Практика

***

      Повсюду слышен звон бокалов. С каждым часом тосты становились короче, щеки румянее, а смех громче. Нет, шутки не делались смешнее, наоборот, речь была все менее различимой. — За лю…бовь не пьют — ее занимаааются, выпьем за…за… мечты, пусть они сбываются!       Единственным источником света была неоновая подсветка, которая, хоть и создавала определенную атмосферу, слабо справлялась с задачей освещения. Кроме того, играла громкая музыка, которая мешала четко расслышать окружающих. Было сложно понять, что происходит вокруг, но, наверное, это было и не важно.       Это был первый день рождения Алисы, когда ее родители разрешили девушке отметить его в их загородном доме. Понимая, чем занимается молодежь на таких мероприятиях, они не строили больших ожиданий насчет сохранности участка, однако попросили оставить посуду целой. Куликова несколько раз перед началом попойки предупредила, что с посудой надо быть аккуратнее. Стоит ли говорить, что уже через пятнадцать минут разбилась первая чашка? Еще через час две тарелки, а буквально пять минут назад прекратила свое существование ваза, но, справедливости ради, быть осторожнее с вазой никто не просил.       Сначала Алиса психовала. Успела поругаться с Андреем, который не следил, по ее мнению, за своими неряшливыми друзьями. Впрочем, и друзьями Алисы тоже. Затем, то ли от воздействия алкоголя, то ли от желания насладиться собственным праздником, девушка махнула на все рукой. Ни одна посуда не стоит ее испорченного дня рождения. — Лиза, тебе еще налить?       Румянцева отрицательно мотает головой. Она была одной из немногих более-менее трезвых в эту ночь. Возможно, потому что так и не стала фанаткой опьянения, а, возможно, потому что приехала позже всех.       Вообще-то, то, что Лиза приехала, уже можно считать победой. Алиса родилась в один день с мамой девушки. Все эти годы в доме даже не поднималась тема о том, чтобы Лиза отмечала день рождения своей подруги, а не мамы. Ирина Анатольевна любила демонстрировать окружающим образцовость своей семьи, и, конечно, собраться всей родней на праздник — обязательное условие для этой демонстрации. Объяснять, почему Лиза «предала» свою маму, выбрав какую-то там подругу, которых может быть за жизнь много, а мама всего одна, Ирине совершенно не хотелось. И все эти годы женщине удавалось держать планку, однако в этом году Лиза действовала решительно. Она помогла маме подготовить стол для гостей, поздравила ее, а затем собрала вещи и уехала. Еще за пару дней, когда девушка рассказала матери о своем плане, пришлось много выслушать. В конце концов, Ирина Анатольевна смирилась и отпустила дочь. Ну, как смирилась… Выкинула какую-то манипуляцию, что, если Лиза уедет, значит ее не любит, но ведь Лиза уже взрослая. Такой детский сад на нее не действует. — Я так рада, что ты приехала… Я вообще очень рада. Ты рада? — Рада, — улыбаясь, говорит Румянцева. Пьяное состояние подруги, которое, впрочем, последняя отрицает, очень умиляло. — В первый раз за пять лет посетила твой праздник. — Даже не рассказывай, чего тебе это стоило, я не хочу знать…       Они лежали на узком кресле, которое не было рассчитано на двоих, однако они обе не жаловались. В соседней комнате на полу вокруг себя всех собрал Золотой, по обыкновению исполняя романсы, за которые утром ему как всегда будет стыдно. Андрей приставал к окружающим со своим доисторическим фотоаппаратом, который, по его мнению, делает атмосферные фотографии. В родительской спальне какая-то парочка проверяла на прочность кровать, но Алиса об этом пока еще не знает. Впрочем, и не узнает. Когда ребята проснутся, со скоростью света полетят на электричку, чтобы успеть доехать в город на пары. В общем, все было неплохо.       Прикрывая от усталости глаза, Лиза ловила себя на мысли, что в жизни ей очень повезло. Вокруг нее замечательные люди, в следующем году она уже закончит универ, судя по всему, на красный диплом и, конечно, станет профессионалом своего дела. Все идет по ее давным-давно выдуманному плану. Если кто-то спросит, счастлива ли она, ответит, не задумываясь.       Счастлива.       Легли все только к трем часам ночи. И все вроде бы ничего, да только будильник прозвенел уже через час. У ребят было около тридцати минут на то, чтобы убрать все следы празднования. Предполагалось, что, так как их много, это сделать будет несложно. На деле, пьяные студенты отказывались просыпаться. Алиса вскочила по будильнику, так как не хотела получить от родителей за срач, устроенных в их загородном доме. Андрей проснулся, потому что любит свою девушку и готов ей помогать. Лиза встала по похожей причине, а вот остальные… Остальные мотивацию себе не нашли, только что-то мычали и утыкались в подушку.       Картина была малоприятная. В углу валялась опрокинутая мусорка, около дивана пустые пачки от чипсов, сами же чипсы был рассыпаны по всему дивану. Несколько грязных кружек, впрочем, посуда меньшая из бед — ее можно оперативно забросить в посудомоечную машину. На ковре каким-то образом оказались чьи-то следы от тонального крема, а барные стулья лежали на полу. Странно, складывалось впечатление, что вчера все было куда лучше. По крайней мере, Алиса точно помнит работающую неоновую подсветку, а не разорванную, какой она предстала перед девушкой сейчас.       Время шло, Куликова понимала, что втроем им за такое количество времени не справиться. К тому же, всем ребятам необходимо явиться на пару по никому не нужной стоматологии. День рождения девушки в этом году выпал на вторник, и она не придумала ничего лучшего, чем отмечать его день в день. Теперь приходится разгребать последствия такого необдуманного решения. — Андрей, я не могу! — Вдруг кричит Куликова, чем ни сколько не будит окружающих. Было видно, что девушка близка к панике. — Это просто пиздец! Нам уезжать через час, посмотри вокруг.       Мерзликин только кивает. Он и без своей девушки понимал, что втроем не справиться. Правда, в отличие от Алисы панике не предавался, но ради нее решил действовать. — Сейчас, Лисси, все решим!       Парень достал телефон, нашел звук сирены и включил на полную громкость. Правда, не сильно это помогло. Встали только двое. Тогда Андрей понял, что пришло время для тяжелой артиллерии. Молодой человек достаточно оперативно нашел лекцию по фарме от самой мерзкой преподавательницы, которая только была в университете, и также включил на полную громкость.       Проснулись все.       В полном составе удалось достаточно быстро превратить дом во что-то достойное. Правда, пятно на ковре ликвидировать не удалось. Студенты не придумали ничего лучшего, чем просто подвинуть диван.       Выглядели ребята так себе. Нет, Лиза, Андрей и Алиса еще ничего. Кудрявые волосы Золотого запутались так, что было страшно смотреть. В голову невольно закрадывалась мысль, а возможно ли их вообще хоть как-то распутать, или парня ждет новая стрижка? Многие девушки ехали со вчерашним макияжем, который так себе сохранился. В мятой, местами грязной одежде, но зато все вместе на стоматологию. — Нахрена нам вообще эта стоматология? — Возмущался Журкин. — Захотели бы быть стоматологами, поступали бы на стоматологический. Вот это в зубах чужих ковыряться… Да никогда! — Егор, лучше жвачку пожуй, ну, или рот не открывай, — морщится Кира, сидевшая рядом. — Второй вариант, если что, лучше.       Электричка была старая, полностью забитая людьми, которые спешили на работу. Правда, рядом с ребятами никто не стоял. Хотя, несложно догадаться почему.       Лиза расчесывала свои пышные волосы, что было сделать непросто, ведь на плече спала Алиса. Румянцева понимала, что их преподаватель не тупой и, скорее всего, догадается, чем именно занимались студенты этой ночью. Ей не очень хотелось, чтобы и о ней сложилось не самое приятное впечатление, поэтому она старалась сделать все, чтобы сохранить приличный внешний вид.       В стоматологической поликлинике на студентов обращали внимание куда меньше, чем в электричке. Возможно, потому что все они были в медицинский халатах, которые закрывали неопрятную одежду и в масках, которые сдерживали запах перегара. Возможно, противная зубная боль пациентов отвлекала куда сильнее, чем может показаться на первый взгляд. — Черт, мне надо выспаться сегодня как-нибудь. Завтра утром на смену, потом сразу на пары. Лизок, я сдохну, как думаешь? — Шепчет Алиса подруге, пока врач что-то показывает на пациенте. — Сразу поезжай домой спать, прямо до утра. И тогда должна выжить.       Уже все одногруппники девушки работают медицинскими сестрами или братьями. Лиза единственная, кто пока так и не устроился на работу. Сначала из-за активной внеучебной деятельности, потом по наставлению мамы, потом просто откладывала. Девушка понимает, что сейчас уже пятый курс и больше ждать нельзя. — Лисси, а ты же в поликлинике работаешь, да? — Все также шепотом спрашивает девушка. — Да, процедурной. Тоже хочешь?       Румянцева лишь кивает. Если быть честной, то Лиза совершенно не хотела работать в поликлинике. Наверное, потому что уже насмотрелась в свое время на величественную центральную больницу. Правда, желающих туда пойти много, а вакансий мало, но ведь у Лизы такое богатое портфолио, может, получится? — В неврологию хочу очень.       Еще на четвертом курсе Лиза влюбилась в эту специальность. Пошла бы в нейрохирургию, да уверена в том, что не потянет. Ничто так не привлекает ее сейчас в медицине, как человеческий мозг. Самый таинственный и полный загадок орган человека. Она даже участвовала в том году в олимпиаде по неврологии, правда, ничего выиграть не удалось, но это не страшно. В этом году девушка планирует взять реванш.       Всю дорогу домой Румянцева провела на сайте для поиска работы. Около получаса выбирала подходящую для профиля фотографию, еще дольше заполняла резюме. Она надеялась, что дома мама обязательно ей со всем поможет, но как выяснилось, женщина не совсем поддерживала идею своей дочери.       Начать разговор Лиза решила во время ужина, пусть у них так и не принято. Зато рядом есть папа, который ссоры обычно смягчает. — Я решила пойти работать медсестрой, — неожиданно говорит девушка, пока остальные спокойно ели жаркое. — Лизавет, давай без этих твоих дурацких шуточек. Столько лет учиться, чтобы быть медсестрой? — Недовольно спрашивает мама. — Нет, я имела в виду сейчас.       Румянцева-старшая даже отложила ложку. Петя покрутил у виска, Платон вжался в стул, а папа… Папа просто сделал глубокий вдох.       Да начнется же веселье. — Лизавета! Ты сошла с ума? Закончи уже нормально университет! — Но у меня все одногруппники работают. — А толку что? Сейчас все закончат с троеками и никуда их не возьмут. — Уже на повышенных тонах сказала Ирина. — А если они с крыши пойдут прыгать, ты тоже пойдешь?       Лиза закатывает глаза. — Ой, все. Зачем вообще рассказала. Я вообще-то разрешения не спрашивала, просто поделиться решила! По-родственному!       Настроения сидеть дальше и есть у девушки не было, поэтому она встала из-за стола и отнесла свою посуду к раковине. — Лизавета! А ну вернись! Посуду мыть кто будет? — Сами помоете, я вам не служанка, — кричит девушка уже из коридора.       Хочется сказать большое спасибо за то, что дверь в комнату Лизы закрывалась на замок. Мама все порывалась зайти к дочери, грозилась, что выломает дверь, но потом успокоилась. Зато девушка теперь точно уверена в том, что ей необходима работа. Ей не придется играть по маминым правилам, если она не будет жить за мамин счет. В идеале хочется, конечно, съехать. Все-таки девушке уже двадцать два года.       Вариантов, куда устроиться было немного. Первый — наркологический диспансер. Из плюсов: от дома три минуты пешком. Больше плюсов не было… Еще можно было в поликлинику к Алисе, чтобы пересекаться на сменах и весело проводить время, но это слишком далеко. Наилучшим вариантом, конечно, была центральная больница. Красивая, чистая, со всеми инновационными технологиями. Возьмут ли туда Лизу — вот в чем вопрос. — Ладно, — сама себе говорит девушка и отправляет резюме сразу в три места. Откуда ответят, туда и пойдет. Было бы здорово, если бы из диспансера не отвечали.       Позвонили девушке на следующее утро, когда она собиралась на лекцию. Как ни странно, позвонили из центральной больницы, попасть в которую она надеялась меньше всего. Какая-то милейшая девушка из эйчара пригласила ее на собеседование на следующий день. Лиза отчего-то решила, что это уже залог успеха и больше не взяла ни один незнакомый номер за день.       Лекция по стоматологии была скучной, ребята даже не конспектировали, просто слушали, как развиваются зубы у эмбриона, словно им действительно это интересно. В аудитории находилось сразу несколько потоковых групп. Лиза, будучи девушкой сосредоточенной исключительно на учебе, не особо обращала внимание на студентов, которые учились в других группах, поэтому лица некоторых ей были совершенно не знакомы. — Лисси, а кто эта девушка? — Показывает Лиза подруге куда-то в сторону. — Не знаю, а что? — Симпатичная, — тихо говорит Румянцева, боясь быть услышанной. — Ты же только рассталась с Ксюшей, уже на других засматриваешься? — Ой, — цокает Лиза. — Просто отметила красоту девушки.       С Ксюшей Лиза познакомилась в интернете. После четвертого курса ее настигла острая потребность в любви. Она скачала какое-то приложение для знакомств, зарегистрировалась, не добавляя фото, и села ждать чуда. Если быть честным, то желающих пообщаться с анонимным профилем было немного, но парочка таких же трусих нашлась. Сначала они долго переписывались, потом сходили пару раз погулять, а затем кто-то из них предложил встречаться. И все это было так не по-настоящему, лишь бы были отношения, что долго они не выдержали. Сошлись на том, что слишком разные, и разошлись. С тех пор Лиза приложения для знакомств не использовала, смирившись с мыслью, что всю жизнь будет одна. — Теперь поговорим про эмаль! — Задорно проговорил лектор. Было видно, что он здесь единственный, кто разделяет интерес к данной науке. — Боже, я больше не могу! — Еле слышно стонет Лиза. — Давай сбежим? — Ты с ума сошла? — Вытаращив глаза, спрашивает девушка перед тем, как вновь посмотреть на доску. — Ладно, давай.       Обе девушки осторожно подхватили сумки и медленным шагом двинулись к выходу. Двигались они только в том случае, когда лектор отворачивался к доске, а как только поворачивался к аудитории — быстро садились на ближайший стул. Тиши едешь — дальше будешь, только круче.       Как только им удалось выскочить в коридор, они громко рассмеялись: шалость удалась. После, как ни в чем не бывало, отправились в столовую кушать булочки. — Меня на собеседование пригласили, кстати, Лисси! — Круто! — Улыбнулась девушка, а затем помрачнела. — А мне, видимо, придется новую работу искать… — Почему? — Нахмурилась Лиза. — Ты, кстати, почему не на работе сегодня? — Мне так плохо было после дня рождения. Вот вроде спала до утра, а сил вообще не было. Ну, я больничный и открыла… И, кажется, это не понравилось руководству. Ну, а че мне делать с другой стороны? Умирать там?       Девушки еще поболтали какое-то время, а затем разъехались по домам. Лиза, как и положено порядочной девушке, прочитала кучу интернет-ресурсов на тему, как лучше вести себя на собеседовании, какие вопросы могут задавать и чего вообще от него ожидать. Правда, нельзя сказать, что это сильно помогло.       Еще за пару минут до приезда к месту назначения Лизу начало лихорадить. Она старалась держать себя в руках, потому что было важно произвести хорошее впечатление на ее будущее руководство. Вряд ли им захочется взять на работу какую-то тревожную, неуравновешенную девочку.       Как выяснилось, Румянцева была не единственной желающей устроиться в больницу. Всего около кабинета главной медицинской сестры сидели три девушки, и Лиза была третьей, так что пришлось подождать какое-то время, пока до нее дойдет очередь.       Наконец, Румянцеву пригласили в кабинет. Она прошла туда на негнущихся ногах, не замечая почти ничего вокруг. В центре кабинета стоял большой стол, рассчитанный человек на десять. На одном его конце восседала женщина лет пятидесяти, и Лиза невольно задалась вопросом, куда стоит сесть ей? Поближе к главной? Может, наоборот, подальше? — Не стойте, присаживайтесь, — строго говорит женщина.       «Да, знаю я, что надо присаживаться. Лучше бы сказала куда» — пролетело в голове студентки. Слава богу, мысли она свои озвучивать не стала.       Так и не определившись, Лиза села просто посередине — ни нашим, ни вашим. Девушка сразу обратила внимание, что стол был не из дешевых. Не то, чтобы она разбиралась, но эта тщательно отполированная древесина до зеркального блеска… Да и ножки стола какие-то слишком вычурные. Интересно эта женщина тратит деньги государственного бюджета. Лучше бы Лиза, конечно, над собеседованием сосредоточилась, а не прикидывала стоимость стола. — Добрый день, вы, кажется, Елизавета? — Уставшим голосом поинтересовалась главная. Кажется, ей уже порядком надоело проводить собеседования и, наверное, это несколько снижает шансы на успех у Румянцевой. — Да, — торопливо отвечает девушка. — Ну, Елизавета, расскажите о себе, почему вас вообще заинтересовала эта должность.       Это был несложный вопрос, и к нему девушка была готова. Рассказала, что учится на пятом курсе медицинского университета, хочет поскорее погрузиться в профессию, поэтому решила пойти работать медсестрой, а вовсе не потому что мама все чаще выкидывает фразы: «Пока ты живешь за мой счет, будешь жить по моим правилам». Рассказала и о большой цели стать неврологом, что хотела бы поработать именно в этом отделении. Упомянула вкратце о достижениях, которые сумела накопить за время учебы. Вскоре увидела, что главная заскучала и разговор пришлось свернуть. — Ладно, это все понятно. Как вы справляетесь со стрессом?       Кто сказал, что Лиза справляется? — Для меня самый лучший способ борьбы со стрессом — общение. В случае какой-либо непростой ситуации я бы, наверное, предпочла обсудить ее с коллегами. — Вы предпочитаете полагаться на других? — Интонация предупреждающая. Кажется, женщина намекает, что ответ Румянцевой ее не устроил, а, возможно, прямо сейчас намеренно выводит ее на стресс. Ну, надо же поглядеть, как та будет с ним справляться. — Нет, я привыкла полагаться на себя, но у меня нет проблем с доверием к другим. — Мне кажется, вы противоречите сами себе сейчас.       Лиза благодарит сейчас того, кто установил сюда этот массивный стол, из-за которого не видно, как сильно ее руки трясутся. — Ладно, какие ваши слабые стороны?       Румянцева ругается про себя: могла бы спросить и про сильные. Какие ей придумать себе слабые стороны, которые не помешают ее трудоустройству сюда? Складывается впечатление, что это женщина просто не хочет брать Лизу на работу, но все никак не может придумать для себя достаточно объективную причину. Черт! Не стоило игнорировать звонок от наркодиспансера. — Я думаю, что недостаточно опытна, но я быстро учусь.       Женщина позадавала еще пару вопросов, придумала какую-то гипотетическую ситуацию для Лизы, спросила, что та будет делать, если попадет в подобную, а затем, видимо, окончательно устав от этих собеседований, решила Лизу взять. — В отделение неврологии вы, правда, совсем неактуальны. Можно или в эндокринологию, но туда через месяц выйдет из декрета другая медсестра, и вам придется менять отделение или… вот! В отделение экстренной хирургии.       Лиза теряет дар речи. Она уже очень давно не вспоминает, как на третьем курсе попала на практику туда, куда не попадают остальные, но сейчас… Ей не хочется туда возвращаться, не хочется испытывать неловкость во время пересечений взглядами с Эммой, пусть та уже давно не вызывает никакого интереса. — Не могу понять вашу реакцию. — Извините, я просто… Просто проходила практику пару лет назад в отделении экстренной хирургии, вспомнилось вот. — Ну, за это время там сменился весь штат, так что… — Да? — Вдруг радостно перебивает Лиза. — Тогда давайте туда.       Главной, очевидно, не понравилось, что ее перебили, но возмущение она своего не озвучила, слишком уж была уставшая. Румянцева же наоборот, энергична как никогда! Кажется, на нее так подействовал прилив радости. Осталось завтра отвезти документы в эйчар отдел, заключить договор, и она будет официально трудоустроена! Да, зарплата небольшая, но этого хватит, чтобы больше не просить денег у родителей.       Дома с Лизой никто не разговаривал, так что поделиться успехами было не с кем. Мама была обижена и считала, что дочь ее перешла все возможные границы! Ирина, очевидно, ждала, что та очень скоро почувствует вину и прибежит извиняться, а женщина еще тысячу раз подумает, прощать дочь или нет. Так все происходило в детстве, но Лиза уже совсем не ребенок. Отец был на стороне жены, но не потому что ее точка зрения была ему ближе, а потому что он делал все, чтобы избежать очередного скандала. Петя зависал в компьютерных играх, а Платон разучивал очередное произведение на пианино. В общем, радость пришлось разделять с друзьями. — Ало, Лисси! Меня взяли в центральную больницу, представляешь? — Можно было подумать был возможен другой вариант! — Буркнула девушка. — Ты съездишь со мной завтра отвезти документы? — Извини, подруга, но жестокие терапевты моей районной поликлиники выдали мне слишком короткий больничный, так что я завтра на смену. — Ну ладно, — расстроенно произнесла Лиза. — Хорошей смены тебе завтра. — Ага, и тебе удачи.       Обстоятельства есть обстоятельства. Девушке ничего не оставалось, как поехать в больницу в гордом одиночестве. По пути начался сильный дождь, а игнорирование зонта не привело ни к чему хорошему. Волосы и плащ были полностью мокрыми, Наверное, не стоит появляться в таком виде, когда заключаешь трудовой договор. Что поделать, времени привести себя в порядок у девушки не остается.       К слову, сотрудники эйчар отдела были не слепыми, прекрасно видели, что творится за окном, так что в положение вошли. Кто-то даже отшутился, чем поднял настроение Лизы, волнение, как рукой сняло. Пришлось выслушать пару нудных инструкций, поставить бесчисленное количество подписей, но затем наступило счастье — осознание, что теперь девушка официально трудоустроена, что теперь точно все у нее хорошо!       Довольная она вышла к лифтам и нажала на кнопку вызова. Могла бы и пешком прогуляться, конечно, не так уж и высоко забралась.       Лиза внимательно наблюдает за экраном над лифтом, который показывает, что сейчас лифт остановился на знакомом ей этаже и то ли выпускает, то ли запускает людей. Наконец двигается вниз, останавливается на третьем и медленно открывает свои двери. Сердце пропускает удар. Это была она.       Эмма.