Алая Ведьма

      Когда последний вздох Алой Ведьмы раскололся на тринадцать искр. Когда последний пепел Алой Ведьмы развеялся по ветру, а её чёрный кот исчез во тьме, мир изменился.       Наутро в той самой деревне, где сожгли невинную, каждая искра нашла пристанище в душе женщин из той самой деревни, подарив им силу.       Каждая получила часть силы. Каждая стала первой в своём роде колдовства.       Их назвали Ведьмами Прародительницами.       Ветреница       Та, что говорила с бурей       Когда она шла по полю, ветер целовал её пятки. Когда злилась — поднимались вихри. Она могла гонять тучи, так что в один момент над головой собирались тяжёлые дождевые облака, а в следующий — нежно падал снег, или небеса становились ясными, как в летний день. Говорят, перед смертью она вдохнула в себя последний ураган — и теперь её дух живёт в каждом вихре и в каждой перемене погоды.       Шептунья       Та, что слышала мёртвых       Она знала все тайны — ведь покойники шептали их ей на ухо. Но за каждую услышанную тайну она теряла кусочек собственной памяти. Чем больше она знала, тем меньше оставалось её самой. В конце её разум забыл собственное имя, а её душу поглотили истории мёртвых. Она сошла с ума, став лишь эхо тех голосов, что когда-то шептали ей.       Травница       Та, что лечила ценой боли       Её прикосновения исцеляли раны, но каждое её лечение забирало часть боли больного себе. Чем больше она помогала, тем больше страданий копилось внутри неё. В конце концов, её тело стало покрыто шрамами и язвами от той боли, что она приняла. Она не могла пошевелиться от накопленных страданий, и когда её жизнь подошла к концу, она сжалась в своей собственной агонии, оставив только шёпот её исцеляющей силы в тени.       Стихийница       Та, что познала все стихии       Она общалась с огнём, водами, землями и ветрами. Каждый элемент был её другом и врагом: воды текли по её велению, когда она касалась земли — могла вырастить лес за секунды, ветер уносил её туда, куда она желала, а огонь сжигал всё на своём пути. Но в попытке объединить все стихии, она утонула в стихии самой бурной — стихии хаоса, поглощённой собственной силой. Теперь её сила существует в каждом элементе, но она уже не может подчинить ни один из них.       Сумеречница       Та, что жила на грани света и тени       Она была существом, живущим в промежутке между днём и ночью, где свет и тьма переплетаются. Она могла манипулировать сумерками, создавая образы, которые не существовали ни в свете, ни в темноте, а также менять свои черты в зависимости от освещённости. Она была невидимой для дневного света, но в тени становилась ярче, чем сама ночь. Но однажды, пытаясь пройти слишком далеко между двумя мирами, она потеряла равновесие. Сумерки поглотили её полностью, и теперь её силу можно почувствовать в тех мгновениях, когда день встречается с ночью, но её больше никто не может увидеть.       Читающая звезды       Та, что видела предсказания вселенной       Она могла читать небесные знаки, следы на звёздах, чётко видеть будущее и прошедшие события. Каждый взгляд на ночное небо раскрывал ей истории, скрытые в каждом звёздном свете. Она видела не только будущее, но и скрытые закономерности, по которым движется мир. Но однажды она попыталась прочитать свою собственную судьбу, и звёзды отвернулись от неё. В попытке узнать свою дорогу, она потеряла связь с небом и потеряла разум, запутавшись в её собственных предсказаниях. Теперь её сила существует в ночном небе, но лишь тем, кто решится смотреть в звёзды, остаётся понять её послания.              Кровавая       Та, что управляла кровью       Она могла управлять кровью, видеть её как живое существо, управлять её потоком, заставлять её течь или замерзать по своему желанию. С каждым использованием этой силы её собственная кровь истощалась, теряя жизненную силу. Она всё больше чувствовала, как её тело слабеет, а силы покидают её. В конце концов, её магия сжала её сердце, и её кровь стала её погибелью. Она умерла от собственного истощения, оставив лишь пустое тело и следы кровавых путей, которые теперь могут быть использованы теми, кто осмелится познать её дар.       Некромантка       Та, что управляла мертвыми       Она могла оживлять мертвых, но лишь как бездушные марионетки. Тела не имели своего разума, их движения были её волей. Она могла заставить их выполнять любые команды, управлять ими, как ожившими игрушками. Но однажды, ослеплённая своей властью, она пыталась нарушить запретное — вкусить смертный грех, влечься к мёртвому телу, которое под её контролем было лишь пустой оболочкой. Это привело к страшной болезни, от которой её тело разрушилось. Она умерла, оставив за собой лишь зловоние и пустые тела, что больше не могли служить её воле. Те, кто обладал ее даром некромантии, могли повелевать мёртвыми, управлять их пустыми телами, заставлять их выполнять любые приказы.       Звероликая       Та, что превращалась в зверя       Она могла превращаться в любое существо, которое она хотела — в волка, тигра, орла, даже в самое опасное чудовище. Каждое превращение забирало часть её человеческой сущности, и с каждым новым обличием она становилась всё менее похожа на себя. Чем больше она превращалась, тем меньше могла вспомнить, кем была раньше. Когда она превратилась в зверя в последний раз, её человеческое «я» исчезло совсем. Она осталась в теле зверя, забыв своё имя, забыв свою душу, и не вернулась обратно. Теперь её магия живёт в зверях и в тех, кто имеет ее дар, но сама она утратила себя навсегда.       Повелевающая временем       Та, что могла остановить и вернуть время       Она могла замедлять или ускорять время, стирать мгновения, как если бы они никогда не существовали, или же возвращать их назад, в прошлое. Всё, что она касалась, становилось её подданным: человек мог прожить мгновение, а потом вернуться к тому же месту, словно время не коснулось его. Но её сила была опасной — с каждым изменением времени её собственная реальность становилась всё более зыбкой, и она начинала забывать, в каком времени она на самом деле живёт. В конечном счёте она пыталась вернуть себе моменты, которых никогда не было, и в этом искажённом времени она исчезла, оставив за собой лишь пустоту, в которой время больше не имело власти.       Плетеница       Та, что плела судьбы       Она видела нити судеб, переплетала их, создавая новые пути и возможности для людей. С помощью этой магии она могла изменить чью-то жизнь, нарушить естественный ход событий, привязав судьбы к её воле. Но однажды, в попытке изменить свою собственную судьбу, она запуталась в своих собственных нитях. С каждым шагом, с каждым переплетением она всё глубже теряла себя, её сознание распадалось на кусочки, а судьбы, которые она создавала, становились всё более нестабильными. В конце концов, она исчезла, но её магия осталась — её нити всё ещё тянутся, переплетаясь между людьми, их судьбами и решениями.       Защитница       Та, что охраняла       Она могла защищать людей, особенно тех, кто был уязвим — детей, стариков, беззащитных. Её магия была как невидимый щит, который не пропускал ни одну угрозу. Но когда её собственный ребёнок погиб, она осознала свою беспомощность. Все её силы не смогли уберечь самое дорогое для неё. Разрушенная горем и чувством вины, она не выдержала этого удара и покончила с собой.       Безмолвная       Та, что знала все языки, но не говорила       Она понимала любую речь, любые языки — от древних рукописей до современных слов. Но сама она никогда не произносила ни одного звука. Её сила заключалась в молчании: она могла расшифровывать и понимать любые слова, улавливать тонкие нюансы общения, но не могла произнести ни слова. Те, кто обладал частичкой её дара, могли быстро изучать и понимать новые языки, воспринимая их интуитивно. Когда её пытали, чтобы заставить заговорить, она лишь улыбалась, но оставалась безмолвной. В конце концов, она ушла, но её дар продолжает жить в других. Последнее пророчество Перед смертью все тринадцать оставили заветы: «Когда вернётся Алая — мы проснёмся вновь.» Они ждут. Они помнят. Они хотят, чтобы их история повторилась… Но на этот раз — с другим концом. Ведь история любит повторяться. Особенно — когда её забывают. «В ночь, когда тринадцатая луна освещает землю, говорят, они собираются вместе — чтобы вспомнить ту, что была первой»