о сомнениях, голоде и озлобленных королевах

– Мерзкая сука, – выплёвывает ей в лицо Манон вместе с кровью. На снегу расцветают синие пятна. – Ты настырнее, чем кажешься. Аэлина, не столь давно смачно пнувшая её в живот, ухмыляется. У неё на лице следы от железных когтей –их залечит Рован, а вот уязвлённую гордость придётся исцелять самостоятельно. Она замахивается мечом, Манон уворачивается. Замахивается снова, и снова, и снова – Манон парирует удар за ударом. Нынешний поединок – просто тренировка, но для королев это всё ещё состязание с одним лишь правилом: можно калечить – но не убивать. Аэлина прячет злость за сытой улыбкой: как же Манон надоела, и как же жаль, что нельзя снести ей голову. Видят ушедшие боги, она с удовольствием грохнула бы ведьму в бытность ассасином. Сейчас же, когда Террасен обрёл правительницу, а Железнозубые превратились из его смертельных врагов в союзников, смерть Манон от её руки не принесёт ничего, кроме очередной никому не нужной войны. Кроме того, Манон отвратительна и притягательна одновременно, и без неё стало бы смертельно скучно. – Думаешь, до меня так легко добраться? Не-е-т, – шипит ведьма, кидаясь на Аэлину. – Не переоценивай силы, принцесса. Железные когти чудом не достают до её щеки – Манон хочет лишить её достоинства, но не жизни. Аэлина отскакивает назад. – Знаешь, почему ты до сих пор жива? – тяжело дыша, заявляет Аэлина. – Потому что я принципиальна в отношении крошанок. И уж тем более крошанских королев. – У всех свои недостатки, – ехидно произносит Манон и взмахивает мечом, целясь Аэлине в шею. Та пригибается, а затем внезапно бьёт Манон локтем в живот по ушибленному месту и падает вместе с ней в сугроб. Меч ведьмы выпадает у неё из рук. Оказавшись в снегу, Аэлина усаживается на неё сверху и прижимает ей руки к земле. Манон принимается елозить и дёргаться под ней – и это почти приятно, видеть её беззащитной и лишённой всяческой возможности сопротивляться. – Так вот, значит, какой имеет честь созерцать тебя Дориан, – мурлычет Аэлина почти ей в губы. – Я даже немножко завидую ему. Манон рычит. Будь это настоящим боем, а не тренировочным, смогла бы она безропотно принять свою судьбу, или лягалась бы до последнего – до тех пор, пока сталь не обожгла бы ей горло холодным поцелуем? – А у вас было что-то с Элидой? – Аэлина приподнимает бровь в деланном недоумении. – Иначе почему ты взяла её под крыло? – А если и было, что с того? Имеешь на неё виды? Или из-за своего скудоумия ограничиваешься мужчинами? Аэлина коротко смеётся – и в этот момент Манон вырывается из её хватки и бьёт в нос. Аэлина вскрикивает и валится наземь.Теперь королева ведьм оказывается сверху и прижимает её всем телом к земле. Аэлина дёргает руками и грязно ругается, пытаясь вырваться, но лишь царапает запястья о железные когти. – Застала всё-таки врасплох, – нехотя признаёт она. Манон наклоняется к ней – так, что её губы оказываются прямо напротив уха Аэлины. – Ну так что? – шёпотом спрашивает Манон, обжигая тронутую морозом кожу соперницы. – Меня не интересуют женщины, – бормочет Аэлина. – У всех свои недостатки, – повторяет Манон, прежде чем впиться в кожу Аэлины между плечом и шеей железными зубами, и это оказывается почти приятно – боль на стыке с эйфорией, страдание с отточием удовольствия. Аэлина тихо выдыхает, не ощущая, но скорее осознавая, что снег под ней окрасился красным. От Манон пахнет железом и хвоей: запахом Террасена, которым она пропиталась вне зависимости от своего желания за месяц, проведённый здесь. Её хочется ударить – а потом поцеловать. Манон, словно слыша её мысли, вонзает зубы глубже в плоть – наверняка останется шрам. Аэлине действительно хочется, чтобы он остался – на память. Так она и скажет Ровану. Манон, словно насытившись ею, отстраняется и смотрит сверху вниз жёлтыми, как у кота, глазами. Наверняка они ещё и светятся в темноте. Губы ведьмы все в крови – след минувшего пиршества. – Вытрись, – просит Аэлина, и сама же вырывает ладонь из хватки Манон, тянется к её лицу и стирает большим пальцем стекающую изо рта крупную каплю. Наверное, неудивительно, что после такого Манон встаёт сама и помогает подняться ей. – Пройдемся до замка? – хрипит Аэлина, и Манон охотно берёт её под руку.