигнатурная печать Бри, но, я думаю, она не заметит такую мелочь. Анке приложила руку к двери и закрыла глаза. Рядом с ней возник преобразователь и Ян уставился на него так, словно видит впервые: красивая полупрозрачная вещица вращалась в воздухе, словно балерина, очерчивающая фуэте, наполняя коридор приятным бордовым свечением. Он все еще не понимал, что именно он делает — то ли направляет и фокусирует энергию, то ли в принципе помогает Анке творить всю магию. Конечно, его интересовало, как работает магия, но куда больше хотелось делать вид, что он презирает все, что к Анке относится. В том числе и магию. В этот раз, правда, заклинание заняло куда больше времени, чем обычно. Анке уже убрала руку от двери, с задумчивым лицом выводя непонятные символы в воздухе. Под ее пальцами оставались легкие следы свечения, будто чертеж, выполненный из летучего глиттера. Он содержал в себе круг и ромб, по контурам которых разбросаны странные значки, между которыми Анке задумчиво проводила линии. Когда они сомкнулись, фигура внутри заполнилась свечением и ведьма, сделав легкое движение пальцами, заставила вращаться преобразователь, внутри которого оказалось точно такое же изображение. Легкая боль, прошедшая по руке Яна и, пуф! Дверь в квартиру сто пятьдесят четыре больше не светится и, более того: стоило Анке дернуть ручку, так та сразу гостеприимно распахнулась. — Добро пожаловать в скромную обитель Лимнореи, — сказала она, пригласив Яна войти первым. Только сейчас он осознал, насколько жилье Анке было нормальным. Она жила в пригороде столицы, и из странного был только кабинет, наполненный ее ведьминской атрибутикой и пыльный архив. В остальном же, агентство вполне можно спутать с обычной людской квартирой. Сейчас же его ноги сразу же оказались в воде. Ее было немного, всего пару сантиметров, но она тонким слоем была распластана по всему помещению. С потолка свисали витиеватые светильники, напоминающие медуз, но едва ли квартира становилась светлой: отнюдь, голубое свечение лишь придавало таинственности, которой, впрочем, хватало всему Пикатриксу в целом. — Мм, какой знакомый запах сырости, — закончив разбираться с печатью, Анке прошла вглубь. — А потом еще спрашивают, почему духи это плохой подарок для озерных дев. Ян усмехнулся, но по телу пробежали мурашки, остро впиваясь в его кожу. Обувница, на которой неровно стояли симпатичные тонкие туфли, раскиданные по комоду украшения, сделанные из перламутра, расставленные в ряд помады, где не хватало одной — наверняка, Лимнорея в последний день своей жизни положила ее к себе в сумочку. Все это выглядело живым. Ждущим возвращения хозяйки, которая, увы и ах, но уже никогда не придет, не наденет колечко с маленькой ракушкой и не обновит макияж. Ему вспомнилась его комната. Незаправленная постель. Бардак, который он так и не убрал, хоть и обещал маме еще месяц назад. Запиханные в шкафчик над столом художественные альбомы. Только один из них лежал на столе, кажется, Уотерхаус. Ждет ли он его так же, как эти помады ждут Лимнорею? Ощущается ли его комната такой же живой, или же теперь в ней полки подернуты пылью и его вечное отсутствие теперь уж больно очевидно, для каждого редкого гостя, кто отворил дверь в его прошлую жизнь? Ян задрожал. Во рту возник неприятный кислый вкус и ему резко захотелось распахнуть окно и подставить лицо ветру, только бы лишь отвлечься от нахлынувших его мыслей. О маме. О брате. О том, что теперь он лишь зияющая пустота в их жизнях, так же, как и они в его. Взмахнув головой, он поспешил пройти вглубь комнаты, в свет живого гало Анке, раздражение от которого позволяло восполнить эти темные провалы. — Что-нибудь нашла интересное? — вяло спросил он, рассматривая комнату, что в голубом свечении казалась потусторонней. — О, ну, как сказать… — Анке не отрывала взгляда от полки, заставленной всячиной. — Ты бы удивился, если бы у старлетки увидел астролябию, теодалит, счетчик Гейгера и, не знаю, винтажный глюкофон? — Я даже половины этих слов не знаю, если честно. — Не удивительно. Но это не к твоему стыду, — бросила она, словно обглоданную косточку собаке, — все эти вещи довольно специфические и относятся к разным сферам. И наша Лимнорея не имеет отношения ни к одной из них. Вот, допустим, эта, — Анке вытянула руку и показала на затянутое черной пеленой зеркало, — нужна для того, чтобы при помощи Нихила смотреть в недалекое будущее. Ну, один из его вариантов. Но озерные девы — создания Омниса, они не умеют этим пользоваться. — Нихил и… Омнис? Анке посмотрела на Яна со своим извечным выражением смущенной задумчивости, когда Ян не знал чего-то, по ее мнению, очевидного. Словом, косточку у него забрали. — Это две энергии, которые в целом позволяют пользоваться магией. Если коротко и без пояснений, то Омнис — условное созидание, а Нихил, соответственно, условное разрушение. И если ведьмы могут использовать обе энергии, то все остальные — нет. Поэтому, например, я смогу воспользоваться зеркалом, а Лимнорея могла поставить себе его лишь на полку как сувенир. Ян несколько секунд поперекатывал эту мысль у себя в голове и с отчаянием понял, что никакого нового уровня понимания магии в его голове не произошло. С другой стороны, теперь хотя бы речь Анке станет немного яснее. — Ну, может ей нравится собирать такие вещи. Мало ли, какие лю… озерные девы бывают? — Есть у озерных дев, конечно, такой пунктик, как собирательство. Но в основном это украшения, одежда, и прочий декор. По квартире, в принципе видно. Анке окинула комнату рукой и Ян не мог не согласиться. Каждая поверхность в комнате, помимо стеллажа, показавшимся ведьме странным, заполнена замысловатым декором. То забавные фигурки неведомых для Яна зверей, то бусы, нанизанные на подставку, раскиданные по столам кольца, которые можно надеть по два на каждый палец, косметика, пушистый забавный зверек, очень напоминавший Ферби… Или это и был Ферби? Ян сделал несколько шагов поближе и присел на корточки. Плюшевое существо смотрело на него из-под своих полуприкрытых инфернальных глаз, пронзая безжизненным взглядом. Это точно Ферби. Вещица, едва ли которую ожидаешь увидеть в городе, где нога человека никогда не ступала. — Ты чего тут залип? — голос Анке раздался над ухом, а затем ее рука утащила монстра за ухо. — Понравилась… эта игрушка? — Это Ферби, — сглотнул Ян. — Они довольно популярны у людей. Брови Анке сдвинулись в задумчивости. Она повертела игрушку в руках, рассмотрев ее с разных сторон. Она аккуратно ощупала хвост и в тот же момент, из глубин пушистого монстра раздался звук. Ведьма застыла, распахнув глаза, явно удивленная таким поворотом событий. — Они разговаривают, — вздохнул Ян. — С ними можно, ну… общаться. Там внутри динамик. Он аккуратно ухватился за туловище ожившего Ферби и поставил его обратно, стараясь не смотреть в пучину ада, разверзгнувшуюся в его глазах. — Какая прелесть. Надо будет такого купить домой, — восхищенно произнесла Анке, присев на корточки рядом с полкой. — Это человеческая поделка? Никогда таких тут не видела. — Да, это детская игрушка. У многих такая в детстве была. — У тебя тоже? — Анке ткнула Ферби в бок, и тот начал заливаться смехом. — Да. Отец купил. Пугался его до чертиков. — Но он же такой… уродливый. В плане уродливый, но милый, — Анке отошла от полки. — Хотя, в принципе не объясняет, что он делает дома у Лимнореи. — Разве это не нормально для нечисти наведываться время от времени к нормальным людям? Это же мы о вас не знаем, а не наоборот, — Ян приткнулся к подоконнику, чтобы не мешать Анке. — Так что, может она его просто купила? Анке почесала подбородок. — Разве они у вас сейчас в тренде? — Ну, нет. В моем детстве они были довольно популярны, а сейчас дети уже в другое играют. — У нас они тоже не в тренде. Не очень характерно для речной девы. — Может она просто была ценительницей. Откуда ты знаешь? У нее вон какая коллекция разных вещей. — Только вот коллекция из магических вещей, — Анке подняла бровь. — А Ферби — человеческий. Да и в остальном, если закрыть на эти странности глаза, то обнаружится, что наша озерная дева очень любит макияж, украшения, декор и фиолетовый цвет. Стандартный набор, — она отошла обратно к стеллажу, хмурясь. — К тому же озерные существа очень… стайные. Всегда любят поболтать и всякие красивые цацки. Я бы их назвала своего рода трендсеттерами в Пикатриксе. Ян прыснул. — Вот чудачка, знаешь слово «трендсеттер», но не знаешь, кто такой Ферби. — О, ну простите, не было у меня дел, где воровали странные детские игрушки, — Анке вскинула руки. — А озерных дев иначе не опишешь. Они и русалки — две ипостаси, которые знают все о моде и современных веяниях. Не удивлюсь, если они и разбираются в человеческих трендах раньше, чем они у вас становятся актуальными. Тем более странно, что у нее тут лежит куча старого хлама, будто притащенного с барахолки. Анке призвала преобразователь и, взмахнув рукой, заставила появиться слабое бордовое свечение вокруг своих ладоней. Только после этого она принялась касаться предметов, лежащих на полке. — То есть Ферби не заслуживает, чтобы на нем не было твоих отпечатков? — съязвил Ян, заглядывая в окно. На улицах Пикатрикса было все совершенно спокойно, только перед подъездом ошивался нервный мужчинка в белой футболке. На его спине рисовался логотип какой-то рок-группы. — Если ты думаешь, что полиция обратит внимание на этого уродца, то уверяю тебя, нет. А вот на… — она повертела в руках небольшой продолговатый камешек. — обломок горгульи? Вполне себе. Ян скривился, смотря, как Анке перебирает предмет за предметом. Когда все они были визуальны оценены, и каждому из них был роздан комментарий от «полезная вещица, но разве это легально хранить» до «это вообще зачем?», то ведьма наконец полезла в доселе неизведанные края. Ящики. Ян не ожидал, что чужие вещи могут быть настолько всеобъемлющим источником информации. Любимый цвет, эстетика, увлечения — все это можно считать с вещей Лимнореи, которая, как оказалось, была натурой легкой, любящей море (как неудивительно) и местный бойзбенд, состоящий из смазливых субтильных вампиров с томными лицами. Тем удивительнее было обнаружить в одном из ее ящичков простой черный блокнот, совершенно не вписывающийся в мечтательный вид остальных вещей в ее доме. Руки Анке сразу же потянулись к нему. Но только пальцы сошлись на корешке, так в дверь постучали. — Рея? Рея, ты тут? — глухой мужской голос взывал с другой стороны. — Рея, открой! Я видел тени в окне. Анке и Ян тут же переглянулись. Быстро и тихо в этой квартире нельзя было спрятаться: вода, которая покрывала пол, усиливала шум от шагов в несколько раз. Да и где прятаться? Шкафа у Лимнореи нет, только напольная вешалка. Оставался только туалет, в котором повезет, если их не найдут и кровать, под которой хоть и сыро, но едва ли под ней станут искать. Ведьма показала на себя и кровать. Яна она легко толкнула в сторону туалета, и он не стал спорить, с облегчением подумав, что хотя бы умрет сухим. Не поднимая ног от пола он двинулся в туалет, дергаясь каждый раз, как стук мужчины по двери становился все более агрессивным. — Рея, я знаю, что ты тут! Я выбью эту чертову дверь, чтобы ты знала, что со мной нельзя играть в дурачка и пропадать, чертова рыбина! — угрозы мужчины явно готовились воплотиться в реальность. Дверь, хоть и под защитой чар, ходила ходуном. — Если ты думаешь, что ты можешь просто перестать отвечать на мои сообщения, то я тебя разочарую. Я вырву все твои перепонки, чтобы ты научилась держать телефон при себе, а не засовывать его в свою огромную задницу. Оказавшись за дверью Ян все равно чувствовал, как с каждым ударом по двери поднимаются волоски на его коже. Дверь скрипела, вибрация от ударов расходилась даже по ванной. Не удивительно, что в какой-то момент она сдалась, жалобно скрипнув и развалившись на части. Квартиру наполнили тяжелые всплески. — Рея? Ты где, скотина, прячешься?! — вопил мужчина у входа. Он тяжело прошелся по единственной комнате и, не найдя девушку, начал копошиться. Ян слышал только как выдвигаются ящики и сметаются вещи с полок. Мужчина явно что-то искал и, не находя этого, тихо клял погибшую деву словами, после которых хочется вымыть с мылом рот. Раздался тяжелый грохот, заставивший Яна отпрыгнуть от двери с громким плеском. Ян вспомнил всех богов, которых знал и попросил их о том, чтобы мужчина его не услышал. Но ни одного из этих богов не существует, в отличие от суровой реальности, что следует за ним по пятам. — Вот ты где, сучка, — Яну даже не надо видеть лицо мужчины, чтобы понять его намерения. — Выходи сюда, не бойся. Я тебя не обижу. Какая очевидная ложь! Оттого, правда, не менее пугающая. Ян осмотрел комнату: большую часть небольшой каморки занимала ванная, которая хоть и достаточно глубока, но не могла дать никакой защиты. Все остальное же слишком маленькое: небольшой шкафчик под зеркалом и тряпичная корзина для белья, в которую поместится лишь четверть и без того миниатюрного Яна. Бежать некуда. Дверь в ванную уже начала ходить ходуном от того, с какой силой ее пытался выломать мужчина. В сердце Яна же вернулось то самое чувство, которое сосуществовало с ним с самого детства: страх. Первобытный ужас, проникший в самую глубину его бренного тела. Его мертвый организм словно впервые со своей смерти вспомнил, что нужно дышать, и воздуха ему стремительно не хватало. Все, что он мог себе позволить — это замереть, бесполезно держась за ручку двери, словно она не вылетит вместе с дверью. Доски прощально скрипнули и в появившимся отверстии появилось лицо. Ян только и успел отметить, что человек удивительно некрасив: непропорциональные черты, кожа, покрытая красными всполохами акне и выражение полной, всепожирающей ярости, которая покрыла взгляд пеленой настолько, что тот даже не увидел, что перед ним вовсе не Лимнорея. — Вот ты где! Сейчас я тебя! — мужчина угрожающе взмахнул руками и начал тянуть на себя доски, послушно отрывающиеся от остальной двери. Ян хотел убежать, превентивно рвануть вперед и, пока вторженец будет в замешательстве, исчезнуть в подъезде. Но его тело не слушалось, оставшись стоять в идиотской позе, пока мужчина доламывал последнюю преграду. Ну вот и все. Интересно, каково умирать второй раз? Или, может, он не умрет? Но тем хуже. Тем больше будет длиться пытка. Или вообще… — Ну все, сучка, по… ты кто вообще такой? — Яна схватили за грудки с такой силой, что носки его кроссовок едва царапали пол. — Че ты тут рыскал, а? На полицию роешь? — На полицию не роем, но поговорить бы хотели, — раздался голос из комнаты. — Не будешь так добр и не отпустишь моего ассистента обратно? Мужчина обернулся только чтобы обнаружить в комнате Анке. Одиноко стоящую, в идеально ровной и сухой одежде, с вежливой, но угрожающей улыбкой на лице. Хотя, конечно, Ян бы не счел ее за угрозу, если бы он был рослым мужчиной, способным выломать две двери в течение десяти минут. — Какие разговорчики с тобой вести? Я его уложу одной рукой, а тебя другой, хоть и бить женщин не в моем кодексе чести. Но ты сама нарываешься. — А труп Лимнореи также считает? — усмехнулась Анке. На лице мужчины возник шок. Его губы раскрылись, обнажив черноту рта, а серые глаза уставились на Анке. — Труп Реи? В смысле? — Что может быть непонятного в слове труп? — Анке закатила глаза. — Вчера обнаружили. Так что маглиция теперь расследует убийство. Ян тихо пискнул. Висеть на футболке болезненно, но вторженец не собирался отпускать его, даже когда переживал экзистенциальный кризис. Стоило же Анке взмахнуть рукой, как хватка ослабла и Ян повалился в воду. Воспользовавшись случаем, он быстро метнулся за спину ведьмы, совершенно не заботясь о том, что это выглядит так, будто только она и может его защитить. Мужчина развернулся, подняв столп воды и уставился на Анке глазами, полными ненависти. — Брешешь. Рея не могла… не должна была! Анке наклонила голову. — Могла не могла, а сейчас ты ворвался в ее квартиру. Подозрительно, не находишь? Вполне себе достойное поведение для убийцы. Дашь комментарий? — она посмотрела на мужчину с вызовом. Тот лишь оскалился и сделал угрожающий шаг навстречу Анке. Та не шелохнулась. — Тц, на что это ты намекаешь? Что я убийца? — Да я вроде не намекаю, а говорю вполне себе пря- На улице раздался звук сирен и Ян поспешил посмотреть в окно. Три патрульные кареты остановились у подъезда и из них высыпались офицеры. Одну из них, с белыми, искрящимися на солнце, волосами Ян узнал сразу. — Там Бри! — сказал он Анке и та замерла с округлившимися глазами. Реакция же мужчины оказалась более быстрой. Только заслышав вой сирен, он подошел к окну и перемахнул через него, оказавшись на тонком карнизе, под которым находилось двенадцать этажей. Ян надеялся, что они не пойдут в погоню. Или, хотя бы, пойдут через дверь, и будут ловить этого мутного типа уже на земле, но Анке с небывалой решимостью перелезла окно и пошла по карнизу следом. — Может мы не будем так рисковать? — не спешил следовать за ней Ян. — Всегда можно пойти как нормальные люди. — Да. И столкнуться с маглицией. Ты хочешь им объяснять, что мы делали в квартире, где так яростно сорвали печать? Я — нет. Ответ Анке был предельно логичным, хоть в голове Яна оказаться в полиции приятнее, чем быть распластаным по земле. Но вот он уже полез вслед за Анке, ставя ногу на карниз, с которого тут же отлетела штукатурка. Маленький кусочек упал вниз, ударяясь о кривые стены дома и пропал из поля зрения этаже эдак на шестом, сносимый хлестающим по щекам ветром. Он должен отрезвлять, возвращать в реальность, но под ребрами Яна зарождился очередной виток паники. Только теперь это не просто иллюзорный страх. Теперь это инстинкт выживания, который зачем-то воскресили вместе с ним. Он сделал шаг в сторону и почувствовал, что еще немного, и он потеряет баланс. Он прижался спиной к стене и только сейчас явственно ощутил, как дрожат его колени. Выполнять чудеса акробатики на грани панической атаки? Ян был в этом плох, очень плох. Он старался смотреть вперед и думать о том, что падение будет не смертельным. Его нельзя убить, ведь так? Пока жива Анке жив и он! Ян тихо стал произносить это как мантру. Падение его не убьет. Его нельзя убить. Падение не смертельно. Все будет хорошо. Только вот Анке разделяет его боль. И тогда она тоже может упасть. А когда она упадет… Яну оставалось буквально пару шагов, чтобы спрыгнуть на крышу очередной пристройки, откуда знакомый Лимнореи начал свое сошествие к пожарной лестнице. Анке уже готовилась сделать прыжок, занеся одну ногу над пропастью. Его же парализовало. Если он сделает одно движение, то может упасть. Нет, он упадет. Упадет и убьет Анке и себя. И теперь точно никогда не увидит своих родных. Бездарь. — Ян! — голос Анке пробивался сквозь ветер. — Сейчас не время! — А когда время? — с тихим смешком спросил он. — Я ведь упаду, так? Анке нервно посмотрела в сторону убегающего мужчины, и даже дернулась вперед, намереваясь догнать. Но остановилась. — Да с чего ты решил-то, что упадешь. Ты прошел весь этот карниз и не упал, а теперь на трех метрах упадешь? — она посмотрела на него, нахмурившись. — Мы в любом случае в такой ситуации, что надо идти только вперед, понимаешь? Ян зажмурился. Кивнул. — Поэтому сейчас я спрыгиваю на крышу, а ты делаешь это следом. И все будет хорошо, — успокаивающе произнесла ведьма и в тот же момент оттолкнулась от карниза, приземлившись с характерным звуком. Ян не очень верил в свои силы. Наоборот, ему всегда казалось, что если он может что-то запороть, то запорет. Но сейчас ему только и оставалось, что втянуть в легкие побольше воздуха и сделать два быстрых шага в сторону, чтобы оказаться на краю. Он еще раз посмотрел на Анке. Та нервно оглядывалась, надеясь, что они еще смогут догнать подозреваемого. Под домом была слышна возня: полицейские таки решили спохватиться и начать подниматься в квартиру Лимнореи. Неожиданно для самого себя он прыгнул. В ногах отдало неприятной болью, он навалился на Анке, и тут же, не оставляя времени на передышку, они побежали вперед. Приходилось много прыгать, балансируя на грани падения. С одной крыши на другую, потом на пожарную лестницу, каждый шаг на которой расходился вибрацией. Они перепрыгнули через тело в полицейской форме, совершенно не похожее на человека, отчего Анке издала тихое, но радостное «он задержался». Внизу они уже оба были без сил, но продолжали бежать, видя, как за углом мелькнула знакомая белая футболка со странным логотипом на спине. Ян уже еле волочил ноги, чувствуя, как каждый шаг отдает в пятки. Анке же готова бежать вперед, даже если ее столетнее тело рассыпется на части. Они выбежали на перекресток. Мужчина спрятался за углом дома и Анке аж подпрыгнула. — Там портал! — на бегу говорила она, выбегая на дорогу, будто оживленное движение остановится только ради нее. — Скорее! Анке выбежала вперед, кидаясь под проезжающие кареты. Ее побег сопровождался залпом гудков, ржания и ругани, и Яну только и оставалось, что притормозить, боясь попасть под возобновившееся движение, пока Анке забежала в подворотню, не замечая ничего вокруг. Ему пришлось сделать такой же резкий рывок, но тут же остановиться — никто не стремился его пропускать, напротив, в него чуть не въехала карета, запряженная лошадьми с рыбьими хвостами. Он почувствовал теплое дыхание на своем плече и ужаснулся, побежав дальше. Ян заверну за угол, надеясь, что это правильная подворотня. Анке стояла посреди нее, рядом с портальной дверью. Вокруг нее описывал круги преобразователь, переливаясь всеми цветами радуги, освещающий старые доски. И все бы ничего. Только дверь закрыта наглухо. — Не успели? — Ян оперся на стену дома, втирая со лба пот. — Конечно, я же просто так стою у закрытой двери, — недовольно пробурчала ведьма. — Не успели. У нас и шансов-то мало было. Он здоровый мужик, а мы с тобой женщина и задохлик. Ян нахмурился, но решил ничего не говорить. Все-таки, задохлик было идеальным описанием его состояния, удивительно точно объединяющее два его качества: мертвость и дрищеватость. — И что будем делать? Мы же не знаем, куда он делся. Только зря бегали, — он взмахнул руками, но тут же пожалел об этом, согнувшись пополам от боли в боку. Анке заметно нахмурилась. — Если ты думал, что я надеялась успеть, то нет. Мы сможем посмотреть, куда он перемещался. Понимаешь, комбинация Омниса и Нихила… — Я все равно ничего не пойму, — Ян распрямился. Его легкие наконец-то перестали гореть. Анке пожала плечами. Ее руку обдало бордовым свечением, но оно тут же погасло. Резко. Так, как обычно себя ведет сломанная техника. — Все нормально? — Ян уставился на Анке, которая, в свою очередь, хмуро смотрела на преобразователь. — Или у нашей ведьмы без лицензии вдруг что-то пошло не так? — Какой же ты смешной, — Анке зыркнула на Яна. — Просто… нет никакого ответа. Словно дверь перегрузили десятками паролей, пока она не сдалась. Ведьма выглядела растерянной. Это показалось странным даже Яну. — Слушай, мы в мире магии. Тут все может работать как заблагорассудится! — Для тебя — возможно. Я в этом мире живу уже очень давно и знаю, по каким законам работать магия. И этот мужлан только что нарушил закон. Яна кольнуло негодование Анке. — Ну, значит, ты не все об этом мире знаешь, не так ли? Анке уставилась на Яна из-под полуприкрытых глаз, плотно сжав губы. Она резким движением отозвала преобразователь и оперлась спиной на дверь, цокнув и прикрыв глаза. Ян вдруг ощутил тошноту. — Тогда пойдем к той, что знает, — пробурчала она. — Конечно, я уже думала, что ты устал и нам пора домой, но… раз уж такие проблемы. Ян застонал.