Проклятая касанием

Проклятый страж.

Тюрьма Азкабан дышала. Не метафорой – стены действительно сжимались и расширялись, как легкие, втягивая в себя отчаяние и выдыхая безумие. Элис шла, прижавшись к Люциусу, её пальцы впились в его плащ. — Здесь что-то не так, — прошептала она. Люциус не ответил. Его глаза, суженные до щелочек, скользили по стенам, где в щелях между камнями шевелились тени. — Мы близко. Чиновник Министерства, подкупленный Люциусом, привёл их в самую древнюю часть тюрьмы – каменные катакомбы под основными камерами. — Здесь содержат тех, кого нельзя выпускать даже под охраной дементоров, — бормотал он, нервно озираясь. — Тех, кто... изменился. Элис почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки. — Изменился как? Чиновник не ответил. Он остановился перед ржавой решёткой, за которой виднелась лишь тьма. — Десять минут. Не больше. Люциус кивнул и шагнул вперёд. Камера была пуста – если не считать фигуры в углу. Человек (если это ещё был человек) сидел, скрючившись, его спина покрылась чем-то вроде коры, а пальцы срослись в подобие корней, впившихся в камень. — Ты пришёл, — прошипел он. Голос звучал так, будто сквозь него говорили десятки людей. Люциус не дрогнул. — Я ищу того, кто знает о Маркусе Флинте. Узник зашевелился. Его голова поднялась, и Элис увидела лицо – точнее, то, что от него осталось. Глаз не было. Только пустые впадины, из которых сочилась чёрная слизь. — Флинт... — прошептал он. — Он не просто наложил проклятие. Он вплел себя в него. Элис сжала плащ малфоя сильнее. Она даже и думать не хотела от куда жтот... человек знает о заклятии. Или он его чувствует. Люциус сделал шаг вперёд. — Говори яснее. Узник захихикал – звук, от которого у Элис задрожали колени. — Ты ведь помнишь, как он умер? — прошипел он. — Ты стоял рядом, когда Волан-де-Морт приказал его казнить за неудачу. Люциус замолчал. — Флинт не просто умер, — продолжал узник. — Он разорвался. Его магия, его ненависть, его душа – всё это осталось. И когда ты проводил тот ритуал... — он наклонился вперёд, — он нашёл тебя. Элис почувствовала, как в камере стало холоднее. — Что это значит? Узник повернул к ней своё безглазое лицо. — Это значит, что Флинт – часть вас теперь. Люциус стоял неподвижно, но Элис видела – его пальцы дрожали. — Где он? Узник протянул руку (если это можно было назвать рукой) и указал *вниз*. — Глубже. — В катакомбах? — Ниже. И тогда Элис поняла. — Он... под тюрьмой? Узник закивал, его голова болталась, как у марионетки. — Там, где стены шепчут. Люциус развернулся. — Мы идём. Элис схватила его за рукав. — Ты слышал, что он сказал? Флинт – часть нас! — Именно поэтому мы должны найти его, — холодно ответил Люциус. Он уже шёл к выходу, когда узник вдруг закричал: — Он ждёт тебя! Люциус остановился. — Кто? Узник ухмыльнулся. — Тот, кого ты предал. И в этот момент стены зашевелились. Тени сгустились, потолок начал капать чем-то чёрным, а из щелей между камнями потянулись тонкие, как паутина, нити. — Люциус... — Элис отступила. Он выхватил палочку, но магия здесь была слишком слаба. — Беги! Они бросились к выходу, но решётка захлопнулась сама собой. И тогда из тьмы выплыло лицо. Бледное. С красными глазами. — Нашёл тебя, — прошептал Маркус Флинт. Ловушка сработала мгновенно. Стены камеры ожили – каменные плиты сомкнулись, перекрывая выход, а из щелей между ними хлынули потоки черной, вязкой субстанции, напоминающей кровь. — Запечатано, — раздался голос Маркуса Флинта, звучащий отовсюду и ниоткуда одновременно. Элис инстинктивно прижалась к Люциусу. — Что это?! — Кровь Азкабана, — сквозь зубы процедил Люциус. — Он превратил камеру в часть себя. Черные потоки смыкались вокруг них, образуя кольцо. Элис почувствовала, как связь между ней и Люциусом внезапно натянулась, словно невидимая нить. — Держись ближе, — резко сказал Люциус. — Если расстояние увеличится – он разорвет нас. — Что? — Буквально. Она не успела испугаться – в этот момент из черной массы вырвалось лицо Флинта, искаженное в вечной гримасе ненависти. — Люциус... — зашипело оно. — Ты пришел отдать долг? Люциус не ответил. Его палочка описала в воздухе резкую дугу, выпуская ослепительную вспышку. Заклинание разорвало призрак... Но лишь на секунду. Тьма снова сгустилась. — Обычная магия не работает, — прошептала Элис. — Потому что это не магия, — сказал Люциус. — Это проклятие. Флинт материализовался перед ними – уже не просто лицо, а полупрозрачная фигура в изодранном плаще Пожирателя Смерти. — Ты думал, я забыл? — его голос звенел, как стекло под ножом. — Ты стоял рядом, когда Темный Лорд приказал меня убить. Ты не сказал ни слова. Люциус сжал палочку так, что костяшки пальцев побелели. — Ты провалил миссию. — А ты предал своего! Кажись Флинт не видел вины. Черные струи взметнулись, обвивая ноги Люциуса. Он вскрикнул от боли – проклятая кровь жгла плоть, оставляя на коже черные узоры. Элис, не раздумывая, схватила его за руку – и тут же почувствовала, как жжение перекинулось на нее. Но что-то было не так. Связь между ними вспыхнула золотистым светом – и кровь Азкабана отпрянула. Флинт зарычал. — Что... Люциус резко повернулся к Элис, в его глазах мелькнуло понимание. — Он не может разорвать нас, — прошептал он. — Потому что связь – это часть его же проклятия. Тот самый момент, когда не учёл одного факта в идеальном плане. Флинт набросился снова, но теперь его форма колебалась, словно дым на ветру. — Ты не уйдешь! Я вплел себя в ваши души! — И это твоя ошибка, — холодно сказал Люциус. Он схватил Элис за руку – намеренно, крепче, чем нужно. Раньше он не делал так. — Что ты задумал? — прошептала она. — Он не просто связал нас, — быстро объяснил Люциус. — Он стал этой связью. Значит... — ...уничтожив связь, мы уничтожим его, — закончила она. Флинт взревел. — Это убьет нас обоих, — сказала Элис. Люциус посмотрел на нее – впервые без привычной холодности. — Возможно. Она увидела в его глазах то, что он никогда не говорил вслух: другого выхода нет. Флинт между тем расползался, заполняя камеру – он понял их намерение. — Вы не посмеете! Иначе умрёте и вы! Люциус замешкался. Это была правда или Флинт блифовал? — На счет три, — прошептал Люциус, не отрывая взгляда от Элис. Она кивнула. — Раз. Флинт ринулся к ним. — Два. Черные волны сомкнулись над головами. — Три! Они разорвали связь – не физически, а магически, направив против нее весь остаток своих сил. Мир взорвался белым светом. *** Элис очнулась первой. Камера была разрушена – камни рассыпались в песок, решетка расплавилась. Флинта не было. Но и Люциус лежал без движения, его рука все еще сжимала ее пальцы, но... холодная. — Нет... — она перевернула его, ища пульс. И тут его глаза резко открылись. Девушка вскрикнула и отдернула руку. Он вдохнул – как человек, вынырнувший из глубин. — Жив? — хрипло спросила Элис. Люциус медленно сел, касаясь груди – там, где раньше была связь, теперь зияла пустота. — Кажется... да. Но что-то в его голосе звучало не так. Потому что в углу камеры, среди обломков, шевелилась тень... И улыбалась. Тень в углу шевелилась, как живая. Элис замерла, чувствуя, как по спине пробегают ледяные мурашки. — Он... не исчез, — прошептала она. Люциус медленно поднялся, его пальцы сжали палочку с такой силой, что костяшки побелели. — Нет. Но теперь он слаб. Тень зашевелилась сильнее, из нее проступили очертания лица — бледного, с горящими красными глазами. — Ты... думаешь... это конец?— голос Флинта звучал прерывисто, словно доносился сквозь толщу воды. — Я часть тебя теперь, Люциус... Как и она... Люциус не дрогнул. — Ошибаешься. Он резко взмахнул палочкой — но не в сторону тени, а к собственной груди. — "Secernere aeternum!" Золотистый луч ударил ему в сердце. Элис вскрикнула — но через мгновение поняла. Из груди Люциуса вытягивались тонкие черные нити, извиваясь в воздухе, как змеи. Они тянулись к тени, соединяясь с ней. Флинт завопил. — Нет! Ты не можешь— Умрешь и ты, и твоя девка! — Могу, — холодно сказал Люциус. — Потому что это моя душа. Он сжал кулак — и нити вспыхнули алым пламенем. Огонь перекинулся на тень, охватывая ее, как паутину. Флинт бился, его форма корчилась, распадаясь на клочья. — Я вернусь! Я всегда возвращаюсь! Люциус надеялся что нет. Он надеялся, что Флинт просто найобывает его. — Нет, — сказал Люциус. — Потому что на этот раз я уничтожаю саму память о тебе. Он повернулся к Элис. — Поможешь? Она не поняла сначала — но затем ощутила. Где-то внутри, в том месте, где раньше была связь, теперь зияла пустота — но что-то чужое все еще цеплялось за нее. Остатки Флинта. Элис кивнула и положила руку на плечо Люциуса. — "Oblivionis!" Их заклинания слились в один вихрь — золотой и алый, пламя и свет. Тень взревела в последний раз... И рассыпалась в пепел. Тишина. Наступила мертвая тишина. Даже стены Азкабана перестали шептать. Люциус тяжело дышал, его лицо покрылось каплями пота. — Все... кончено? — спросила Элис. Он медленно кивнул. — Да. Но в его глазах не было радости. Элис вдруг почувствовала слабость — ноги подкосились, и она едва не упала. Люциус поймал ее. — Что... что со мной? — Остаточный эффект, — сказал он. — Мы не просто разорвали связь. Мы сожгли ее. Сильная магия, а ты слабая ведьма. — И что это значит? Он посмотрел на нее — и впервые за все время его взгляд был... почти человеческим. — Это значит, что теперь мы свободны. Но в его голосе звучало что-то еще. Сожаление. Они выбрались из Азкабана тем же путем — через щупальца кракена, через ледяные воды. Но что-то изменилось. Связи больше не было. И Элис вдруг поняла — она скучает по ней. Когда они уже стояли на безопасном берегу, Люциус вдруг сказал: — Он ошибся в одном. — В чем? — Он думал, что, став частью нашей связи, сможет контролировать нас. — А что на самом деле? Люциус повернулся к ней. В его глазах горел странный огонь. — Он сделал нас сильнее. Тебя. И прежде чем Элис успела ответить, он взял ее за руку. Она была холодной. Дрожала. И между ними снова пробежала искра.