о сомнениях, голоде и озлобленных королевах

– Ты совсем не страшный, – говорит она ему раз за разом, хотя по хорошему должна бояться. Бежать и не оглядываться – вот что ей, наверное, следовало бы сделать. Однако Элида позволяет ему остаться в Перранте. Взять свою фамилию. Носить себя на руках. Смотреть, как она корчится от боли, пока Ирен сызнова ломает её больную ногу, а затем накладывает повязку, чтобы на этот раз кости срослись правильно. Помогать ей заново учиться ходить. Радоваться, когда исчезает её извечная хромота. Учить её грамоте. Снова и снова приходить к ней в спальню по вечерам. Заиметь с ней детей – сын и дочь вырастают точными копиями Хелласа и Аннеит, какими их рисуют на храмовых фресках. – Маленькая бесстрашная девочка, – шепчет Лоркан, прежде чем поцеловать её в макушку после того, как жена опять говорит, что не боится его. – Уже давно не девочка, – не соглашается Элида, уперев руки в бока. – Но маленькая же, – парирует Лоркан. – Ты меня ниже вдвое, и во столько же раз упрямее. Жизнь в Перранте идёт своим чередом. В восстановленном регионе налаживается торговля – так хорошо не жилось даже при Кэле и Марион. Правители города заседают в королевском совете, точнее, заседает Элида: после того, как Лоркан задремал на одном из собраний, его перестали подпускать к делам. На лето к ним приезжают погостить двойняшки Хавилльяр: крохотные ведьмочки, но с человеческими глазами – плоть от плоти отца и матери. Девочки вроде бы и старше, и умнее, но всё равно не упускают случая подраться с наследниками Лошэнов. – Как же всё-таки славно, что ты остался, – произносит однажды Элида, когда они с Лорканом стоят на балконе и вглядываются в звёзды. – Иначе мне пришлось бы искать жениха. Знаешь, какая это морока? – Я бы не допустил, чтобы ты нашла себе какого-нибудь смазливенького дворянчика, – заявляет Лоркан, кладя ладонь на округлившийся в третий раз живот Элиды. – Они все смертные придурки. – А ты придурок бессмертный. Вот уж действительно, я бы не нашла никого лучше. Элида не молодеет, но такой – зрелой, сообразно её уму – она нравится Лоркану даже больше. И просыпаться по утрам в здешнем замке ему тоже нравится гораздо больше, чем в Доранелле: в Террасене он обрёл свободу и дал себе слово больше ни перед кем не пресмыкаться – кроме Элиды, у ног которой тереться бы ему озлобленной на мир псиной целую вечность. Он принёс кровную клятву Аэлине Галатинии, и он умрёт ради неё, если понадобится, но жить будет только ради Элиды – и их детей. Пару раз Лоркан и правда уезжает на войну – точнее, разнимать мелкие пограничные стычки. Их новый мир действительно лучше прежнего, и больших конфликтов, как в старые времена, не предвидится, и это даже скучно, но по крайней мере избавит Элиду от лишних волнений, если её мужу вдруг взбредёт в голову помахать мечом. Их дети вырастают и разбредаются кто куда. Элида передаёт титул сыну: тот пыжится от гордости во время церемонии, в ходе которой Аэлина возлагает на его голову венок и провозглашает сменой матери. – Теперь ты можешь посвящать куда больше времени чтению, – говорит ей Лоркан. – Мы будем читать вместе. Как любая скучная женатая пара, которая планирует состариться вместе. Он обращает внимание на то, сколько лет прошло с того момента, как они ступили на благословенную почву Террасена, лишь после того, как Элида замечает, что их младшую дочь уже пора бы отправить ко двору фрейлиной. Лоркан вдруг понимает, что им осталось недолго. Их дети увидят конец своих родителей. Пусть он поделился своими годами с Элидой, они проживут вместе несоизмеримо мало в сравнении с тем, сколько Лоркан прожил в одиночестве до неё. Но это неважно. Лоркану был дан выбор: жить без Элиды или умереть с ней. А стало быть, выбора ему не было дано вовсе. Лоркан ухмыляется себе в зеркало, когда в один прекрасный день, через пару столетий с момента их свадьбы, замечает у себя на лице первую морщинку. – Я совсем этого не боюсь, – говорит он отражению. – Я не боюсь самого себя и своего конца. Он не может позволить себе страх. Элида же не позволяла. Их минуют свадьбы, похороны, деторождения. Перрант на их веку несколько раз меняет застройку. Они успевают попробовать столько хобби, сколько не попробовать ни одному смертному за всю жизнь. Мода меняется, но в платьях любого фасона его жена выглядит самим совершенством. Чего не скажешь о нём: правитель Перранта так и не перерос свою любовь к нарядам, более приличествующих воину, нежели придворному. Аэлина и Рован всегда рады видеть Лошэнов при дворе – король и королева потеряли ровно столько же, сколько и они. Сын и дочери, взявшие лучшее от обоих родителей, заводят своих детей, и можно не беспокоиться, что Перрантская династия прервётся. – Ты счастлив? – спрашивает Лоркана Элида, зарываясь пальцами в его седые волосы. – Или нет, не так. Был ли ты счастлив со мной? – А как же? Иначе я действительно был бы бессмертным придурком. Старость, а затем и смерть приходят за ними бесшумно. Если от Шаола и Ирен ожидали, что они умрут в один день, то от Лоркана и Элиды этого не ожидал никто.