Насыщенная палитра

У Жана никогда не было особых отношений с красным цветом. Особенно не тот глубокий оттенок малинового. Тот самый, что украшал эти коридоры, который наполнял бокал вина, покоящийся на ладони... Шарф, который Микаса Аккерман все еще носила обмотанным вокруг шеи. Да... на самом деле он не был большим поклонником этого цвета, по ассоциации. Он не мог не сосредоточиться на этом, отгородившись от звуков и видов окружающего бального зала, когда его взгляд остановился на темно-бордовой жидкости, находящейся в чаше стеклянного сосуда. Он также напомнил ему цвет крови. Свежая кровь. Это зрелище было слишком хорошо знакомо бывшему разведчику, даже сейчас, когда шрамы от Гула не сразу зажили за месяцы, со сменой времён года. Он вышел в какой-то безлюдный коридор и нашел ближайшее сиденье, не обращая внимания на то, как нелепо он, вероятно, будет выглядеть в сравнительно маленьком кресле, и рухнул обратно на него. Ему нужно было что-то, что поддерживало бы его вес, поскольку на его плечи легло невероятное бремя буквального мира. Вся эта жутко спокойная постапокалиптическая ситуация сама по себе сделала его больным как психически, так и физически. То, что осталось от мира, вероятно, испугавшись намерений Парадиза после быстрой перестройки правительства Марли, просто... ушло от этого катастрофического события? Даже с некоторыми мрачными шутками типа «рады, что это были не мы», вкрапленными тут и там некоторыми состоятельными «важными» фигурами, с которыми они пересекались. Неужели все действительно так и закончится? Долго и счастливо, на всю оставшуюся жизнь? Детство, проведенное за высокими стенами, окруженное вполне реальной угрозой преждевременной и мучительной смерти в виде титанов, и последующее осознание того, что реальность положения человечества была ложью, сфабрикованной на протяжении более века... на самом деле не давало Жану возможности доверять ни единой душе за пределами узкого круга людей, которые были ему близки и дороги. По правде говоря, половина членов этого вышеупомянутого круга действительно должна была бы стать предметом обсуждения для Жана, когда речь зашла о теме доверия. –Жан? Особенно этот. Бывший воин Марли, который во многих отношениях был лишним, теперь путешествовал с ним и остальными членами Альянса уже большую часть четырех месяцев. Временами было неловко, и ей нужно было многое объяснить из того, что было до того, как мир внезапно стал намного больше для той половины группы, которая родилась на Парадизе... Но она быстро училась и обладала определенной харизмой, которая позволяла ей хорошо общаться со всеми — как с послами, так и с широкой публикой. Очень немногие люди могли бы искренне и со всей серьезностью сказать, что они действительно ненавидят Пик Фингер, если бы поговорили с ней. Даже его лучший друг, имевший на это все основания и право после того, что случилось с его семьей в Рагако, по-видимому, начал подшучивать с ней в адрес Жана в первые пару месяцев этого глупого тура по налаживанию международных отношений. Честно говоря, Конни всегда был таким великодушным... были дни, когда это всех бесило, но гораздо чаще это было для них бесценно, поскольку они все старались изо всех сил оставить прошлое позади и двигаться дальше. Конечно, она не могла заполнить пустоту, образовавшуюся после ухода Саши, но Пик привнесла в динамику группы нечто забавное, и Жан порой находил в этом утешение. Она также была очень маленькой, сейчас она была примерно на уровне глаз Энни, в то время как другая крошечная бывшая воительница быстро догоняла ее за последние пару лет, за которые ей пришлось вырасти. Даже когда он сидел, развалившись в этом дурацком маленьком, предположительно декоративном кресле, она все равно выглядела такой крошечной по сравнению с Жаном. –Пик, — наконец ответил он, взглянув на нее. –Ты пьян? — спросил ее тихий голос. Она была примерно на четыре года старше его и, вероятно, сейчас могла бы сойти за его мать... Но Жан не был уверен, стоит ли ему об этом думать, учитывая, что он уже целовался с этой женщиной раньше. На самом деле, даже не один раз. Ага... Он признался, что находил ее невероятно привлекательной. Отвлекающе как-то. Он не чувствовал такого физического влечения к кому-либо со времен тренировок. И Микаса никогда им не интересовалась, так что... –Я хотел бы... — пробормотал он, делая еще один глоток своего напитка, словно пытаясь заставить себя выпить его, несмотря на то, что эта штука на вкус напоминала ему мочу. –Ты? –Вино ужасное, так что нет,–Она ответила, сначала подтвердив Жану , что у нее действительно есть стандарты, а затем быстро спрятала пустой бокал за спиной. Однако его зоркие глаза уже заметили это. По его опыту, люди поменьше не часто склонны обращаться со своим алкоголем так же хорошо, как люди покрупнее. Была ли Пик исключением из этого правила или нет, еще предстоит выяснить. На самом деле, до сегодняшнего вечера он никогда не видел, чтобы она много пила. Хм... Возвращаясь к теме цвета, сегодня Жан увидел очень много красного вокруг этого посла... Для этого мероприятия она накрасила губы красной помадой, которая в сочетании с яркими тенями для век настолько отличалась от ее обычного образа, что несколько месяцев назад Жан, возможно, не узнал бы ее. Это напомнило ему что-то... Цвет ее старой нарукавной повязки также был красным во время ее службы под началом Марли в качестве Титана-Перевозчика — ошейник для ее армии, символизирующий ее статус воина. Поскольку группа давно распалась, сейчас ее не украшало ничего, кроме прохладных цветов. Ее дымчато-серые глаза и длинные волосы цвета воронова крыла очень хорошо сочетались с ее нарядом. Или, ну, с тем немногим, что от него было. В то время как все послы-мужчины выбрали смокинги, а Энни последовала их примеру, вероятно, просто чтобы позлить Армина, Пик осталась верна своей репутации изгоя в их небольшой группе и выбрала черное платье, которое сводило Жана с ума. Спереди он казался достаточно скромным, но вот сзади, от талии и выше, оставалось совсем немного места для воображения. Вот что действительно заставило его покраснеть рядом с ней. Несмотря на это, Жан все еще хотел весь вечер закутать ее маленькую фигурку в пиджак своего костюма. Она могла заболеть... Климат здесь, в Личленде, оказался намного холоднее, чем они все привыкли на Парадизе или Марли. Ну, было много других вещей, которые он хотел сделать, но в первую очередь он думал о том, как бы ее прикрыть, когда они находились на публике, как сейчас. Ей было все равно, как и тем подлым ублюдкам, которых Жан поймал за тем, как они окидывали ее взглядом с ног до головы, а потом ухмылялись и бормотали друг другу, но он просто хотел уберечь команду от опасности, пока они находились здесь, на неизведанной территории. И снова сегодня он видел только красный цвет. Он также точно знал, что Пик испытывает к нему сильное физическое влечение. Она дала это понять предельно ясно примерно через месяц после начала их работы... Она тоже обладала всеми качествами, которые он искал в друге... Но их бурное прошлое и неопределенное будущее вызывали у Жана гораздо больше беспокойства, чем она могла себе представить. Два посла находились в довольно странном сценарии типа «друзья с выгодой», как он есть. Или, по крайней мере, казалось, что все движется в этом направлении. На самом деле у них не было секса... ...Пока что... Но они не раз обменивались слюной и оба признавались, что им это нравится. Они также видели довольно много тел друг друга, и это им тоже очень нравилось. Ему это очень, очень понравилось. По крайней мере, так считал Жан. А что касается Пик? Он не был до конца уверен, что творится у нее в голове, кроме того, что она призналась, что находит его, по ее собственным словам, «привлекательным и интригующим». Теперь, когда она была практически свободна действовать так, как задумала природа, возможно, она наверстывала упущенное время? Или она всегда была такой? В любом случае Жан понимал, что ему, вероятно, нужно, чтобы Пик держалась от него как можно дальше сегодня вечером. Но в то же время он все равно хотел, чтобы она оставалась в безопасности... Он, может, и не пьян, но она вполне может быть пьяна. Если она была пьяна, то должен ли он был оставить ее одну? ... Да ради всего святого, она же взрослая! Хорошо обученный бывший солдат, к тому же. Почему его это так чертовски волнует? –Могу ли я присоединиться к тебе? — заговорила она после того, как между ними повисла неловкая тишина, пока Жан был глубоко погружен в свои мысли. Хм? Присоединиться к нему где? Других стульев не было- ...Ой... Бляяяяя... Жан чувствовал, как его щеки горят, а внутренности начинают скручиваться. Он опустил ногу, которую держал на левом колене, пытаясь осмыслить то, что она только что попросила. –Э-э... –Подлокотник, Жан, — пояснила она, указывая на него, словно читая его мысли. Он быстро кивнул. Ладно... да. Это было нормально. Но затем Пик действительно села, откинув волосы назад, чтобы прикрыть спину. И вскоре Жан понял, что нет... это не нормально. Она тоже прекрасно знала, что с ним делает. Он просто мог это сказать. Он сцепил руки, прочищая горло, пытаясь взять себя в руки и завязать разговор, чтобы не сидеть и не пялиться на ее профиль, как идиот. –Ну что, наслаждаешься? Пик усмехнулась себе под нос. –Примерно так же, как и ты. О, как бы он хотел наслаждаться ею прямо сейчас — да, нет, оставь это при себе, Жан! В любом случае, если они на одной волне, он может признать одну вещь... –Я просто хочу убраться отсюда к черту, не буду врать. –О? Тебе есть где получше?— игриво спросила его Пик, приподняв бровь. –Если бы только... — пробормотал он, коротко усмехнувшись, и неохотно отпил еще один глоток напитка. Пик покачнулась на месте, подтверждая подозрения Жана относительно ее нынешнего состояния трезвости. Или отсутствия таковой. Он наклонился к другому концу сиденья и поставил свой напиток на пол, готовясь смягчить ее падение. –Ой! Но прежде чем он успел выпрямиться, он почувствовал, как на его колени лег какой-то неопределенно легкий груз. Он застыл на месте, благодаря божество, которому он молился бы, если бы был религиозным человеком, за то, что сейчас поблизости нет никого другого. Конечно же, он поднялся и обнаружил, что Пик упала на его бедро. Нет, не «упала». Она сдвинулась с места. Он просто понял это по самодовольному выражению ее лица и положению, в котором она находилась. Жан вздохнул, ударившись спиной о подголовник кресла. –Эй, ты. Что ты делаешь? Пик равнодушно пожала плечами, и сквозь ее слегка приоткрытые губы промелькнула усмешка. У нее вообще не было стыда... ух ты. Какая маленькая дрянь. –Давай, Пик. Скажи мне это прямо. Ты пьяна?–Жан прижал ее, меняя позу так, чтобы нависать над ней. Опешив на мгновение, она тем не менее встретилась с ним взглядом и напрягла взгляд. Изучая его... –Нет. –Ааа, так ты секунду назад просто притворялась, что потеряла равновесие? –Мне не обязательно быть пьяной, чтобы потерять равновесие, Жан. Это может просто случиться, ты же знаешь, — ответила Пик, скрестив руки. –Так почему ты все еще здесь? — Жан указал на свои колени, внимательно наблюдая за ней. Она хотела поиграть с ним в интеллектуальные игры? Ладно. А потом он бы ей в ответ. Он также хотел проверить, был ли этот достойный карьеры лжец на самом деле в здравом уме или нет, прежде чем... –Здесь удобнее, чем на подлокотнике. Хм. По крайней мере, когда она это говорила, она, похоже, была в здравом уме. Однако бывший разведчик быстро утратил последние остатки рассудка после такого ответа. –Итак... Жан, — она наклонилась ближе к его лицу. О нет... Что сейчас происходит? –Почему я все еще здесь? Еще одно предательство самого себя, совершенное его собственными устами, когда коварный маленький тролль у него на коленях задал ему его же вопрос. –Ну, а тебе есть куда пойти?– Его голос прозвучал хрипловато, чем он предполагал, когда он перефразировал ее предыдущий вопрос, чтобы ответить ей тем же. Он снова наклонился к полу и вскоре после этого сделал смелое движение, чтобы осушить свой напиток, желая сделать что угодно , только не рисковать и не смотреть ей прямо в лицо. Хотя на самом деле он хотел видеть ее лицо... всегда... смотреть на него снизу вверх все равно означало напрашиваться на неприятности, и поэтому его взгляд сосредоточился на ближайшем углу коридора, который он мог найти за краем своего стакана. В конце концов он даже не смог доесть эту отвратительную субстанцию, и, к своему огорчению, ему пришлось опустить ее обратно на землю прямо перед ее бдительным взором. Жан хотел бы, чтобы он иногда так же мало заботился о ней и ее поступках. К его удивлению, а также огромному разочарованию и беспокойству, Пик внезапно встала на ноги и обошла кресло. Это то, что он сказал? Тот факт, что он не смог допить свой напиток? Что происходит сейчас? Когда он повернул голову, чтобы спросить Пик, все ли с ней в порядке, Жан почувствовал, как ее рука легла ему на запястье. –Я могу представить себе лучшее место, — пробормотала она в ответ, ее волосы частично скрывали то, что он был уверен, было манящей ухмылкой, когда она задержалась на мгновение, прежде чем направиться прямиком по узкому коридору впереди. Бокал с вином, который он в тот момент все еще держал в руке, теперь наклонился набок, а остатки содержимого вылились в лужу на, к счастью, деревянный пол. Бывший воин определенно только что инициировала то, что Жан собирался инициировать, верно? Пытаясь сохранить спокойствие, он достал из верхнего кармана носовой платок и лениво бросил его на пол, чтобы обозначить место разлива, прежде чем поднять стакан и поставить его в безопасное место. Затем он сосредоточил все свое внимание на преследовании ее с яростным голодом хищника, преследующего свою жертву.  

***

  Его разум и тело начали вести войну друг с другом, пока он шел... Насколько далеко она была готова зайти в этом? Действительно ли она это запланировала, и если да, взяла ли она с собой защиту? На всякий случай? Если так, куда бы она вообще его положила среди своего крошечного платья? Может быть, просто может быть, он был спрятан у нее в нижнем белье? Ложись, парень, ложись! –Что, черт возьми, с тобой не так, лошадиная морда? Вырвавшись из своих дегенеративных мыслей, он закричал и откинулся назад к стене. Другая маленькая женщина, к сожалению, не та, которую он искал, внезапно материализовалась перед ним. –Энни! Что случилось? Где остальные? — выдавил он из себя, слишком отвлеченный, чтобы обращать внимание на подлое прозвище. Она вздохнула, оперлась ладонью о стену и перенесла вес тела на одну сторону. –Понятия не имею о Леви. Оньянкопон превысил свой лимит, поэтому я просто заселила нас на ночь в гостевой дом Smith & Son's неподалеку от поместья. Райнер и Конни в стельку пьяные, большой сюрприз, Армин тоже едва держится. Пик, кажется, в порядке, но она выглядела так, будто торопилась куда-то.... Жан слегка отпрянул, а Энни прищурилась, глядя ему прямо в душу. Очевидно, он плохо справлялся с сохранением спокойствия, преследуя давнюю подругу Энни в надежде заняться с ней сексом сегодня вечером. –Но, может быть, ты уже это знаешь, а, Жан? Боже. Временами она была похожа на гораздо менее веселую светловолосую сестру-близняшку Пик... Говоря о веселье, в его голове теперь невольно промелькнули образы его головы, глубоко зарытой в грудь Пик, когда она... –Я не хочу знать, — коротко пояснила Энни, словно по команде, одновременно роясь в кармане своего смокинга. Она спрятала предмет, который вытащила, в своей руке, хотя Жан хорошо представлял, что это такое, и засунула его ему в нагрудный карман. Затем она грубо толкнула его, для пущей убедительности. –Постарайся не сломать мою подругу детства пополам и вернуться на лодку первым делом с утра, — приказала она ему, а затем резко развернулась и ушла, вероятно, чтобы найти своего парня и попытаться сохранить его в сознании, насколько это возможно. –Энни! — крикнул Жан, пытаясь изобразить возмущение тем, что она имела в виду. Когда беспокойный мужчина снова остался один, он быстро вытащил из кармана подарок бывшей воительницы и осмотрел жестяную банку, лежавшую между его пальцами. Конечно, это был презерватив.... На самом деле, их целая пачка. –Леонхарт, ты абсолютная святая сучка, — пробормотал Жан, глядя в потолок, быстро спрятал контейнер обратно в карман пиджака и продолжил поиски Пик.

***

Когда Жан наконец нашел Пик в одной из гостевых комнат, он совсем не был готов увидеть, как она, стоя спиной к нему, собирает волосы в хвост и перекидывает его через плечо, а ее руки тянутся к узлу, скрепляющему две завязки, удерживающие верхнюю часть ее платья. Она оглянулась через плечо и на мгновение впитала в себя вид смущенного бывшего разведчика, прежде чем криво ухмыльнуться и высказать свои мысли вслух. –Когда закончишь ставить палатку, можешь закрыть дверь? Я оставила ключ вон на том комоде. Ставить мою...? Ставить. Взгляд Жана быстро метнулся вниз. Вспыхнув тем же красным оттенком, к которому он привык относиться с полным и абсолютным презрением, он накрыл свою «палатку» одной рукой и схватил ключ от двери другой. –Ч-что с тобой сегодня, Пик!? — вскрикнул он, небрежно сбросив туфли по пути обратно ко входу и бесцеремонно бросив их рядом с ее собственными снятыми туфлями. –Что ты имеешь в виду, Жан? Быстро заперев дверь, несмотря на то, что его руки тряслись от восторженного оцепенения, он бросил ключ обратно туда, где она его изначально оставила, и повернулся, чтобы ответить. Но вместо этого у него перехватило дыхание при виде ее, купающейся в теплом закатном свете, проникающем через окно. Он был как будто во сне. Как будто она была чем-то неземным, запретным... чем-то, что ему не должно было быть позволено иметь. Она опустила руки по бокам, нахмурилась и повернулась, вытянув шею так, чтобы смотреть прямо на него. –Не слишком ли я быстро иду? Ему нужно было остановить этот поток мыслей, который его терзает... Она уже чувствовала, что у него есть сомнения, но она не понимала, что они были просто следствием его собственной чертовой неуверенности. Он хотел этого так сильно. Он хотел ее... так... сильно. Жан сглотнул, покачал головой и провел рукой по волосам. –Это все просто... немного кружится голова, вот и все. Гордыня Пик вскоре сменилась жалким падением, которое Жан прекрасно видел по одному лишь выражению ее лица. Это побудило его продолжить разговор, не желая, чтобы этот момент ускользнул из-за него. –Ты потрясающая, не пойми меня неправильно, наверное, я просто не ожидал увидеть эту твою сторону так скоро сегодня вечером. Мне это нравится , клянусь, мне это нравится, я просто, я... Он поежился от того, в какой беспорядок он превращался. Правда? Прямо сейчас? Она, должно быть, думает, что он такой неудачник... –Извини. Я не должен был винить тебя за... это, – Он в отчаянии указал на свой преждевременно вставший член. Он задавался вопросом, не этот ли отвратительный алкоголь так возбудил их обоих. Может быть, в него был добавлен какой-то афродизиак? Или хуже...? Ну, если ему суждено умереть от чего-то, что кто-то подсыпал ему в напиток, то умереть в объятиях красивой женщины, которую он хотел бы оскорбить, было бы не самым худшим в мире вариантом. –Ты ничего плохого не сделала. Можем ли мы просто начать сначала? Пожалуйста? — кротко попросил Жан с умоляющим взглядом. С милой улыбкой Пик подошла к Жану и положила руку ему на плечо. –Конечно. Не беспокойся об этом, мы можем начать с того, что сделаем в твоем темпе. Он вздохнул с облегчением, проведя рукой по раскрасневшемуся лицу. –Спасибо... Он грациозно воспользовался временем, которое она ему предоставила, чтобы подождать, пока он не был полностью уверен, что его эрекция прошла. После этого он взял ее за руку и повел ее к кровати вместе с собой. Затем он сел, оставив ее стоять, и полностью обхватил ее сравнительно маленькую руку, просто взяв ее обеими руками. После минутного раздумья он поднес ее к губам и поцеловал. –Как кто-то может быть таким милым, таким добрым и таким горячим одновременно? Это сводит с ума... — пробормотал он, мягко улыбнувшись, увидев, как она застенчиво посмотрела в сторону, и тоже слегка улыбнулась. Как будто не она спровоцировала всю эту ситуацию между ними, и это произошло менее чем за двадцать минут. –Я могла бы задать тебе тот же вопрос, — тихо ответила она, уловив блеск в его глазах при этом небольшом намёке на оценку, которую она ему дала. Это начало пробуждать тот первоначальный огонь, который она разжигала в себе с того самого дня. Когда она надела это платье в надежде, что он ее заметит... И попыталась имитировать ощущения, которые возникли бы, если бы он коснулся ее, будь то в постели или вне ее. В глубине души она понимала, насколько лучше было бы, если бы его руки блуждали по всему ее телу. Она осторожно высвободилась из его хватки и закружилась на месте, так что подол ее платья лениво покачивался в такт плавным движениям, но достаточно медленно, чтобы дать взгляду Жана время снова сосредоточиться на ее подтянутой спине. Она снова подняла руки к узлу, просто чтобы посмотреть, что он будет делать... Ее дыхание сбилось, когда она почувствовала все более знакомое тепло ладоней Жана на своих запястьях, как она и надеялась. Она остановилась, ожидая, что он заговорит и скажет ей, чего он хочет. –Могу ли я это сделать? Пик молча кивнула и опустила руки, ее плечи задрожали, когда он положил на них свои ладони и придвинул ее еще ближе к себе. Двое послов на мгновение заколебались, поскольку начали выходить на поверхность различные желания, разделяемые ими обоими. –Эй, Пик… Могу я сначала прикоснуться к тебе? В ожидании этой просьбы у нее в животе запорхали бабочки. Не желая больше откладывать, она почти сразу же озвучила свой ответ. –Да.

***

Жан решил постепенно, но уверенно влиться в эту ситуацию... Он почувствовал, как напряглись ее плечи, когда он провел пальцами по ее пояснице. Затем она начала заметно дрожать, когда он провел большими пальцами по ее позвоночнику, чувствуя каждый выступ, который мог, поднимаясь к ее шее. Она изогнулась назад, чтобы он коснулся ее, побуждая его скользнуть пальцами по ее бокам и частично просунуть их под перед ее платья в процессе. Он слегка прижал ее к себе, когда опустил, чтобы она снова села ему на колени. Ощущение того, как их тела сливаются воедино, уже казалось таким естественным... но сейчас он едва мог видеть ее спину. Поэтому Жан на мгновение отказался от мысли развязать завязки на шее и вместо этого сосредоточилась на передней части тела. В частности, позволяя своим рукам продолжать проникать под ее платье и исследовать ее тонкую талию исключительно посредством прикосновений. Ее руки поднялись, и ее собственные ладони схватились за все, что они могли найти позади. Одна из них оказалась в его волосах, а другая сжала перед его свежевыглаженной рубашки. Его дыхание синхронизировалось с ее дыханием, когда она опустила его голову к своему изгибу шеи. В конце концов он вырвался из ее хватки и поднял голову, чтобы прошептать ей на ухо: —Могу ли я поцеловать тебя? Жан не стал терять времени даром, почувствовав, как Пик кивнула головой с утвердительным мычанием, сначала откинув ей волосы за спину, прежде чем поцеловать ее в щеку, а затем проведя дорожку вниз. Его горячее дыхание на ее коже теперь кружило ей голову ... сладострастный стон вырвался из нее, когда его язык дразняще скользнул между ее ключицами и ниже. Он уделял очень пристальное внимание всем этим легким вокализациям, прослеживая свой путь по ее телу и отмечая точки, которые вызывали наиболее эмоциональные реакции. Он держал ее за основание грудной клетки, проводя зубами по ее груди и зацепившись клыками за одну из лямок платья. Скрипучий вздох вырвался из его собственных губ, когда он отступил, обдумывая свой следующий шаг. Он не хотел продолжать задавать ей вопросы, он хотел только открыть рот, чтобы попробовать ее на вкус или сказать ей, какая она чертовски потрясающая. Но в то же время он должен был уважать ее границы. —Если я захочу, чтобы ты остановился, я скажу тебе это в тот же момент, —Пик снова прочитала его мысли. —... И ты тоже? —Звучит хорошо, детка... — быстро ответил он с ноткой облегчения, а затем его руки наконец-то быстро развязали неуловимый узел, покоящийся у основания ее шеи. Затем он поднял ее и положил на кровать — снова спиной к себе — прежде чем закончить работу. Он запечатлел на ее шее непродолжительный, но соблазнительный поцелуй, а затем взял один конец ослабленных лент в рот и потянул его назад, пока платье полностью не расстегнулось. Пик оглянулась на Жана, пока ее одежда падала. Каждое ее маленькое движение все больше и больше опускало платье, поскольку гравитация действовала по своему усмотрению с тонким, струящимся материалом. Затем ему стало ясно, что она, скорее всего, действительно планировала оказаться в этом самом положении именно в этот вечер. Потому что не только не было видно презерватива под ее нижним бельем, как он ошибочно и постыдно предполагал ранее, но и не было видно вообще никакого нижнего белья. ...Он сразу перешел к ее полностью голой проекции? Уже!? Черт... теперь он чувствовал себя совершенно разодетым. И еще его странно беспокоила мысль о том, что она ходила вот так весь день. Как он мог не заметить этого после того, как она села к нему на колени? Дважды? Хуже того, она осталась стоять на четвереньках, повернувшись к нему лицом. Ее темнеющие глаза. Ее похотливая ухмылка. Ее тело. Ее грудь... Его грязный, отвратительный разум пришел в неистовство от огромного количества соблазнительной визуальной информации, поступавшей в его мозг при виде всего этого. Вся она. Блять, блять, блять, блять — Прежде чем он успел опомниться, Пик подошла к нему со всей ловкостью, которую он ожидал от бывшего четвероногого оборотня, и уже начала его раздевать. Когда он пришел в себя, она швырнула его галстук-бабочку неизвестно куда, а затем расстегнула примерно треть его рубашки. Она также оказала ему любезность, сняв с него пиджак, как раз в то время, когда Жан успел поднять свою челюсть с пола. —Черт, Пик... — только и успел он вымолвить, прежде чем ее губы наконец встретились с его губами, поцелуй «рот в рот» был тем, чего им еще не доводилось делать во время этого вечернего свидания. Длительный привкус вина танцевал между ними, вдоль их переплетающихся языков, когда она в мгновение ока полностью раздела его. Ее руки блуждают только по поясу его брюк... И еще одна вещь, которую он счел весьма достойной того, чтобы записать ее в памяти на будущее. Когда они прервали поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, он упал на спину и коснулся головой одной из подушек у изголовья кровати, в то время как Пик, продолжая ползти, уселась ему на грудь, широко расставив ноги. Жан на мгновение задержал взгляд на ее глазах, завлекая ее, а его руки смело обвились вокруг ее ягодиц. Ее голова опустилась к месту за его ухом, которое, как он знал, было чувствительным. Видимо, она делала собственные заметки из их коротких сеансов поцелуев на протяжении месяцев... Он прикусил нижнюю губу, чувствуя ее дыхание на своей шее, сжимая и ощупывая ее щеки. —Моя... очередь... — услышал он ее шепот на ухо, но ее тело все равно предало ее и позволило ему и его пальцам закончить свое занятие, привыкнув к ее заднице. —Я хотел сделать это уже несколько недель ... ты чувствуешь себя так чертовски хорошо...— Ему удалось выдохнуть, временно отвлекая ее от ее собственной миссии по восстановлению контроля, когда он снова привлек ее к себе для быстрого, жаркого поцелуя или нескольких. Она растворилась в нем, чувствуя, как в ней нарастает легкая паника, когда он дразняще приподнял внутреннюю часть ее бедра и провел пальцами по ее входу. —Ж-жа-а- Аааах... Он уловил ее стон, когда прервал их поцелуй с самодовольной ухмылкой. —Ты говорила? Пик пришлось силой прорываться обратно наверх, пока это не вышло из-под контроля. Жан сейчас всегда был на шаг впереди, и она не могла позволить ему полностью испортить ее, прежде чем она хотя бы начала его исследовать. —Еще нет...— Она напряглась, сдерживая нытье, когда его руки покинули ее ноги. В свою очередь, Пик рискнула спуститься и вообще уйти от его блуждающих пальцев. Она услышала, как он выразил свое разочарование. Но это было лишь временно... Ее руки и губы наконец-то осуществили то самое, что не давало ей спать по ночам: они путешествовали вверх, вниз и вокруг его мускулистого тела. Изуродованному шрамами прошлого… Она покачала бедрами, опускаясь мимо него, и ухмыльнулась про себя, когда из его горла вырвался драматический вздох, когда их половые органы не соприкоснулись. Она почувствовала, как он затвердел, как раз перед тем, как выгнуть спину, чтобы покинуть его тело... затем опустила взгляд и увидела, как он отвлекся, сдерживая болезненный вскрик. Очевидно, у мужчины были свои собственные сдерживаемые сексуальные разочарования. Как бы ей ни хотелось все это растянуть, она не могла просто игнорировать его, пока он был так напряжен. И она уже чувствовала себя такой мокрой... Может быть, ей просто стоит заняться этим и помочь ему? Конечно. Она продолжила целовать его, в конце концов присев между его ног, и вскоре ее губы оказались в том месте, куда они направлялись. —Ого... — вскрикнул Жан от удивления, резко очнувшись и выпрямившись, когда он внезапно понял — слишком поздно, — что она делает. Язык Пик собственнически скользнул вверх по его члену, зависнув, и она почувствовала, как его руки зарылись в ее волосы, удерживая ее на месте. Когда она сошла с него, по ее губам потянулась струйка слюны, и он увидел, как она смотрит на него из-под полуприкрытых век, полная желания. Одна ее рука покоилась у его основания, а другая была занята поддержанием собственного веса, поскольку она стояла на четвереньках, готовя его. Ее губы были приоткрыты, готовые вернуться за большим. Ее похотливое, непоколебимое выражение почти бросало ему вызов сказать «нет» и продолжать удерживать ее. Он чувствовал, как его щеки горят, когда она высунула язык и облизнула нижнюю губу, продолжая при этом пристально смотреть на него. В ответ на ее действия он услышал тихий стон, который тут же выдал на его лице бесстрастное выражение, которое он так старался скрыть. Его пульс забивал внизу, пока его система перекачивала его кровь прямо в пах. Его тело кричало ему, чтобы он просто заткнулся и, пожалуйста, позволил сексуальной леди отсосать у него. Но его разум боролся за доминирование, а также за ее защиту. Что, если она не сможет справиться с ним внутри себя? Независимо от отверстия, он все еще может серьезно ранить ее, если не будет осторожен. —Ты мне доверяешь? — вопрос Пик вывел его из раздумий. Ну... она не была совсем уж не права, задавая такие вопросы. Черт, она редко ошибалась, если вообще ошибалась, когда дело касалось чтения людей. Особенно тех, кого она хорошо знала. Ранее он действительно размышлял над той же самой мыслью. Несмотря на всю ее деликатность и дружелюбие, она все равно была бывшим врагом. Притом весьма хитрым, соперничающим с Армином по уму и тактическому мышлению. Та, которая также была известна тем, что использовала свой дружелюбный нрав и обаяние против противоположной стороны, чему Жан был свидетелем воочию, когда Альянс несколько раз оказывался в затруднительном положении. Она могла легко неосознанно причинить ему моральную боль, точно так же, как он мог легко причинить ей физическую боль. Но часть Жана устала жить в страхе, и, возможно, это же самое эгоистичное желание подстегивало его, когда он скользнул руками по ее волосам к плечам и медленно повел ее назад. Он встал на край кровати, поставив ноги на пол, и опустил ее на колени между ними, предварительно схватив и бросив туда для ее удобства лежавшую рядом подушку. —Давай выясним, — наконец ответил Жан, нежно сжимая волосы обеими руками. На этот раз Пик медленно возобновила свои действия, и от этого они стали еще приятнее... Она начала с того, что коснулась его кончиками пальцев, стимулируя приток крови к его фаллосу и поддерживая его в эрегированном состоянии, а затем продолжила работу, которую она до этого проделывала языком. Жану не удалось справиться со своей задачей — не впиться пальцами слишком сильно в ее кожу головы, поэтому он дрожащими руками убрал их и скомкал простыни в ладонях. Ее язык скользнул по его складкам и крайней плоти, прежде чем снова нырнуть вниз. Держитесь вместе, держитесь вместе, держитесь вместе- Ее зубы скользнули по его рукаву при следующем вознесении. Затем одна рука погладила подпругу, а другая обхватила его мошонку. В этот момент он не мог не вспомнить тот день, когда он поклялся, что больше никогда не попадет в пасть титана... Прошлый Жан, вероятно, сейчас бы себя ненавидел, он был в этом уверен. Он выгнул спину и издал гортанный стон, когда после нескольких дразнящих движений вокруг головки Пик начала брать его в рот и творить чудеса. —Вот так, детка, вот так... — прохрипел он, глядя в потолок, глаза его закатились, а пальцы рук и ног начали покалывать. Его нервная система была совершенно расшатана. Ему лучше не доводить себя до оргазма в ближайшее время, у него было несколько собственных дел, которые он хотел сделать, прежде чем даже рассматривать такую ​​возможность... В конце концов он стал повторять «не останавливайся» и «хорошая девочка» снова и снова, в основном для того, чтобы отвлечься, но также и для того, чтобы заглушить скрипучие, похожие на всасывание звуки, которые, как он знал, наверняка сейчас звенели в ее бедных ушах. Он также просто хотел похвалить ее за потрясающую работу, которую она проделала, удерживая его член во рту так долго, не задыхаясь, и в то же время сильно возбуждая его. Давно прошли те дни, когда он был более эгоистичным подростком, или, по крайней мере, ему хотелось думать, что он изменился к лучшему, но он не мог не испытывать самодовольного чувства гордости от того, что она, похоже, изо всех сил пыталась полностью принять его. Это сопровождалось некоторой долей беспокойства, но, э-э... признаться, его это очень взволновало при мысли о том, насколько узкой она могла оказаться внизу, если у нее был такой маленький рот. Внезапно почувствовав игривость и желание отомстить ей после того, как Пик нагло провела зубами по довольно толстой вене, чтобы привлечь его внимание, он слегка качнул бедрами вперед, чтобы проверить, насколько глубоко он может войти. Его лицо вытянулось, когда он тут же услышал приглушенный вздох, когда почувствовал, что ударил ее по задней части горла. Жан быстро поднял голову и выпрямился, чтобы посмотреть ей в лицо. Ее сверкающее, смущенное, пылающее лицо. С его членом, все еще полностью заполняющим ее рот. О, нет... Горячо. Очень жарко. Он не мог сдержать злобной ухмылки, появившейся на его лице при виде ее. На самом деле он был очень впечатлен тем, что все еще оставался там после этого. А у Пик вообще рвотный рефлекс был? Надо будет не забыть спросить ее об этом позже. Его следующим планом действий было положить ее на спину и вылизать, и поначалу он беспокоился, что ее тяжелая работа пойдет насмарку, если он снова вянет в процессе. Но да... этого просто не могло произойти, пока он мог сохранить этот момент в своих воспоминаниях. Ее губы оторвались от его улыбки, что было дорогой ценой, и она сначала грубо вытерла рот ребром ладони, прежде чем заговорить. —Ты хотел, чтобы я наблевала тебе на член, Кирштейн? Или чтобы я тебя укусила? Жан неловко усмехнулся, откинувшись назад. —Извини. С тобой все в порядке? Пик встала на ноги после короткого кивка и скользнула вверх, чтобы лечь рядом с ним на кровать в акте прощения, сопровождаемом вздохом, когда она в мгновение отдохнула и пришла в себя. —Мне это тоже нравилось... ты знал, что ты на вкус как кофе? Глаза Жана расширились в ответ на вопрос. Но он все еще был на седьмом небе от счастья, от счастья, что его будущая девушка наконец-то сделала ему минет, и вдобавок наслаждалась этим не меньше, чем он сам. Поэтому он решил побаловать ее еще немного, обхватив ее лицо и притянув к себе для долгого поцелуя. Когда они закончили, он изогнул бровь и кивнул. —Хм… Я понимаю, что ты имеешь в виду. Жан, ощущавший свой вкус губами, в сочетании с горьким привкусом горячего кофе, все еще остававшимся у нее во рту и медленно продвигавшимся в желудок, парализовали ее. Теперь, когда Пик в полной мере ощутила, каково это — лежать спиной на таких удобных простынях, она не была готова вставать и двигаться в ближайшее время. Он, очевидно, тоже это понял, приподнявшись на локтях и пробормотав ей на ухо: —Я бы хотел попробовать, какова ты на вкус, — прежде чем на этот раз двинуться к ее лону. Это было еще так далеко от завершения.