Экзорцизм святого духа

— Карлайл просил привезти тебя к нему, — первое, что сказал Джаспер, когда они сели в его машину. Луиза только пристегнула ремень безопасности. Ее пальцы слегка подрагивали после всплеска адреналина в крови, слишком непривычное ощущение для тела Арии, вот и отходила она дольше, много дольше обычного. Непривычно даже. За окном начинало темнеть, что означало, что проспала она не просто весь школьный день, но почти весь вечер, сейчас наверняка часов шесть-семь. Лес, окружающий здание, казался мрачным частоколом вечно-зеленых кольев. То и дело виднелись вороны, которые взмывали в воздух, протяжно каркая. И если Лу определила верно, то компанию им составляли орлы и ястребы. Робертс никогда не была сильна в орнитологии, как и ботанике. Впрочем, это ей было и не нужно. Знала, как выглядят скорпионьи и змеиные гнезда, да как со стервятниками не пересечься. Остальное волновало ее мало. Джаспер замер за рулем и кашлянул, привлекая внимание Лу. Она наконец оторвала свой взгляд от мрачного леса, в котором то и дело что-то сверкало красным, словно кто-то оставил осколок стекла, и тот теперь отражал от себя закатное солнце. Луиза поежилась. И слегка задвинула голову, пряча за железо. Слишком уж отблеск напоминал ей прицел вражеской винтовки. Пальцы сжались в кулак, вызывая отрезвляющую боль в левой руке. Кровь засочилась сквозь бинт, оставляя ярко-красные пятна на джинсах. Лу перевела взгляд на Майора, который, казалось, смотрел с беспокойством, честно говоря, у него была такая постная мина большую часть времени, что удивительно, как Лу умудрялась распознавать все эти еле заметные эмоции. Может, дело в том, что она жизнь прожила с такими людьми? — А у меня есть выбор? — криво усмехнулась она, не отводя взгляд. Мужчина поджал губы и выдохнул. Иногда он вел себя как человек, чаще как статуя, но казалось, что Элис, да и Лу, могли вытащить из него людское. Элис за счет любви и счастья. Лу же… Лу скорее выводила его на раздражение и беспокойство за счет своего крайне безответственного поведения. — У тебя всегда есть выбор, — произнес он. Из нее вырвался невеселый смешок. Тоже пиздит, как и Карлайл, и Элис. Хотя о чем она — ложь для них столь же естественна, как для Лу желание сдохнуть. Мотор тихо рычал, сжигая топливо в никуда, зато печка работала, заставляя даже продрогшие кости наполниться теплом. Было настолько жарко, что Лу сняла с себя шапку и расстегнула жилетку. В салоне пахло новизной, словно машина была только куплена, но, скорее всего, это связано с не совсем человеческой сущностью ее спутника. Луиза вытащила из кармана плеер, начиная разматывать наушники. — То есть, если я скажу, что в гробу видала твоего отца и медосмотр, то ты повезешь меня домой и даже не накачаешь, чтобы я уснула и ничего не натворила? — она скорее ощутила, как мужчина помрачнел, чем увидела, просто зрачок у него сузился, как у хищника. Джаспер выдохнул и наконец тронулся с места. — Я хотел бы уважать твой выбор, — мягко начал он, — но не могу. — Я хотела бы сказать, что понимаю, — передразнила его тон, — но могу только послать нахуй. Последние слова она выплюнула с тихим рычанием. — Я не повезу тебя к Карлайлу, — все же сказал Уитлок, разгоняя машину, — но и оставить твою руку без присмотра не могу. Лу только закатила глаза, но все же кивнула. Карлайл приводил ее в чувство замешательства. Слишком ярко контрастировал с желанием умереть, как-то мешал сосредоточиться. Лу пугала его живость, то, с какой легкостью он мог ее понять, как мягко помогал успокоиться. Доктор, казалось, имел сверхспособность привязывать к себе. Лу это не нравилось. Лу вообще мало что нравилось в нынешнем положении. Почти ничего, честно говоря. И то, что со дня на день вернется Руперт и начнет ебать ей мозги, и то, что жизнь у нее пиздец без светлого будущего. Луиза все понять не может, почему к ней пристали Каллены, что им нужно. И почему понять не могут, что у Арии нет жизни, будущего и хоть чего-то. Следовательно, и у Лу тоже. Все, что она может, — это умереть на своих условиях. Но, должно быть, они просто не могут этого осознать. Самоубийство действительно единственный выход. По крайней мере для Луизы. Сердце сдавливала тревожность. Казалось, кто-то засунул руку, протиснул сквозь тонкие ребра прямо к органу и сдавил, заставляя кровь вытекать, как грязную воду из губки. Ей некомфортно в собственном теле, неприятно, что мир так и норовит послать ее нахуй со своими потребностями. Разве это столь сложно — оставить ее в покое? За окном проносится лес. Лу леса не сильно любит, слишком шумно, плохой обзор и слишком много мест для засады. Будь у нее нож или же пистолет, то она могла бы хоть отбиться от хищников, будь у нее пистолет, то она выстрелила бы себе в голову, защитила бы себя от острых когтей-клыков-вражеских-пуль. Но выбор ей не дают. Луиза скучает по Сэмми и Рику, очень скучает по Бекс. Да, в конечном итоге как пара они не сошлись, в конечном итоге вместе быть не смогли, но все же они были друзьями, были дороги друг другу. Ребекка наверняка рыдала на ее похоронах, как и Сэмми, а вот Рик только глотал бы тихие слезы и тер бы глаза рукавом, словно плакать позорно. Что Лу, что он были из этой токсичной категории людей, которые считали, что проявлять подобные эмоции — слабость. Луизе это втолковали в армии. Она же женщина, ей вообще нельзя было истерить, плакать или же расстраиваться, сразу появлялись люди вокруг, которые тыкали ее в это носом и тихо смеялись под нос. А что еще ожидать от бабы? У тебя ПМС, Робертс? Может, домой к мамочке? Тебе ребенка организовать? Тогда отправят обратно на кухню. Лу привыкла игнорировать эти слова, но все же кое-что и подчерпнула. Например: плачущих людей всерьез не воспринимают, эмоциональных людей тем более. Поняла, что злиться можно, а вот плакать? Плакать нельзя. И Рик был таким же. Столь же тщательно прятал свою довольно ранимую натуру за шутками и сарказмом, столь же отчаянно злился вместо слез. Луиза улыбнулась. Этот кремень наверняка рыдал, когда взял своего ребенка на руки. Кто же у них с Каталиной родился? Может, после смерти Лу женщина уговорила своего мужа перестать рисковать шкурой и задуматься о ребенке и своей безопасности? Луиза очень на это надеется. Ей правда жалко, что мелкого так на руках и не подержала. Каталина у Рика была красоткой, лялька наверняка была столь же миловидной. Или малютке не повезло, и мордой пошла в Рика. Вот кто был страшным, как противотанковая мина. Из нее вырвался смешок. Джаспер скосил взгляд, но так и продолжил вести машину в сторону ее дома, как мужчина и обещал, в больницу она не поехала. По крайней мере, съезд они проехали. — С ними все в порядке, — внезапно произнес мужчина. Луиза закатила глаза, продолжая теребить наушники в пальцах. — Конечно, в порядке, — устало прошептала, не понимая, откуда в ней столько уверенности в этом факте, — в отличие от меня, инстинкт самосохранения у них работает на все сто. Джаспер тихо рассмеялся и прибавил газ. Он сейчас явно превышал миль на двадцать, но с его реакцией в этом не было ничего страшного. К тому же Лу обожала гонять. Когда у нее было время, то она с удовольствием вывозила свой Кавазаки на трек и наматывала круги до посинения. Была в этом какая-то романтика — пустой трек, орущий в ушах рок, адреналин в крови и бешеная скорость. — А я думал, что обычно наоборот, — мужчина подмигнул ей, явно издеваясь. — Обычно — скучно, Майор, — проворчала она, все же вставив наушник и включив первую песню. Голос Фредди Меркьюри отвлек от окна. Давно она Queen не слушала, поразительно долго. Она скосила взгляд на Джаспера, тот начал отстукивать ритм на руле. Палится, конечно, безбожно, но Лу не будет его дергать. Только прибавила громкости. Могла бы подключить плеер к машине, но как это сделать, не помнила. Все же она привыкла к своему две тысячи двадцатому, а теперь она… Боже, она даже и не поинтересовалась, какой сейчас год. Хотя, с другой стороны, какая разница. Спустя полчаса поездки они наконец подъехали к дому, который выглядел еще более неприветливо, чем вчера. Джаспер выбрался из машины, дождался, когда вылезет Лу. Вытащил с заднего сиденья ее сумку с тетрадками, которую она могла бы и сама понести, но… Вот в этом переупрямить Уитлока у нее не получалось. Постоянно напоминал ей о том, что она могла спровоцировать приступ, а теперь еще смотрел на ее руку, так и говоря, что она должна молчать в тряпочку. Честно говоря, Лу почти привыкла к тому, что вещи за нее таскают все и сразу. Даже Розали как-то раз забрала у нее сумку, ворча что-то о безответственности. Розали вообще была крайне любопытной. Старательно делала вид, что Лу ей не интересна, но то и дело Робертс ловила на себе любопытствующие взгляды. Джаспер позволил ей войти в дом первой. Пока сам открыл багажник и со смешком достал абсолютно новую аптечку. Луиза скривилась. Элис начала ее раздражать. Казалось, что Лу, что бы ни делала, не могла избавиться от пристального внимания провидицы. — Она просто беспокоится, — в ответ на ее раздражение отозвался Джаспер. — Она лезет не в свое дело, — проворчала Лу, — я ей не подруга. Уитлок поджал губы. — Она тебе еще не подруга, — все же сказал он, — но ты ей уже. Луиза хотела бы сказать, что это не ее проблемы, но не могла произнести ни слова. Когда они вошли в дом, то ее передернуло, казалось, что мороз так и поселился внутри ветхого, старого здания. Кружевные шторы колыхались от сквозняка, а скрипящие половицы напоминали смешки. Лу включила свет. Лампочки моргнули, но все же загорелись, придавая дому абсолютно неподходящее тепло. Место было слишком тихим. Капитан привыкла к тому, что стоит ей войти домой, как моментально начинал радостно лаять Росси, прыгая на задних лапах и пытаясь вылизать ей лицо. Джаспер уже возился с термостатом, явно пытаясь заставить старый бойлер работать. Но, видимо, что-то с ним случилось, потому что мужчина покачал головой и пошел к камину, чтобы зажечь его. Лу была не против. Она определенно продрогла после приятной и, главное, теплой поездки в машине. Ее пальцы мяли плед на диване прямо перед камином, она не решалась сесть. Она ненавидела это чувство чуждости в этом месте. Ее раздражало, что она не могла вздохнуть, не могла пошевелиться без вечного ощущения осуждения, словно сочащегося из стен, паркета и даже потолка. Лу вроде и не испытывает чувства вины за отнятую жизнь, она вроде и не делала ничего с Арией. Но не может не испытывать горечь. А как иначе. Ребенок был мертв. А это всегда трагедия. Джаспер поманил ее, доставая бинты и спирт. — А ты точно знаешь, что делать? Когда в последний раз перевязкой занимался? — Майор закатил глаза и устало выдохнул. — Мне позвонить Карлайлу? — спросил он, зная ответ наперед. — Предпочту, чтобы мозги мне сегодня не ебали, — усмехнулась она, падая на старый скрипучий диван. Лу недолго выдержала в тишине, пока Джаспер не начал, сходила к колонкам и подключила свой плеер, чтобы хоть как-то разбавить это царство мертвых. Это сравнение вызвало смех. Да уж. Дом мертвый, она тоже, да и Джаспера живым назвать сложно. Вот и получается абсолютно мертвое царство. По гостиной разливается тихий рок вперемешку с рок-н-роллом, иногда встречалась какая-то галимая попса, но Лу только замирает на диване. Так же, как и вчера вечером с Карлайлом. Мягкий огонь из камина играл на фарфоровом лице майора, жар, исходящий от огня, напоминал раскаленный песок, все, о чем мечтает Лу, — оказаться в пустыне. Она не обращает внимания на перевязку, просто закрывает глаза, ощущая наигранное спокойствие. Джаспер явно решил повторить действия Карлайла. И если ему спящая Лу досталась из-за того, что Робертс перестаралась, то Джаспер давил, разжигая спокойствие и усталость, так и заставляя ее перестать сопротивляться. Капитан только мрачно продирает глаза и старается сочиться злостью, как бы намекая, где она видала методы Майора. — Тварина, — еле ворочая языком, просипела Лу. Джаспер только хмыкнул, но спорить не стал. Продолжил обрабатывать спиртом, антисептиком, а потом по новой бинтовать. Рука была в мясо. Лу точно видела белые сухожилия или даже кости. Как же она так умудрилась. А главное, когда в последний раз ее настолько крыло от ярости. Смерть Джека? Или… Лу выдохнула, понятия не имеет. У нее редко были подобные вспышки. Очень редко. Даже во время активной службы раза два или три. Когда обработка руки заканчивается, раздается звонок. Не ее телефон. Лу его отключила и перестала использовать. К тому же она не знала пароль, так что в принципе не могла в него зайти. А гадать? У нее что, других дел нет? Да и Лу все планирует на тот свет отправиться, и как можно скорее. Это все ее уже заебало. Нет, не так.

З А Е Б А Л О

Так лучше, так вернее. — Да, — мягкий голос Джаспера крайне приятно обволакивал, но Лу все еще пытается сопротивляться. Спать не хотелось. Робертс прекрасно знала, что все закончится кошмарами. Так всегда было, так всегда будет. А это значит, что когда завтра вернётся Руперт, то общаться он будет с зомбарем не первой свежести. И даже не второй. Умертвие, что не знает, что такое сон. Мозгоправ. Ей нужен мозгоправ. Ну или револьвер. Второе предпочтительнее. — Все в порядке, я осмотрел руку, — на нее накинули плед, который не пойми каким образом оказался в этом доме. — Живая я, Док, — к сожалению. Джаспер закатил глаза и выдал ей в руки миску с едой, должно быть, она на пару секунд задремала. Лу лениво начала клевать что-то явно заказанное через курьера. Лу не помнит, чтобы в этом доме была паста. Так что тут и Шерлоком быть не нужно, чтобы догадаться. Уитлок терпеливо слушал, что ему говорят по телефону, изредка кивая. Возможно, Карлайл объяснял, что с ней делать. А может, и не он был. С чего она вообще решила, что Джаспер говорил именно с отцом, он мог и с Элис разговаривать. Голова у нее кружилась. И Лу до ужаса надеется, что они не будут держать ее в вечном околообморочном состоянии, чтобы за ней было присматривать проще. Это было бы как-то жутко. И попахивало бы криминальщиной. — Да, я понял, — продолжил говорить мужчина, забирая почти пустую тарелку. Луизу подняли на руки и понесли в сторону комнаты. Она непроизвольно сжимается калачиком, вжимает голову в колени, пытается сжать ослабшие пальцы, но все, что может, — это дернуть мышцами. Голос Джаспера закрывал веки, ее это раздражало, то, с какой легкостью он вынуждал ее терять сознание. А к утру наверняка Руперт уже будет в доме, или кто еще, чтобы не дать ей и на секунду остаться одной. Честно ли это? Нет. В ее понимании Лу имела право даже на такой страшный и жуткий выбор. Под ними скрипели половицы, когда они дошли до ее комнаты. В ней пахло чем-то неприятным, словно что-то сдохло, но Уитлок, казалось, запах не заметил, или Лу уже едет крышей, что тоже вполне возможно. Ее опустили на кровать. Обычно Робертс носила кого-то на руках. Особенно это нравилось Бекс, она так мило розовела щеками и так очаровательно прятала лицо в плече Луизы, что все, о чем капитан могла думать, — как бы носить ее почаще. Врач была так прекрасна в своем смущении, она еще хихикала тихонько под нос и говорила, что всегда мечтала быть принцессой. Лу была не прочь сыграть для нее роль принца. Теперь же, когда на руках носили Робертс, то она все пыталась понять, в чем прелесть. Пока это только напоминание о никчемности ее нового тела и ничего более. — Я, кажется, говорила, что имею право испытывать, что испытываю, — устало произнесла, сжимаясь в точку на кровати. — Не такое, — Джаспер присел на край кровати, — такое никто испытывать не должен. Она мотает головой. — Это мое, — упрямо шепчет. — Но не должно таковым быть, — ровно отрезает. Возможно, он прав. — Почему? — совсем уж тихо, еле слышно. Он замер на мгновение, перестав дышать и подавать даже минимальные признаки жизни. В темноте его скулы выглядели острее, а светлые пшеничные волосы напоминали по цвету пепел. С глубокими тенями под глазами он выглядел словно хищник, словно ему на самом деле много больше лет. Луиза тоже замерла. — Потому что я прошел через нечто похожее, — отозвался через пару минут он. — Тогда почему ты еще жив? — она не собирается с ним спорить, Луиза понятия не имеет, что именно случилось с Уитлоком, но он ощущал ее эмоции, а значит, мог сравнивать, в отличие от нее. Мужчина перевел мрачный взгляд прямо на нее, вынуждая подобраться, как перед атакой. — Потому что не хватило храбрости все завершить, — их лица отражения, одинаковые загнанные гримасы, одинаковое отчаяние на кончике языка. Луиза кивает. — Жалеешь? — он только еле заметно усмехается и опускает голову. — Нет, — неожиданно твердо проговаривает. Джаспер слегка горбился, заставляя рубашку натянуться на спине, показывая ряд тонких позвонков, которые напоминали ряд кольев. — Думаешь, и я не буду? — насмешливо отозвалась она, переведя взгляд в потолок. — Время покажет. Лу отчаянно захохотала, почувствовала, как из глаз выступили слезы. — Не нужно мне это время, Майор, — прохрипела Луиза. Воцарилось молчание. Снизу так и раздавалась тихая музыка, убаюкивая ее окончательно. Луиза засыпает, ее тело больше не способно противиться усталости, даже если она навязана кем-то иным, даже если она и без того проспала весь день. Она чувствует подступающую тревогу. — Отдай, — слышится бархатистый голос, — не твое. Ненависть расцветает в груди алым жгучим цветком рыжей гнили. Отравляет ее сердце, легкие, заставляет источать легкий запах смерти и ужаса. На ухо продолжают шептать слова, продолжают просить о чем-то, что-то сделать. Луиза чувствует ком в горле, как ее плечи раздирают в мясо, как кожу сдирают веревки, как кости ломаются с тихим хрустом. — Впусти, позволь войти, — у голоса появляется омерзительный восточный акцент. Под веками мерцает огонь масляной лампы, на коже молнией разбегаются ожоги и порезы. Боль застревает криком в легких, из нее льется желчь и ненависть, Лиза пропахла смертью и желанием убить. Никто не придет. Ее оставят умирать в плену под пытками, не дадут напоследок увидеть чистейшее аквамариновое небо, вкусить соль океана. Лу умрет. Если не выполнит просьбу. Если не сдастся. — Позволь войти, — шепчет бархат, протекая словами в барабанные перепонки. И она так хочет отчаянно согласиться. Темнота становится родной, масляная лампа больше не дарит свет, погасла, а камера покрылась инеем. Ей холодно, словно от кровоподтеков, словно кто-то оставил ее умирать на этом пыльном ледяном полу, а жизнь красной струей утекала из тела. В маленьком окошке горели красные звезды, насмешливо щурили свои хищные зрачки, наполняя пространство своим вечным зловонием. Луиза дышать не может, не может шевелиться. Рассматривает дверной проем в детскую, не ее комнату. В проеме кто-то стоял. Каждая мышца в теле напряглась. Тень извивалась причудливой формой, напоминая утреннюю дымку, звезды смотрели сотней глаз, вопрошая все одну и ту же вещь. — Позволь войти, — шепчет тьма, рот напоминает провал, из которого падали жгуты-черви. Робертс напрягает связки, чтобы заорать, привлечь внимание. Заставить марево кошмара наконец исчезнуть. Лу только мычит, противно воет еле слышно. Тварь словно непонимающе замирает в проходе, не смея дергаться. Лу невольно моргает. Тень исчезает, как и паралич. Луиза судорожно проводит рукой по мокрому от пота лбу. Чувствует дрожь в пальцах, так и вперив свой взгляд в дверной проем. Кто-то здесь был. Кто-то вошел в ее дом и со сверхъестественной скоростью сбежал прочь, пока она не пришла в себя. Лу стиснула зубы и посмотрела на будильник у кровати. Три часа ночи. И кому же не спится в такое время? У кого же есть такая милая привычка следить за другими людьми? Она нахуй убьет Эдварда Каллена.

***

Лу ночью не спит, боится засыпать, прекрасно зная, что ждут ее кошмары. Целая неделя проходит, адская, ебанутая неделя без нормального сна, с Рупертом, который у нее уже в печенках, и вечным мозгоебством. Ария, тебе стоит задуматься… Ария, учеба на дому — это не страшно… Ария, почему ты не говоришь со мной? Что случилось? Ария? Ария! Луиза теперь рада, что рядом нет оружия, потому что она трижды была готова заколоть Руперта. Она в каждой тени видит врага, она медленно (нет) едет крышей. Каждую ночь стоит ей задремать, как появляется Каллен, просто стоит в дверном проеме и пялится. Лу пыталась намекнуть заклеенными окнами, чесноком над дверью в ее комнату. Лу установила пару камер в своей комнате. Пока Эдварда запечатлеть не удалось, но это только пока. Ебаный мудень всю неделю вырубал электронику в доме. А в школе при этом тварь такая не появлялся. Но ничего, Лу умеет ждать, она пока точит свою ненависть и раздражение. А еще мастерит в гараже огнемет. Получается хуёво, запчастей нет, но ничего, это она разогревается. Во время занятий Джаспер ее буквально усыпляет, оттаскивает к медсестре, оставляет там мучаться от кошмаров, а потом отвозит домой, где все по новой. Луиза — пороховая бочка, которая вот-вот рванет. Да так, что от Форкса не останется и следа. Внутри у нее звереет ядерная зима, которой так хочется поделиться с окружающими. Право слово, она не жадная. Ей не жалко, она со всеми поделится. Луизу всегда учили быть щедрой. Мир стал сплошным пятном из ночных кошмаров, мрачного лица Руперта и боли в левой руке. Еще немного — и доведет себя до обморока, вот Карлайл обрадуется возможности запереть ее в больнице на пару дней, если не недель. Вечный дождь Форкса вымораживал до мышц, костей, костного мозга… вечный дождь Форкса напоминал каскад вражеских атак. Рев автоматной очереди. Предвещал смерть и боль, и столько, мать его, сражений. У нее ломка, Лу хочет размозжить кому-нибудь череп, ощутить азарт войны на кончике языка, почувствовать, как адреналин бальзамом проходится по венам, заполняя собой каждую клеточку. Лу жить без этого не может, не хочет, не будет… Все колюще-режущее вернулось обратно в дом, но доступа у Лу нет. Просто нет. Она не может вскрыть себе вены. Руперт, блять, следит. Беспокоится. Но что Луиза может сделать? Он ей никто. Да и дочь его мертва уже почти месяц. Толпа расходится перед ней. Слышатся тихие шепотки. Боятся, их страх проходится по инстинктам, заставляет Лу чуть ли не с пенной у рта рычать, загоняя дичь как можно дальше в угол. Сожрать — вот что она хочет, разодрать на куски и впиться зубами в глотку. Лу звереет, как во время плена, как во время худших дней войны. Лу откатывается к первобытным инстинктам. Дети расступаются, словно понимают, словно знают, что Лу лиса в курятнике, что клыки у нее в крови, а в глазах бешенство. Она скалится, облизывается, ища свою жертву. Глазами бегает от макушки до макушки. Рыщет. И находит. Конечно находит. Иначе и быть не может. Эдвард дергается, чувствует взгляд на своем затылке. Луиза тянет губы в безумной усмешке. Побежишь? — ехидно в мыслях спрашивает она. — Пожалуйста, пожалуйста, побеги, Эдвард, я так хочу тебя загнать. Каллен дернулся вновь, сделал шаг в сторону раздевалок, словно Лу это остановит. Джаспер хотел ее перехватить, как и остальные Каллены, но Робертс довольно быстро затерялась в толпе и напоследок одарила Уитлока таким взглядом, что дурно стало окружающим ребятам, и те отшатнулись. Шаги у нее твердые, несмотря на головную боль и желание сдохнуть в канаве прямо сейчас. Череп, казалось, раскалывался, она ощущала пульсирующую боль прямо в виске, но внимания не обращала, да и зачем? У нее под носом дичь, отвлекаться нельзя, а то еще сбежит куда. Лу почти мурлыкает, открывает нараспашку дверь и одним взглядом заставляет школоту свалить. — Каллен, — протяжно тянет, — прятаться удумал? — Боже, Лу, — нервно сглотнул Эдвард, выходя из-за шкафчиков, — это мужская раздевалка. — Для тебя капитан Робертс, гнида ебаная, — не теряя свой тон, прошипела она, толкая парня в плечи. Ему приходится отступить. — Слышь сюда, гондон штопаный, — Лу схватила его за ворот и наклонила к себе, — ты в конец охуел? Думаешь, можешь ко мне домой как к себе ходить? — Л… Капитан, — споткнулся на обращении, но, заглянув ей в глаза, все же исправился. — Молчать, — рявкнула она. — Папочка тебя манерам не учил, не пояснял, что проникновение в чужой дом — это статья? Так я поясню. Еще хоть, сука, раз я увижу даже тень, похожую на тебя, у себя дома, то лично познакомлю с моим домашним огнеметом. А потом и с полицией. Ты у меня на нарах сидеть будешь как особо опасная тварь… Луиза опустилась до опасного шипящего шепота. — …такую устрою жизнь, что сам взвоешь… — Лу говорила, отключив фильтр на языке, просто произносила угрозу за угрозой, просто сжимала до побеления пальцы больной руки, заставляя кровь просачиваться сквозь бинты и впитываться в ворот школьной футболки Эдварда. — Капиш? — спросила Луиза. — Потому что это первый и последний раз, когда мы с тобой говорим на эту тему. — Ты истекаешь кровью… — Это меньшая из твоих проблем, — она хотела дернуть его вновь, но Эдвард замер и просто застыл. — Ты понял или нет? — К… — Да или нет? — прорычала Лу. В раздевалке повисла тишина. Возможно, он пытался прочитать мысли, но те скакали как блохи, Лу сама не знала, как функционирует. Просто продолжала стоять из чистого упрямства. — Понял. Робертс выдержала секунду и сделала пару шагов назад, собираясь выйти из раздевалки. Она делает шаг, второй — и падает. Лу видит чёрное.

***

…ридор непривычно тихий, словно вся школа разом вымерла, оставив Робертс совершенно одну. Единственный звук — писк в ушах, даже сердца в груди не слышно. Лу проводит рукой по чёрной футболке, комкая ткань ровно над местом, где должен быть стук. Но не чувствует даже лёгкой вибрации, не то что мощных привычных ударов. Тени скользили по полу, извивались змеями на краю сознания. Взгляд всё скользит по стенам и шкафчикам, не задерживается на многочисленных постерах, которые рассказывали о вреде наркотиков, курения и непримиримости к буллингу. Лу только трёт мыльные глаза, идя в сторону медпункта. Удивительно, но сегодня ничего не болело, ничего не ныло. Только голова ватная да ноги свинцовые — она словно прямо сейчас хлопнется в обморок. В редких окнах коридора виднелся яркий солнечный свет, такой яркий, словно она вновь в пустыне. Лучи оставляли мягкие поцелуи на коже, ласково забирались под естество, расцветали янтарём внутри. Луиза тихо улыбается, не обращая внимания на усталость. Просто идёт. Шаги у неё эхом разносятся по безлюдному коридору. Кабинет медсестры был пуст. Должно быть, женщина куда-то ушла. Лу плевать. Она просто забирается с ногами на кровать, чтобы радостно проспать все уроки. Честно говоря, она уже и не помнит, зачем сюда пришла. Для чего ей понадобилась медсестра. В голове свинец и вата, мысли лениво-медленные, нечёткие. В любой другой день просто бы посидела в классе или поспала бы за партой. Но сегодня захотелось пойти в кабинет. Просто так. Потому что ей показалось это верным. А интуиции Лу доверяла всегда. Лу сворачивается калачиком на покрывале, расслабленно прикрывает глаза. Никто её не трогает, наконец она одна, и всё нормально. Всё хорошо. Нет боли, нет напоминаний, что тело не её. Всё хо-ро-шо. Лу только начинает дремать, как раздаётся стук. — Позволь войти, — бархатистый голос напоминал Карлайла. Или Бекс. Лу даже готова поклясться, что говорил Джек. Пальцы комкают ослепительно-белые простыни. Было режуще светло, словно солнце поселилось в стенах. Лу со стоном поднимает голову от невозможно горячей подушки. Стук повторяется. — Позволь войти, — повторяет Фрэнк или Рик, Лу всё понять не может, чей голос. Её горло сжимает спазм, голос застревает в глотке. Она хотела было разрешить. Хотела сказать: войди. Но замирает. Что-то было не так. Внутри как-то тревожно. Лу трёт переносицу, по привычке сжимает левую ладонь… Но боли нет. Она что-то выпила? Обезболивающее? Луиза смотрит на свои размытые руки, трёт глаза ещё раз. И ещё. Пальцы бегают, исчезают, появляются, но на месте не стоят. Её накачали? Кто и чем? Стук отдаётся вибрацией в теле. — Позволь войти, — голос стал громче и явно злее. Луиза вскакивает с кровати, видит огромную, неестественную тень, сочащуюся из-под дверного проёма. Тень всё меняет форму, по краям размывается дымкой. Что?.. Раздаётся знакомый свист. Знакомая до ненависти мелодия. Мелодия, которую постоянно насвистывал Джек. Так же раздражающе мимо, так же неправильно. Лу помнит её до секунды, знает наизусть. Но Джек мёртв. Джек… Следующий стук заставляет вздрогнуть. Луиза пятится назад в поисках оружия. Дверь дрожит, сопровождаемая ударами грома. Казалось, древесина разлетится в щепки. — Позволь… — рык. — Не твоё, отдай… позволь!.. Комната слишком яркая, теряет очертания, кажется абсолютно… — ПОЗВОЛЬ ВОЙТИ! — рёв перестал быть человеческим. Лу не уверена, что он когда-либо им был. Что происходит? Тень тянется к ней, открывает пропасть вместо рта, тянет руки к ногам, хочет поймать за лодыжки. Слова сливаются в кашу, она перестаёт понимать. Это кошмар. Это должен быть кошмар. Иных вариантов нет. Или Лу сошла с ума. Она делает шаги к стене. Оружия нет. Она так умрёт. Не поймают. Ей нужно бежать. Лу пытается дышать, ощущая подступающий ужас. Что ей делать? Что ей, блять?.. Стук становится громче, отзывается страхом в сердце. Иррациональным страхом. Неверным. Не её. Лу закрывает глаза, кусает губу, но не ощущает боли, тихо смеётся под нос. Ей нужен выход. И если через дверь выйти нельзя, то… Она оскалилась, глядя в окно. Лодыжку оплетает раскалённый огонь и тянет прочь. Робертс почти касается холодной поверхности стекла. Лу кричит, пытается отодрать темноту от своей кожи. Но не может. Блять. Её тянет на дно. Блять. Вместо тени — провал. Пальцы цепляются за скользкий пол. Ногти ломаются с мерзким хрустом. Красная кровь столь ярко горит на белоснежном полу. Нет. Её тянет всё глубже, кровавые борозды остаются, пока она цепляется, пока старается себя спасти. Нет. Лу падает дальше, видит, как мир становится чёрным. — Лу? — голос бархатистый, слишком идеальный. Луиза выворачивается, скатывается откуда-то, дезориентированно вертит головой, пригвождённая к полу. — Мисс Лу? — Луиза ищет оружие, ищет способ себя защитить. Она зарычала, когда не нашла ничего. Нет. Её окатило спокойствием. — Капитан? — голос… Голос Джаспера. Луиза распахивает глаза и видит обеспокоенные янтарные глаза. — Ты знаешь, где ты? — тихий вопрос. — Да, — хрипло отзывается она. Горло свела судорога, так больно. Она тихо смеётся. Ей больно. Она жива. Просто какого хуя? Ебаный, блять… — Ты помнишь, что произошло? — Джаспер присел на корточки и медленно протянул ей руку, чтобы помочь встать. — Я… — она ощущает подступающую тошноту. — Я… я говорила с Калленом, а… — Ты потеряла сознание, когда хотела выйти из раздевалки. Ударилась головой, — мягко произнёс Майор. — Сотрясение? — это объяснило бы кошмар. — Нет, — ответил Карлайл за него. Он стоял за спиной Джаспера и мрачно рассматривал Лу. — Сотрясения нет. — Это потому что сотрясаться нечему, Док, — весело проговорила она. — Что-то мы часто с вами видимся. Если так хотите провести время в моей компании, то можете просто пригласить поужинать. Джаспер устало выдохнул. Луиза громко рассмеялась.

***

За окном темно, даже фонарные столбы на территории больницы не помогали справиться с мраком. Лу трет грудь там, где должен быть ее жетон. Жетона нет. Есть мертвец. Только у мертвецов жетонов нет. Отчаяние заполняет лёгкие, как монтажная пена. Лу всегда забавляло, как она столь быстро умножается в объеме, как облако. Часами могла наблюдать за тем, как дядя Френк что-то строит. Френк довольно быстро просек, что маленькая пигалица визжит и хлопает в ладошки при виде этого чуда света, и просто ради ее веселья строил бесформенные конструкции, которые как живые росли и извивались. Отчаяние тоже росло, еще немного — и места для воздуха не останется. Злость мерно бурлила в крови, усталость засела где-то в сердце. Отсутствие Джаспера вынуждало Лу принимать реальность. Вспоминать, что она готова была напасть на Карлайла и Уитлока, что, будь Каллены обычными людьми, то все закончилось бы паршиво. Возможно, смертью. Не ее, с довольно большой вероятностью. Луиза едет крышей и в скором времени станет опасна для людей. Ее кошмары слишком… реальные, слишком яркие. Луиза не думала, что все дойдет до такого. Если говорить откровенно, то эти кошмары в разы хуже тех, что она испытывала после плена. А те… Робертс даже вспоминать не хочет. Тогда ей понадобились не просто месяцы терапии, чтобы вернуться обратно в поле. Целый год, целый год проверок, терапии и прочей поеботы, чтобы вновь выйти на войну, чтобы взять в руки оружие. Чтобы перестать думать о людях вокруг как о врагах. И научиться делать это вновь. Карлайл смотрит на нее с беспокойством, нет, тревогой, поджимает губы. Самое мерзкое — он молчит, словно не знает, что сказать, какой вопрос задать или с чего начать разъяснения. Все, что мужчина сделал, — это тихо попросил Джаспера удалиться. Стоило ей успокоиться, полностью прийти в себя, как в палату вбежал взволнованный и красный Руперт. У мужчины были воспаленные глаза, видно, что плакал. Взгляд был влажным и болезненным, он с ужасом смотрел на Лу, поджимая губы. Под всеми слоями свитеров и кофт у него бешено поднималась и опускалась грудь, рот был неприятно открыт, словно Руперт — рыба, которую выбросили на сушу. Пару секунд он просто смотрит, просто разглядывает Лу. — Я забираю тебя из школы. Лу молча смотрела в свои коленки, ощущая глухое раздражение. — Нет, — только и произнесла она. — Ари, милая, это уже второй раз за неделю, когда ты оказалась в больнице! — Руперт пытался. Но Лу отец не нужен. Эта забота тоже. У нее отец был, и в замене не нуждается. Любое желание быть цивильной с человеком, который так и не понял, что дочь он потерял, исчезло. Испарилось, как и желание терпеть этот пиздец. — Ты не справляешься с нагрузкой, и в этом нет ничего страшного, просто ты болеешь, и… Луиза перестает слушать, сжимает пальцы в кулак и надеется, что не сорвется, что не начнет рукоприкладствовать и орать. — Я сказала нет, — тихо и спокойно произнесла она, все еще не поднимая взгляд. В ее голосе не просто сталь и холод, в нем обещание расправы, если мужчина продолжит спорить. Руперт выдыхает. Если голову поднять, то не сдержится, просто не сможет, вцепится в обеспокоенное лицо Стоуна, задушит своими руками, а потом поедет в дурку или сразу в тюрьму. — Ари, я не могу оставить тебя одну, я найду место рядом с моим новым проектом, я обещаю, что все будет хорошо, — мягко. Боже, блять, как она ненавидит его мягкий голос. Словно она умалишенная, словно ебнулась окончательно. Волосы упали на лоб, не закрывая глаза. Их приходилось утыкать в покрывало, потому что сдерживать бешенство и ненависть не может. Потому что в глазах горит не свойственный Арии огонь, потому что у Лу взгляд мрачного военного, тяжелый и свойственный убийцам. Карлайл сделал шаг вперед, слегка заслоняя собой Луизу. — Мистер Стоун, — подал голос Док, — перевозить Л… Арию рискованно, да и новое место, и сам переезд станут для ее тела еще большим стрессом. Лу отстраняется от ситуации, она и слова пикнуть не может, у нее прав и свобод как у хомяка в клетке. И желания сдохнуть столько же. — Я позвоню и отменю контракт, — Лу стискивает зубы, — найду что-нибудь поближе, а если приступ случится, пока никого дома нет? — Она может пожить у нас, пока вы в командировках, — Лу почти дергается. Охуеть планы, а ее спросить? — Доктор Каллен, вы и так для нас много делаете, — неловко прошептал Руперт, — а тут такое еще, ну что вы. — Мне так тоже спокойнее будет, — продавливает Карлайл своим вежливым тоном и обезоруживающей улыбкой. — И если случится приступ, то я смогу помочь ей, или дети окажут первую помощь, как Джаспер вчера в школе. Воцарилось молчание. Как же Лу хочет заорать. Хочет размозжить чью-нибудь башку. Какое право они имеют решать за нее? Но все же Лу молчит. Свалить от Карлайла будет проще простого, он держать ее в доме не может. Да и не мог он быть серьезно… Даже если и был, то Лу посрать, она просто не пойдёт. — К тому же Элис будет счастлива, они неплохо подружились, — Лу закатывает глаза, почти не дышит, замирает, как привыкла, как делала средь песков пустыни. Руперт явно сомневается. Додавить его будет просто. — Все нормально. Езжай. Тебе нужно работать. За мной присмотрят, — рублено, коротко и безэмоционально. — Ари… — что же его так растрогало? — Ты так выросла, малышка. Она сейчас блеванет. Какого хуя она должна притворяться?! Ария мертва. Ария может на том свете подавиться. Луизе так похуй, еще немного — и имя девочки станет ругательным. Еще немного — и Лу ее посмертно проклянет. — Я обещаю, что после этого контракта постараюсь найти что-то поближе, — поцелуй в макушку вызывает желание содрать кожу. Она стискивает зубы, не говорит, прикусывает язык, чтобы наверняка не вцепиться в чужое горло, которое так неплохо видно. Она перестает дышать, продолжает смотреть на адамово яблоко и думает сжать свои пальцы. — Доктор, я даже не знаю, как вас благодарить. Зато Лу знает: как насчёт ебанного кострища? Почему все лезут в ее жизнь? Почему решают за нее? Кто они такие, чтобы?!.. — Не стоит, мистер Стоун, вы меня простите, но часы посещения заканчиваются, а нам еще нужно успеть на пару процедур, — Луиза видит на его лице только извинения, сожаления. Горечь. — Конечно-конечно, — пухлый мужчина засеменил к двери. Щелчок оповещает, что они с Калленом остались наедине, если, конечно, его дети не подслушивают. Лу продолжала сидеть в оцепенении, боясь, что даже небольшое движение вызовет взрыв. Она так хочет кого-нибудь пристрелить. Желательно себя. Перед ее глазами появляется обеспокоенное лицо Карлайла. — Мисс Лу? — она все смотрит, видит напряженно сведенные брови. — Ты ведь понимаешь, Док, что жить у тебя я не буду, — медленно проговаривает, — всегда считала красным флагом быстрое сожительство. Вдруг вы маньяк какой. Шутка вышла с невеселым подтекстом. — Ваш… — он замирает, не договаривает, — мистер Стоун прав, вам нельзя оставаться в подобном состоянии в одиночку. Луиза сжимает левую руку, ощущает боль и бешенство, которое так и хочет вылиться через край. Она смотрит в чужие золотые глаза и не мигает, даже не думает отвести взгляд. Забывает, что они сейчас в больнице, в палате для интенсивной терапии, пространство исчезает, становится чем-то незначительным. Весь ее мир сузился до Карлайла. — Я взрослый человек, Док, сама решения принять могу, — выплюнула Лу. — Когда в последний раз вы нормально ели? А спали? Что насчет ваших таблеток? Пьете их как положено? — у нее скрипнули зубы. — Вы хоть знаете, что за неделю похудели на пять килограмм? Робертс вслушивается в шаги за пределами палаты, напоминает себе, что нападение на врача выдаст ей камеру в обезьяннике, а там она точно себя не прирежет. — А вам больше всех надо? — ядовито осведомилась капитан и заметила, как лицо Карлайла стало серьезным, а в голосе прорезалась сталь. — Я бьюсь за своих пациентов до последнего, — кажется, это раздражение в его голосе. Но слова вызывают желание съездить по лицу Каллена. Она приближается к нему, почти соприкасается лбом с его и мечтает сломать чужую челюсть. Думает, что сломает только свою руку. — А не сходить ли вам нах… — Лу прерывает открывшаяся дверь. Элис стояла и держала в руках сумку с вещами и флешку. Она нервно улыбалась. Мялась в проеме. — Я так переживала, Лу, — она действительно выглядела взволнованно, — и я знаю, что ты все еще не говоришь со мной, но я принесла все твои любимые фильмы, которые вышли… Зрачок у Лу сузился, словно она змея, которая почуяла опасность. Волосы, казалось, встали дыбом. Элис в своем милом клетчатом платье, с волосами, торчащими во все стороны прядками, навевала воспоминания о чем-то домашнем. Мама у Лу тоже такой фасон носила. Только миссис Робертс была пухленькой шатенкой с забавными щечками. До болезни. — Прежде чем ты начнешь заслуженно на меня ругаться, — голос у нее такой звонкий, как капель, Лу невольно расслабляется, — я пришла с миром, ноутбуком и со всеми твоими любимыми фильмами. Луиза пожевала губу, невольно прокусила и ощутила кровь на языке. — Тебе тут недельку, точно хочешь отказаться? — Элис лукаво улыбнулась и сделала пару шагов в ее сторону, а потом бесцеремонно подвинула Лу в сторону и заползла под покрывало. Карлайл на это безобразие только закатил глаза. — Я еще не согласилась, — ложь. Лу, может, не успела пройти через все эмоции как должно, но все же понимает, что предпочтет смотреть фильмы весь день, чем маяться хуйней. Элис только рассмеялась, открыла ноутбук и радостно начала рыться в папках, разбитых по жанрам. — Комедию или хоррор? — спросила она. — Расчлененку, — мрачно отозвалась Лу. Девушка, недолго думая, поставила Зловещих мертвецов.