(un)related ties

— Хёнджи-ин, — протянул Феликс, выбежав из аудитории и увидев знакомый силуэт, понемногу отдаляющийся от него. — Хёнджин, да постой же ты! Будто не слышав его, человек, за которым уже почти бежал Ли, продолжал идти. И так происходило почти каждый день. Феликсу было уже не привыкать. Сколько раз он думал бросить это дело? Миллион или уже даже больше? Но чертов Хван Хёнджин, парень, что перевелся к ним несколько месяцев назад, просто не позволял этого сделать. Парень, обладающий неземной красотой: красотой то ли ангела, то ли дьявола, Феликс точно сказать не мог. Черные слегка волнистые волосы до плеч, пронзительный взгляд темных глаз, нос с небольшой горбинкой, ярко выраженные скулы и линия челюсти и главная его изюминка — пухлые, сочные губы, похожие на две мягкие подушки. На редко выпадавших совместных лекциях Феликс находил его глазами и часами изучал каждую черту лица. А стоило ли что-то говорить про его фигуру, словно высеченную из мрамора и списанную с греческого Бога? Феликс понимал, что чертовски влип. Влип по самое не хочу, влюбившись в этого придурка по имени Хёнджин. И придурка именно по той причине, что вот уже несколько месяцев он либо игнорировал Феликса, либо, что хуже, грубил. И за что только он его так ненавидел? — Ты меня слышишь? — наконец нагнав Хёнджина и слегка запыхавшись, Феликс дернул того за плечо. Длинные ноги. Наверное, удобно с такими ногами быстро перемещаться. — Что? — Хван остановился и вынул наушник из левого уха. — А, это ты. — Да, это я, — Феликс чересчур наигранно улыбнулся. — Рад меня видеть? — Мне все равно, — отрезал Хван и собирался вернуть наушник, как его руку перехватили. — Какого…? — У меня есть новости. Прикинь, на днях мне предстоит познакомиться с одним парнем — уверен, мы с ним не полад… — Ты серьезно думаешь, что мне это интересно? — прервал его Хван, но Феликс будто и не услышал этого. — Как сказала мне мама, мы будем братьями. Сводными братьями. Хёнджин, ранее не желавший ничего слушать, остановился. Он удивленно посмотрел на Феликса, и вопрос будто застыл у него на губах. — Хочешь сказать, что не знаешь, кто он? — Нет. Откуда? — Твоя мать не показывала тебе даже его фото? — Ну, нет, — Феликс не понимал, к чему был этот допрос. — А что? Почему ты спрашиваешь? — Да просто… Нет, ничего, — бросил Хван, двинувшись дальше и будто еще больше ускорив шаг. — Ну почему ты всегда такой со мной? Что я сделал не так? — Феликс чувствовал, как слезы подступали к его глазам. От обиды, от неизвестности. От безысходности, в конце концов. Хёнджин почти дошел до конца коридора, а затем, завернув за угол, исчез. Буквально через секунду, оказавшись там же, Феликс почувствовал, как его резко дернули за кофту — из уст вылетел сдавленный стон. Он смежил веки и в следующее мгновение ощутил холодную стену у себя за спиной и горячее дыхание в лицо. Медленно открыв глаза, он заметил перед собой Хёнджина, нависшего над ним — тот был на целую голову выше. Взгляд его метался по лицу Феликса и, как ему показалось, надолго зависал на его губах. Черт, я сейчас умру. Только не смотри на губы, только не смотри на губы, только не смотри на… блять. Взгляд Феликса ненароком зацепился за пухлые губы перед собой. Дышать стало в разы труднее, сердце быстро застучало, как заведенный мотор, клокоча где-то в горле. В виски ударила тупая боль, а в ушах звенело только одно слово. Хёнджин. Интересно, только Феликс чувствовал напряжение, возникшее между ними тогда? Будто воздух из легких сперли, будто пустили электрический ток, будто… — Феликс, послушай меня, — голос Хёнджина был будто вовсе не его. Другой: слишком мягкий, слишком непривычный. — Я скажу тебе одну вещь: все на самом деле не так, как тебе кажется. — Он вновь перевел взгляд на губы. И сейчас Феликс был уверен, что ему не показалось. — Но… в жизни не всегда все складывается так, как мы хотим. Точнее, зачастую даже наоборот. И, к сожалению, мы ничего не можем с этим поделать. Хван оторвался от стены и, развернувшись, ушел. Феликс не понимал, про что он говорил. Что вообще тот имел ввиду? Что еще за…? Он ощутил, как по его щекам скатились горячие слезы. Не будучи уверенным головой, но будто сердцем почувствовав, он осознал: Хёнджин сказал ему перестать преследовать его, перестать ходить за ним, разговаривать, что все равно ничего не получится. Нужно было немедленно прекратить все это. Феликс прикрыл глаза ладонями и теперь уже заревел, не сдерживая себя в эмоциях. В этот момент он даже не подумал о том, что кто-то мог увидеть его в таком состоянии. Наверное, Хван был прав: в жизни не все складывается так, как мы хотим. И большого, огромного желания Феликса завоевать сердце Хёнджина или хотя бы чуточку его внимания — было недостаточно. Этого было слишком мало. Тот был как стена: непробиваемая каменная стена, что не желала никого пропускать. Или же только к Феликсу у него было такое обособленное отношение? Нет, Хёнджин вел себя так со всеми. За те полгода, что он учился в этой школе, он так и не обзавелся друзьями. Вечно в наушниках, вечно молчал и вечно один. Не было ни единого человека, кто не попытался с ним сдружиться, но в скором времени все перестали. Кроме Феликса. Только почему тогда Хван так смотрел на него сейчас? Почему прижал к стене, сказал весь этот бред? И почему, наконец, так откровенно пялился на его губы? — О, Феликс, привет! — подняв голову на знакомый голос, Ли увидел приближавшегося к нему друга. — А почему ты… Господи, что случилось? Ты плачешь?! — Нет, — шмыгнув, ответил Феликс. — Все в порядке. — Я вижу твое «все в порядке», — Джисон приобнял друга за плечи. — Это Хёнджин? Что он сделал? — Как ты понял? — Видел его только что. Я так и думал, что ничего хорошего от него ждать не стоит, — закатив глаза, Джисон тяжело выдохнул. — Не хочешь пропустить по стаканчику пивка? Заодно расскажешь, что случилось. Когда они вышли из здания, Феликс ощутил теплый весенний ветер, что приятно бил в лицо. Все еще не до конца высохшие от слез щеки холодило, будто оставляя ледяные дорожки, несмотря на довольно сильно припекавшее солнце. Феликс любил весну. Любил даже больше, чем лето, когда можно было забыть про учебу на добрых три месяца. Ощущение просыпающейся природы давало силы жить. Но не сегодня, не в этот раз. В голове многократно прокручивались слова Хёнджина, непонимание их достоверного смысла смешивалось с болью, ощущавшейся где-то в области сердца. И даже окружающий мир воспринимался по-другому. Неужели на этом правда всё закончится? — Ха-а, какая красота, — Джисон втянул носом воздух. — А пахнет как, чувствуешь? Весной, природой. Жизнью, наконец. — Ага, — бесчувственно отозвался Феликс, хотя именно он всегда восхищался природой куда больше Джисона. — Что-то ты совсем кислый, друг. Знаешь, понятия не имею, что сделал этот ублюдок, который довел тебя до слез, но я тут узнал одну вещь про него… — Не говори так, я ведь все еще люблю его, — Феликс тяжело выдохнул. — Хоть ты и прав. Он правда ублюдок. Так какую вещь ты узнал? — Ты знаешь, почему Хёнджин перевелся к нам в школу? — Ну, мне рассказывали, что его родители переехали сюда, поэтому и ему пришлось перевести. — А Хёнджин тебе что про это рассказал? — Я… — Феликс потупил глаза и взглянул на свои кроссовки, будто стараясь детально рассмотреть их. — Мне было неудобно его об этом спрашивать. Мы и обменялись-то с ним двумя фразами за все время. Он не хотел со мной общаться с самого начала, — тупая боль снова пронзила сердце, очередной раз полоснув по нему. — На самом деле, переехал Хёнджин сюда только с отцом. Его родители не так давно развелись, а с матерью он особо много не общался после развода, — глаза Феликса округлились, а дыхание перехватило. — Судя по слухам, его отец встретил кого-то, кто живет здесь, вот они и переехали. Видимо, у них все серьезно. — Боже, — смог выдавить из себя Ли. — Мои родители тоже развелись, но я наоборот рос без отца. Это даже забавляет, знаешь, мы бы отлично дополняли друг друга. Феликс хихикнул в такт своим словам, но Джисону было не смешно. В его голове промелькнула одна мысль: безумная, но без того не безосновательная. Ситуация, сложившаяся в семье Феликса, действительно сильно походила на ситуацию в семье Хван. А еще этот их переезд. А что если… Господи, если Джисон в итоге окажется прав, его самомнение взлетит до небес. Или же все не так сложно и достаточно было сложить два плюс два, а Феликс, ослепленный любовью, не смог этого сделать? Как бы там ни было, своему другу он ничего сообщать не собирался. Хёнджин ему не нравился ни при каком раскладе. Вечно какой-то замкнутый, скрытный, совершенно не общительный. Он больше походил на какого-то маньяка, чем на хорошего парня. А если верить словам Джисона, то помимо внешних характеристик, тот был еще и хамло. Из своих мыслей Джисона вырвал телефонный гудок — только звонили Феликсу. Он слегка вздрогнул и, наконец обратив внимание на дорогу, заметил, что они почти дошли до кафе, где разваливали лучшее пиво в их районе по мнению Джисона. Вот в чем в чем, а в пиве его друг разбирался лучше всех. — Да, мам. Да, хорошо. Куплю на обратной… что? Сегодня?! — Феликс крикнул это так громко и неожиданно, что даже Джисон испугался. — Господи, ну почему уже сегодня? — он закатил глаза и одними губами, не произнеся ни звука вслух, сказал «блять». — Хорошо, скоро буду. Да, я понял. — Скоро будешь? — спросил Джисон, как только Феликс повесил трубку. — Это пиздец, Хан Джисон. Я в полной заднице. Ну почему все навалилось на меня в один день? — Не знаю, — Джисон развел руками в стороны. — Может быть, ты все объяснишь мне, и я смогу ответить тебе на этот вопрос? — На днях мама планировала познакомить меня со своим бойфрендом и с его сыном, — Феликс остановился возле кафе. — Но это «на днях» неожиданно превратилось в «сегодня», и оповестить об этом она меня решила за час до. — Слушай, а его сын — это тот самый парень, про которого ты мне рассказывал? — Феликс кивнул. — Ты еще говорил, что он твой ровесник и наверняка ужасно неприятный, как и все прошлые сыновья бойфрендов твоей матери, кто приходил к вам в дом? — Да, только на этот раз все куда хуже. Похоже, его отец с мамой действительно любят друг друга, и когда они поженятся, мы станем сводными братьями. Фу. — А ты когда-нибудь видел этого парня? Феликс удивленно посмотрел на друга. Они что все, сговорились? С какого перепуга он должен был знать каждого ребенка очередного маминого любовника? — Нет, не видел. Да мне и неинтересно, — Джисон хотел было сказать что-то еще, но Феликс его опередил. — Слушай, друг, прости меня, но сегодня без пива. Мне нужно идти домой, сам знаешь почему, и по дороге еще зайти в магазин, потому что этот избалованный сынок, видите ли, ест исключительно какой-то определенный рамен. — Очень жаль, — Джисон чересчур наигранно свел брови к переносице и почти что пустил слезу. — Похоже, ты разбил мне сердце, Феликс. Оставляешь меня одного? Возле бара с моим любимым пивом? Да я так точно сопьюсь в одиночестве. — Не драматизируй. Сейчас иди домой, а в следующий раз мы с тобой обязательно выпьем. — Хорошо, мой ангел, я сохраню это обещание! — крикнул Джисон вслед другу — домой идти ему предстояло в обратную от Феликса сторону. — Заткни-ись, — протянул тот, не оборачиваясь, и улыбнулся. Всё-таки Джисон был действительно его самым лучшим другом, готовым поддержать его в нужный момент. Феликс пошел вдоль дороги вниз по небольшому склону. Солнце уже садилось, заливая небосклон ярким оранжевым светом, какой обычно бывает на закате. Он вглядывался в редко проезжавшие мимо машины, в магазинчики и лавки, что стояли, казалось, тут уже целую вечность, но Феликс ни разу не обращал на них внимания, хотя всю жизнь, сколько себя помнил, проходил мимо них. Точнее, он знал об их существовании, но никогда не задумывался о том, что происходило за витриной. Облака медленно плыли по розово-фиолетовому небу, гонимые одним лишь ветром, и составляли невообразимые фигуры. В детстве Феликс часто любил лежать на траве и, глядя вверх, разглядывать в них целые сюжеты. За такими наблюдениями он проводил чуть ли не треть каждого своего лета. А потом мама готовила ужин, летний легкий салат из свежих овощей, и звала его на задний двор, где они вдвоем ели под открытым воздухом. Но когда он подошел к необходимому магазину, его мысли тут же переключились. «Что ж, если ему нужен определенный вид рамена, будет ему рамен. Но если, не дай Бог, мы с ним увидимся еще хоть раз в жизни, пусть сам приносит с собой и готовит то, что будет есть», — подумал Феликс, заходя в супермаркет и ища на полках нужный продукт. Наконец купив и с недовольным видом оплатив покупки, ведь по ходу дела маме понадобилось еще кое-что, Феликс наконец вышел из магазина, проклиная все, на чем свет стоит. Он еще и не успевал, черт побери, к приезду «дорогих гостей». Только если те не задержатся. Да и с какого он вообще должен был торопиться? Не он же гость, в конце концов. Солнце почти село, и было достаточно сумрачно. Однако не настолько, чтобы не увидеть стоявшую рядом с домом незнакомую машину. Блять, они уже тут. Господи, за что мне все это. Может быть, еще не поздно уйти? Сказать, что появились неотложные дела и по-тихому смотаться? Феликс решил зайти с балкона на заднем дворе, чтобы сразу очутиться на кухне и закинуть пакеты. Ведь все наверняка сейчас находились в гостиной. Аккуратно, стараясь не привлечь внимания, Феликс проник на кухню и, как и планировал, поставил покупки на пол и услышал в гостиной голоса. Один совсем низкий, слегка хриплый и незнакомый. А второй… Феликс не мог расслышать его как следует. Видимо, ничего лучше, чем завалиться с кухни в гостиную, будто он все время там и стоял, он не придумал. И хоть он и не был рад гостям, однако в невежливого человека его это не превращало. — Добрый вечер, рад знак… — как заведенная машинка собирался протараторить Феликс, но в мгновение Ока остановился, на автомате вытянув руку вперед. Черт, только не это. Неужели он и есть… — Добрый, я тоже рад знакомству, — неизвестный мужчин крепко схватил ладонь Феликса и сжал ее. — Ваша мама много рассказывала про Вас, Феликс. Меня зовут Хван Сону, а это мой сын — Хёнджин. Вы ходите в один университет, наверняка виделись, да? Блятьблятьблять. — Нет, папа, мы раньше не пересекались. Приятно познакомиться, — Хёнджин протянул руку, и Феликс, не сразу сообразив, сделал то же самое. — И мне, — сглотнув вязкую слюну, смог выдавить из себя Ли. И как это могло произойти? Как, черт его побери, могло произойти так, что тем самым «сыном маминого бойфренда» оказался Хёнджин? Хенджин, в которого был по уши влюблен Феликс. Ли смотрел на него, не отрывая взгляда, и не верил своим глазам. А Хёнджин был все таким же. Таким же холодным, таким же неприступным и… стоп. А почему он делал вид, что не удивлен, увидев Феликса? И зачем соврал, что они раньше не пересекались? А что если он знал, знал самого начала, что Феликс — сын женщины, с которой его отец… «Все не так, как тебе кажется». Господибоже. Так вот что он имел ввиду? — Ну что, приглашаю всех к столу, — мама Ли указала в сторону. — Феликс, ты же все купил? — Да. — Замечательно. Тогда присаживайтесь, я скоро буду. Только поставлю вариться рамен, который ты попросил, Хёнджин, — подмигнув, казалось, самому Хёнджину, ответила женщина. — Благодарю, — ответил Хван-младший и посмотрел на Феликса. Феликсу от этого взгляда уже во второй раз стало не по себе. Первый был несколькими часами ранее, когда он оказался зажатым у стены. Он вспомнил, как они стояли вплотную, и пялились на губы друг друга. Щеки Феликса от этих воспоминаний вспыхнули. Он ретировался к столу, усаживаясь напротив Хёнджина. Естественно, специально напротив, правда еще конкретно не понимая, зачем именно. Сегодня мама постаралась на славу. Стол просто ломился от количества еды, стоявшей на нем, а глаза разбегались от разнообразия новых блюд: жареная рыба сменялась запеченной курицей, один салат сменялся другим, рамены разных видов было уже просто некуда ставить. Казалось, мама за всю жизнь не приготовила такого объема, который сейчас стоял перед ними. Ужин должен был получиться действительно праздничным. Как минимум праздничным для их животов. Однако если отец Хёнджина заметно оживился, увидев такое разнообразие вкусных горячих блюд, то самого Хёнджина, казалось, они ничуть не вдохновили. Феликс рассматривал его и в очередной раз осознавал, как же всё-таки тот был красив, как невероятно он был красив и та аура, которую он создавал вокруг себя, пленила Феликса все больше и больше. Но что теперь будет с ними? Что теперь… он вспомнил последние слова Хвана. Точнее, чертов шифр, который тот пытался ему передать. Но если он знал все с самого начала, почему сразу не рассказал обо всем Феликсу, почему просто не поговорил с ним и… — Феликс, ты же учишься на первом курсе экономического факультета? — спросил басовый мужской голос, развеяв все мысли в голове Ли. — Да. А Ваш сын тоже? — Феликс, сам не зная зачем, решил подыграть. Хван Сону кивнул. — Удивительно, как мы так даже не замечали друг друга, — он стрельнул глазами, но Хёнджин будто не слушал его. — Считайте, мы ведь уже почти родственники. Бинго. Хёнджин наконец-то посмотрел на него, будто ожидая реакции. — Верно подмечено, — мужчина улыбнулся и наклонился чуть вперед, прикрыв рукой рот. — По секрету говоря, на Вашу маму… — Можно на ты. — Принято. На твою маму, Феликс, у меня правда серьезные планы. Она невероятная женщина, я люблю ее и хочу, чтобы в скором времени она стала моей ж… — О чем вы тут шепчитесь, мальчики? — спросила зашедшая в кухню мама с тарелкой в руках. — Рамен уже готов, держи, Хёнджин, — тот благодарно кивнул в ответ. — О том, как сильно я тебя люблю, дорогая, — в ответ на что она улыбнулась. Феликс тоже улыбнулся. На самом деле, он любил маму, и был бы счастлив, если бы она правда нашла хорошего человека. Она заслуживала счастья не меньше, чем любой другой. И тем более учитывая то, что «сын маминого бойфренда» оказался совсем не тем, кого Феликс ожидал увидеть. Да и сам бойфренд тоже. Впервые за сегодняшний день он почувствовал, как его настроение слегка поднялось. Ощутив на себе тяжелый взгляд, он безошибочно угадал: Хван продолжал сверлить его глазами. «Что ж, если каждый заслуживает счастья, то чем его не заслуживаю я, а, Хван Хёнджин?» И к чему бы впоследствии это не привело, в эту секунду Феликс окончательно решил: он добьется своего. Как минимум, заставит Хёнджина объясниться перед ним. И плевать он хотел на жизнь, в которой «не все складывалось так, как он хотел». В жизни Ли Феликса все должно было сложиться так, как он этого захочет. Может быть, многие люди просто слишком рано сдавались? — Ну что, выпьем за наше знакомство? — Хван стал разливать вино по бокалам. — Я воздержусь соком, прошу прощения, за рулем. — Как же так, Сону? — возразила мама Ли. — Может быть, вызовем такси или…? — Оставайтесь у нас, переночуете сегодня, все равно завтра суббота, — Феликс сделал глоток и заметил на себе удивленные и даже испуганные взгляды остальных. Хёнджин замер и заметно напрягся, желваки его заходили. Он слегка покачал головой из стороны в сторону, как бы говоря «нет». — А что? Все равно, глядишь, не равен час, как мы все будем жить под одной крышей. Им необходимо было поговорить. — Феликс! — вскрикнула мама и, испугавшись собственного крика, покраснела. — Еще слишком рано говорить о таких вещах. — Я думаю, оставаться до утра — не лучшая идея, нам будет крайне неловко вас стеснять, — ворвался в разговор Хёнджин. — Я могу сесть за руль. — Тогда пить не будешь ты? Только спустя несколько секунд Феликс понял, что спросил это слишком неформально. Так, будто они с Хёнджином давно были знакомы и не раз общались в жизни. И хоть в действительности это и было так, все это не соответствовало легенде, которую придумал Хван и поддержал Феликс. — То есть… я хотел сказать, что, мне кажется, мы все должны выпить за знакомство, а затем отдохнуть, и завтра, на свежую голову, уже решить, куда ехать и так далее, — Ли откашлялся. — И прошу прощения за мое невежество. Никогда не умел красиво разговаривать. — Феликс, все в порядке, не переживай, — Хван Сону доброжелательно улыбнулся — так, что даже на душе стало теплее. Наверное, так и должна ощущаться поддержка со стороны отца — поддержка, о которой Феликс знал только на словах. — Если твоя мама не против, то мы с удовольствием переночуем у вас. — Папа, но я… — начал было противиться Хёнджин, но остановился, поморщившись, будто его пронзила адская боль. Феликс стукнул его по ноге, чтобы тот заткнулся. Легонько так стукнул, но увидев, какое лицо состроил Хван, пожалел, что не врезал тому посильнее. И ведь чуйка не подвела — пригодилось всё-таки занятое напротив Хёнджина место. — Ох, конечно, я только за, оставайтесь, — все еще ошарашенная такими быстрыми новостями поспешно ответила мама. — У нас есть отдельная комната и… Хёнджин, все в порядке? Ты что-то начал говорить, я перебила тебя, да? — Нет-нет, все хорошо, — он натянуто улыбнулся и посмотрел на Феликса, что уже ухмылялся и нарочито медленно облизывал свои губы, приковывая к ним взгляд Хёнджина. И он, черт возьми, повелся на этот трюк. — Просто случайно прикусил щеку, пока говорил, и… — он почувствовал как что-то коснулась его стопы, а затем аккуратно скользнуло вверх по ноге. — Я тоже за то, чтобы остаться. — Вот и славненько, — Феликс резко выпрямился на стуле, и Хёнджин почувствовал, как что-то, секундой назад скользившее по его ноге, исчезло. Он понял, что все это было рук Феликса. А точнее, его ног. Одной ноги. Он, прости Господи, гладил его ногу своей, да еще и сидя за одним столом с их родителями. А перед этим слишком соблазнительно облизывал свои губы, явно делая это специально. И что это было: такой способ манипуляции или же… флирт? Безумие какое-то. Феликс же уже был в курсе, что их родители вместе, и что они с Хёнджином, ну, почти что братья, хоть и сводные, и… его это не остановило? Как Хёнджин ни пытался избегать его в университете, как ему ни грубил, ни игнорировал его — тот не сдавался. И это все усложняло. В такой обстановке не думать о Феликсе было просто невозможно. Это плохо. Чего ради нужно было день за днем подпитывать чувства Хёнджина? В голове пронеслась безумная мысль: а что, если дать волю чувствам и, как пели Битлз, будь как будет? — Ты не удивился, — послышалось, как сквозь пелену. — А? — Хван поднял голову и огляделся: родители куда-то ушли, и они с Феликсом остались одни за столом. Он и не заметил этого, настолько был погружен в свои мысли. — А где… — Твой отец пошел на кухню помогать моей маме, она попросила, — Феликс сидел откинувшись на спинку и смотрел на него в упор, слегка вскинув бровь. — Я говорю: ты не удивился, когда увидел меня. Так ты знал? — Да. — Давно? — С самого начала, — выдохнул Хёнджин и потупил взгляд. Ему и смотреть не нужно было, чтобы понять, что Феликс в шоке. — Еще даже до того, как я перевелся к вам в универ. — Что? — Ли приподнялся на руках и, кажется, слишком громко вскрикнул. — Тогда почему ты игнорировал меня? Почему… — Потому и игнорировал. Я сам удивился, что ты не в курсе. — Тогда, может, объяснишь, что это все значит? То, что ты мне сегодня днем наговорил. — Феликс, все не так… — Да-да, — закончил вместо него Ли и закатил глаза. — Все не так, как мне кажется, я помню. А еще «в жизни не всегда все складывается так, как мы хотим». Ты имел ввиду то, что мы с тобой станем братьями? Но при чем тут… — Не только это, — коротко ответил Хван и стиснул зубы. В комнату вошли родители. Ли снова ни черта не понял. Почему этот парень все время говорил загадками? Ему необходимо было все узнать. Сейчас же. — Феликс, — мама ласково погладила сына по голове и взъерошила светлые волосы. — Не покажешь нашим гостям свободную комнату на втором этаже? А я пока тут приберусь. — Конечно, — получилось даже как-то слишком резко. — Я помогу собрать все со стола, — Хван Сону кивнул в сторону. — Идите без меня, мальчики. Присоединюсь к вам позже. Отлично. Молча поднимаясь по лестнице, Феликс слышал, как голоса родителей становились тише. Они прошли по коридору: гостевая находилась почти в самом конце. Феликс открыл дверь и пригласил внутрь Хёнджина. — Вот и есть та самая комната, — он зашел и обвел ее рукой. Комната была довольно-таки просторной и светлой для обычной гостевой. Посередине стояла кровать, рядом с окном — стол, а у противоположной стены — шкаф. Создавалось ощущение, будто здесь кто-то жил. — У нас часто гостит тетя со своим сыном-школьником, и располагаются они обычно тут, — будто отвечая на возникший в голове Хёнджина вопрос, произнес Феликс. — Чистое белье, подушки и одеяла — в шкафу. Вдруг хлопнула дверь и послышался щелчок, будто кто-то их запер. Хван обернулся и увидел Феликса, проворачивающего ручку. Он обернулся и облокотился, уставившись грустными глазами. Только не это. Только не… — Хёнджин, почему ты такой? — Хван уловил, как голос Ли дрогнул. — Почему закрыт и холоден со мной? — в глазах скопилась влага, а горло спазмировалось. Блять. Хёнджин прикрыл веки и выдохнул. Он слышал, как тяжело дышал Феликс, как всхлипывал. Он представил его плачущее лицо и осознал, что та ниточка, за которую он столько держался, только что ускользнуло из его рук. Это было выше его сил. Больше всего на свете он не хотел разбивать Феликсу сердце. А именно это он, кажется, и сделал. Хван медленно подошел к Феликсу и приблизился практически вплотную — тот поднял голову и смотрел заплаканными глазами, ожидая ответа. Между ними снова было всего несколько сантиметров. Взгляд метался по лицу, влажному от слез, то и дело задерживаясь на губах. — Хочешь знать, почему я такой? Почему холодный и закрытый? — Хван убрал светлые прядки за уши и, вытерев большим пальцем мокрые дорожки на щеках, улыбнулся уголком губ. — Потому что то, чего я хочу на самом деле, неправильно, совсем неправ… Не дав договорить, Феликс прильнул к давно желанным губам. Он не выдержал. Его нервы давно были на пределе, но прикосновения Хёнджина, слова — окончательно его добили. Его аура окутывала с ног до головы и накрывала, словно невидимым колпаком. Губы Хёнджина ощущались как что-то… невероятное. Так, будто прикоснувшись к ним, по телу Феликса пустили горячую лаву, что приятно растекалась, скапливались где-то внизу живота. Будто рой бабочек разом вспорхнул в животе, ударяясь о стенки грудной клетки. Будто сердце как заведенный мотор заклокотало в горле, разгоняя кровь, что пульсацией отдавалось в висках. Феликс хотел бы, чтобы это мгновение длилось вечно. Он аккуратно оторвался и, тяжело дыша, посмотрел в темные глаза напротив. Его переполняли любовь к этому человеку, восхищение его красотой и страх. Страх, что Хван оттолкнет его. И теперь оттолкнет навсегда. Но если уж и идти, то идти до конца, верно? — Прости, — Феликс замялся, нервно облизывая губы и ощущая вкус чужих губ на своих. — Я не понимаю тебя, ты всегда говоришь загадками и с каждым новым словом мне становится все непонятнее. Наверное, ты просто ненавидишь меня, но мне ты давно нравишься, и я… Его заткнули чужие губы. Хёнджин поцеловал его, но целовал совсем по-другому: жадно, переходя с одной на другую, так, словно не мог насытиться. Феликс положил руки на плечи Хвану и прижал его ближе, ощущая руку на своей талии, что крепко ее фиксировала. Еле поспевая за бешеным темпом Хёнджина, он старался не отставать и двигаться в ответ. Но когда Феликс почувствовал, как в его рот проник чужой язык и стал проходиться по стенкам слизистой, его ноги стали абсолютно ватными, а голова закружилась. Казалось, будто в вертикальном положении его сейчас удерживали только дверь и рука Хвана. О Боже. За нехваткой воздуха они снова разорвали поцелуй. Оба тяжело дышали и, кажется, оба плохо соображали, что сейчас сделали. — Я никогда не ненавидел тебя, Феликс, — восстановив дыхание, произнес Хёнджин. — Я понимал, что нравлюсь тебе, но хотел, чтобы ты разлюбил меня. Пока не стало слишком поздно. — Слишком поздно? — Я думал, что новость про наших родителей и наши с тобой будущие родственные связи разобьют тебе сердце, — он ухмыльнулся. — Но тебя это, кажется, не остановило, да? — Конечно не остановило. Даже если мы и станем родственниками, то сводными, а это ничего не значит, — Феликс задумался. — Погоди, а то «неправильное, чего ты хотел на самом деле» это… поцеловать меня? — И это тоже, — вновь поправив светлые светлые, Хван заглянул в черные глаза напротив. — И если тебя это не пугает, то… ты нравишься мне. Примерно это я имел ввиду. Так достаточно открыто? «Все не так, как кажется» Имел ли под этим ввиду Хёнджин, что на самом деле он не ненавидел Феликса? Что игнорировал его и грубил, чтобы Ли смог его разлюбить, при этом… все еще любя самого Феликса и отказываясь от своих чувств ему во благо По правде говоря, звучало как безумие. Однако безумие очень похожее на человека по имени Хван Хёнджин. Тогда про что же была фраза «в жизни складывается все не так…» и бла-бла-бла. Не про неизбежность ли того, что они станут родственниками? И что как бы Хёнджин ни хотел, как бы Феликс ему ни нравился, он ничего не мог с этим поделать? Феликс не мог быть уверен, что смог правильно все понять. Но, как минимум, такое объяснение ему казалось вполне логичным. Безусловно он слишком много додумывал и просто обязан был всё-таки спросить, что имел ввиду Хёнджин. Но не сейчас. Ли знал, что впереди у них еще много времени. — Мальчики? — донесся из коридора голос Хвана. — Вы где? «Ох, черт», — выдохнул Феликс и потрогал свои губы. Они сильно горели и явно вспухли. Хёнджин, мать его, не жалея терзал их минутами раньше, а теперь Ли в таком виде нужно было показаться его отцу. Еще же и дверь закрыта. Вот же блять. — Да-да, мы тут, — как можно тише Феликс щелкнул замком и вышел навстречу, стараясь быстро отвернуться. — Я как раз рассказывал Хёнджину, где вы можете расположиться, взять чистое белье… и все такое. — Да, я запомнил, папа, — Хван незаметно подмигнул, отчего Феликсу стало чуточку легче. — Отлично, — отец был явно доволен. — А мы пока все убрали со стола. Дорогая? — Иду, — мама как раз поднималась по лестнице. — Ну как вы тут без меня? — и почему-то посмотрела на Феликса как-то… странно. Будто слегка улыбаясь. Или ему показалось? — Все хорошо, — ответил Ли и посмотрел на настенные часы. Было далеко за полночь. — Тогда предлагаю ложиться спать. Хоть завтра и выходной, но время позднее, а сбить режим — штука плохая. Сынок, ты же все показал гостю? — Конечно. Все послушно разбрелись по своим комнатам и стали готовиться ко сну, однако Феликс спать не собирался. Сегодня в его жизни произошло слишком много всего, да еще и разом. Он просто обязан был для начала поделиться этим всем со своим другом. А потом уже, может быть, он и сможет заснуть. «Джисон, мне нужно тебе кое-что рассказать. Срочно» Все, сообщение отправлено. Никогда еще Феликс так не надеялся, что его друг не спит. Раньше они частенько разговаривали по ночам или играли в различные игры, но с тех пор, как в жизни Джисона появился Минхо — парень на пару лет его старше и с явно правильными привычками, однако, как назло, «любовь всей жизни Джисона» — такие ночные посиделки свелись к минимуму. Телефон завибрировал, и на экране высветилось: «Все нормально? Позвони, если хочешь». Не долго думая, Феликс набирал знакомый контакт. — Ну чего у тебя там случилось? — послышался слегка сонный голос на другом конца провода. — Прости, что разбудил, — выдохнул Феликс, хотя вины испытывал в целом немного. — Помнишь, я тебе говорил, что сегодня познакомлюсь с бойфрендом мамы и его сыном? — Конечно, помню. И как прошло знакомство? — Ужасно! — выкрикнул Ли. — Ой, точнее, сначала ужасно, потому что я был ужасно удивлен и чертовски зол, но потом все стало хорошо, даже слишком хорошо, — Феликс улыбнулся в такт своим мыслям и вспомнил вкус губ Хёнджина, будто вновь почувствов их. — Я бы даже сказал великолепно. Представляешь, моим сводным братом оказался Хёнджин, я просто был в шоке, когда… — Я почему-то так и думал, — на другом конце послышался смешок. — Что? Так ты тоже знал?! — Нет, Феликс, успокойся, я не знал. Я всего лишь предположил. У себя в голове. — А почему не сказал? — Феликс явно был возмущен. И почему его так любили обводить вокруг пальца. — Ну, это была всего лишь догадка, у меня не было никаких аргументов ни за, ни против, — Джисон замолчал на несколько секунд, на фоне послышалось сопение. Видимо, принадлежавшее Минхо. — Я просто сложил два плюс два: Хёнджин перевелся в наш универ примерно тогда же, когда ты рассказал мне про новые отношения твоей мамы, он наш ровесник, плюс еще и недавняя новость про то, что живет он только с отцом. Вот тогда такая мысль и возникла в моей голове. — Блять, — Ли был явно ошарашен. — Вот я идиот. И как я сам не догадался? — Ну, ты был ослеплен любовью. В этом нет ничего удивительного. В дверь постучали, и Феликс даже вздрогнул от неожиданности. Вот черт. И кого это занесла нелегкая? — Джисон, я тут… — на пороге показался Хёнджин, как бы жестами спрашивая, можно ли войти. Феликс замер и энергично закивал, когда до него наконец дошло. — Прости, мне пора. Спасибо, что поговорил. — Обращайся, друг, — и Джисон повесил трубку. Хван аккуратно проскользнул в комнату и присел на кровать рядом с Феликсом. В ночном свете, казалось, Хёнджин был еще красивее. На Феликса снова нахлынули воспоминания. — Ты чего не спишь? — спросил Хван, уже чувствуя вновь нарастающее между ними напряжение. — Разговаривал с другом, ты его, наверное, не знаешь. — С Джисоном? — Ли явно удивился и кивнул головой. — Почему же не знаю, ты ведь всегда с ним вместе ходишь, — Хван сделал паузу. — Феликс, на самом деле, я пришел поговорить. — Да ну? — Послушай, я серьезно, — взяв Феликса за руку, Хёнджин выдохнул. Было видно, что ему правда тяжело об этом говорить. — Ты мне давно нравишься, и я против своей воли так обращался с тобой, ты ведь уже знаешь, почему. В те моменты, когда ты не смотрел на меня, я смотрел на тебя. А еще, ты никогда не замечал, как я всегда оказывался рядом? Это было неслучайно. — Так ты… — Да, я специально искал встреч с тобой. Но не мог объясниться, мне просто не хватало духу на это. — Хван посмотрел Феликсу в глаза. — И то что, я сказал сегодня днем, было единственным, что я смог из себя выдавить. Знаешь, что я тогда имел ввиду? Что я очень хотел и до сих пор хочу быть с тобой вместе, но ничего не могу поделать с тем, что мой отец хочет жениться на твоей маме, и тогда мы станем братьями. Феликс высвободил руки и обхватил ими лицо напротив. Самое красивое лицо, принадлежавшее человеку, которого он безмерно любил. И который, как выяснилось, любил его в ответ. Только молчал об этом столько времени. — Дурак ты, — приблизившись, Ли легонько поцеловал Хёнджина в губы. — Для меня это ничего не значит. Мы ведь кровными родственниками от этого не станем. — А родители? Они ведь не поймут нас. — Ну… с родителями посложнее. Но, думаю, они смогут нас понять. Не сразу, но со временем смирятся, — Феликс склонил голову на бок и задумался. — А знаешь, не будем говорить им сразу. Постепенно, понемногу… пусть сами догадаются. И так у них будет время ужиться с этим фактом. — Идея хорошая, только мне все равно будет неловко смотреть отцу в глаза, когда он поймет. И твоей маме тоже. Не думаю, что они будут от этого в восторге. — Ну и что? Честно говоря, сейчас мне на это абсолютно все равно. Сейчас… — Феликс перекинул ногу и залез на Хёнджина, оседлав его бедра. — Я хочу немного другого. — Господи, — Хёнджин чувствовал, что перестает контролировать нарастающее возбуждение, и его сознание начинает затуманиваться. — Чего ты хочешь, Феликс? — запрокинув голову, Хван впился взглядом в веснушчатое лицо. — Тебя, — Ли наклонился и прошептал в самое ухо, обдавая его горячим дыханием и параллельно стискивая в руках мускулистые плечи, на которые опирался. — Но мы же… — Мы — всего лишь однокурсники, понял? Как минимум, пока наши родители не решат жениться — точно. Однокурсникам же встречаться не запрещено? — Не запрещено, — улыбнувшись уголком рта, ответил Хёнджин. Их губы снова слились воедино. Теперь даже было сложно сказать, кто вел: оба целовали и страстно и так, будто не могли насытиться. Жадно перехватывая инициативу, руки Феликса окольцевали шею Хёнджина и, слегка схватив волосы на затылке, потянули немного назад — Хван улыбнулся в поцелуй, не отрываясь. Феликс почувствовал эту улыбку, отдавшуюся рваным дыханием. Хёнджин ладонями обхватил тонкую талию и немного сжал, тем самым неожиданно выбив из Феликса приглушенный стон. Кто бы мог подумать, что всего лишь один еле слышный стон сможет вызвать бурю эмоций внутри и кровь, ощутимо прилившую к низу живота? Верно, Хёнджин мог так подумать. И если подумал бы — оказался прав, ведь то, что голос Феликса делал с его организмом казалось чем-то запредельным. Нехотя разорвав поцелуй, они оба тяжело дышали. Губы Хёнджина, и без того довольно пухлые, стали еще больше: красные, сочные — от них невозможно было оторвать взгляда. Но Феликс, кажется, и не пытался его отрывать. Он почувствовал, как член его наполнялся кровью, и неприятное ощущение тесноты начинало давить на мозги. Немного пошевелившись, он понял, что возбудился не один: под ним явственно ощущался не малых размеров бугорок, принадлежавший Хёнджину. — Боже, — выдохнул Хван и припал губами к шее Феликса. «Упс», — мысленно произнес Феликс. Он правда не специально сделал движение бедрами. Но, кажется, Хёнджину даже понравилось? Поначалу Хван оставлял дорожку из поцелуев на сладкой шее, вдыхая приятный аромат, затем слегка втягивал тонкую кожу, стараясь не оставлять следов, и зализывал, будто надеясь, что это поможет. Все это доводило Феликса до исступления: он прикрывал веки, запрокидывал голову, давая больше доступа к своей шее, шумно выдыхал. И так много-много раз, пока не понял, что скоро просто потеряет сознание от наслаждения. — Сними… сними ее, — произнеся полушепотом, Феликс ухватился за края футболки Хёнджина. Тот оторвался и послушно стянул ее с себя через голову. Руки Феликса мгновенно нашли подтянутый торс, блуждая по всей его площади, изучая каждый сантиметр. Накаченная твердая грудь, ниже — такой же твердый живот с ощутимо проступавшими кубиками пресса и узором зубчатых мышц по бокам. Когда Феликс сказал, что у Хёнджина фигура греческого Бога, он оказался как никогда прав. Ему нужно было больше. Прямо сейчас. Его руки потянулись к пряжке ремня на джинсах Хвана — тот оторвался. — Ты уверен? — он заглянул Феликсу в глаза, будто ища в них ответ. — Если мы начнем, боюсь… — он в мгновение осознал, каким твердым уже был. — Боюсь, я уже не смогу остановиться. Затуманенным взглядом Феликс посмотрел на Хёнджина и прикусил губы. Несмотря на то, каким возбужденным был Хёнджин, а Феликс четко это ощущал, стоило ему немного подвигаться, он все еще оставался заботливым и даже немного… стеснительным, что ли. Это было чертовски мило. Сердце его снова сжалось. Феликс любил его. Безмерно любил. Только сейчас он осознал, насколько действительно это чувство было сильным. Феликс улыбнулся. — Тогда не останавливайся, — он убрал черные пряди за уши и вновь кратко поцеловал. Кажется, вложив всю свою любовь в этот легкий и нежный, но в то же время страстный поцелуй. Хёнджина вновь захлестнули эмоции, и возбуждение, оставившее его в покое на жалкие секунды, нахлынуло с новой силой. Больше сдерживаться он не сможет. Да и не будет. Феликс поднялся на ноги, ощутив, как сильно они затекли, и приземлился на пол, оказавшись между ног Хёнджина. Да, было бы неплохо для начала стянуть свои штаны, прежде чем собираться снимать чужие и… а в прочем, думал ли сейчас об этом Феликс? Определенно нет. Он действовал по наитию: вновь потянулся к ремню, что сейчас был практическим у него перед носом, но, заметив это движение, Хван привстал и махом расправился и с ремнем, и с джинсами, стянув при этом еще и боксеры. Неужели Феликс сейчас и правда собирался взять его член в рот? С остальными людьми делать это казалось крайне противным, даже отвратительным — он в жизни не согласился бы. Но с Хёнджином это казалось чем-то таким нормальным и естественным, таким… правильным что ли. — Феликс, ты что… — начал было Хван, но зажмурился и еле сдержал громкий стон, что застрял у него в горле, когда головку налившегося кровью члена окольцевал теплый рот. — Ха-а, Боже… — громко выдохнув, он, сам того не желая, положил руку на светлые волосы. Для своего первого раза Феликс двигался довольно уверенно. Он будто чувствовал, что и как нужно делать. Нет, конечно, в теории понимал и раньше, но на практике… тело словно двигалось само, по какой-то заранее высчитанной траектории. Феликс слышал тихие стоны Хёнджина и чувствовал, как член во рту становился еще тверже. Поначалу он уделил особое внимание головке, всосав щеки и проведя языком по венчику, пару раз кончиком толкнулся в уретру. Затем, скопив побольше слюны, стал водить ртом по всей поверхности, опускаясь как можно глубже. И только когда головка ткнулась в заднюю стенку глотки, Феликс ощутил отчего-то приятное давление в горле и осознал, что это давление отдалось теплой волной внизу живота. Ему захотелось еще. Несколько раз он повторил движения головой: головка вновь и вновь упиралась в глотку, слюна, который было уже слишком много, струйкой стекала вниз, а в штанах становилось все теснее. Феликс действительно получал удовольствие. Безумие. Он задался вопросом: получится ли протолкнуть еще дальше? Наверное, если максимально расслабить горло, тогда… знал бы Хёнджин, что сейчас с его членом играли как с какой-то игрушкой! Не долго думая, он насадил еще глубже. Из глаз брызнули слезы, вслед за ними — нежелательный рефлекс. Пришлось выпустить член изо рта и, поперхнувшись, отдышаться. С этим он явно не рассчитал силы. — Феликс, не делай так, хорошо? — Как сквозь пелену донесся голос сверху. — Мне нравилось, как ты делал до этого. Феликс кивнул. Да, ему тоже нравилось, как было до. Он вновь обхватил головку пухлыми губами и начал двигаться. Простонав, почувствовал, как приятно вибрация отдалась в горле и, кажется, Хёнджин тоже это ощутил — слегка сжал светлые волосы, на которых до сих пор лежала его рука. И вновь повторил все несколько раз, собирая побольше слюны и двигаясь все быстрее и быстрее. Получилось действительно хорошо. И кто сказал бы, что это его первый раз? Улучив момент, когда Феликс оторвался, чтобы продышаться, Хёнджин обхватил его подбородок и поднял голову, обращая взгляд на себя. — Феликс, давай продолжим на кровати? — Но я… — Я понимаю, что ты еще не закончил. Но если мы продолжим так, мне кажется, я просто кончу тебе в рот, — он закусил губу. — А я так не хочу. — Хорошо, — встав с пола и стянув с себя всю одежду, он вновь посмотрел на Хёнджина. — Только я буду сверху, можно? — Как пожелаешь. Но сначала мне нужно тебя подготовить, иначе… — Я знаю, — Феликс стрельнул взглядом. — Я сам. — Уверен? — Да. Хван распластался на кровати и, почувствовав прохладу простыней, ощутил, как возбуждение понемногу отступало. Он, как завороженный, следил за действиями Феликса: тот подошел к шкафу, немного в нем пошарил и выудил бутылочку, как догадался Хёнджин, со смазкой и ряд спаянных блестящих квадратиков. Как, наверное, избито было бы хранить все эти принадлежности в прикроватной тумбе, верно? У Феликса они были надежно запрятаны. Будто он от кого-то их скрывал. Или же припас для чего-то особенного. — Феликс, — Хёнджин привстал на руках. Вопрос, который он собирался задать, был слишком серьезным, чтобы расслабленно лежать. — М? — вновь забравшись на знакомые бедра и подползши поближе к животу, отозвался Ли. Теперь их лица были напротив друг друга. — Это твой первый раз? — Почему ты так решил? — Феликс презрительно прищурился. — Я что так плохо дел… — Нет-нет, я совершено не это имел ввиду! — Хван виновато поднял руки. — Просто… все выглядит так, будто ты готовился к этому. Как к чему-то очень важному, — пригладив светлые волосы, он заглянул в черные глаза напротив. — И прости, если я не прав или чем-то тебя обидел. Феликс прикусил губу и отвел взгляд. И как только он догадался? Черт возьми, даже угадал, что для него это действительно что-то важное и особенное. Феликс не хотел этого признавать, но не потому что ему было стыдно: он боялся, что его неопытность может оттолкнуть Хёнджина. Но соврать все равно не смог. — Да, это мой первый раз, — выпалил он, уже не думая о последствиях. — Феликс, все хорошо, слышишь? — Хван улыбнулся и, обхватив лицо Ли, поцеловал его в губы. — Молодец, что сказал. Теперь я буду еще аккуратнее с тобой. — И ты не уйдешь? — Уйду? — Хёнджина это даже немного рассмешило. — Зачем мне уходить? Ты мне нравишься, и мне абсолютно все равно, был ли у тебя какой-то опыт до меня или нет. Если честно, я даже рад, что я твой первый, — особенно выделив последнее слово, сказал Хван. — Ты мне тоже нравишься, — на душе у Феликса становилось тепло и спокойно, когда он видел, с какой любовью на него смотрел Хёнджин. — Сильно-сильно. Хван улыбнулся и откинулся на подушки. Феликс взял флакон и, щелкнув крышкой, вылил немного себе на ладонь. Растирая липкую жидкость между пальцами, он подумал о том, что их родители сейчас спали в своих кроватях буквально в соседних комнатах, а они тут собирались… да, нужно постараться быть максимально тихими. Собственно в самой подготовке не было ничего сложного: Феликс чистой рукой оперся о живот Хёнджина и, слегка привстав, завел другую за спину. Первое движение — самое неприятное, непривычное — он зажмурился и стал почти что через силу понемногу двигаться. Когда палец уже достаточно свободно двигался внутри, Ли начал привыкать к ощущениям и добавил второй — из легких вырвался подавленный стон. — Все хорошо? Мне помочь? — неожиданно спросил Хёнджин. Пальцы у Феликса были совсем крохотные, словно у ребенка, и сколько бы он не пытался, никогда не получал должного удовольствия. А вот у Хёнджина они были длинные, тонкие и такие изящные. Наверное, с ними ощущения были бы в миллион раз лучше. Но бросать начатое Феликс не собирался. Не сегодня. — Нет, не нужно, — отозвался Ли, активно двигая рукой. — Все хорошо, — Хван кивнул. Честно говоря, зрелище, которое ему открывалось, было крайне возбуждающим. Феликс, тяжело дыша через рот, насаживался на свои пальцы, растягивая себя внутри. Он ни разу не посмотрел Хёнджину в глаза пока делал это — стеснялся, очевидно. — Я готов, — выбив Хвана из своих мыслей, произнес Феликс. Он вылил на руку еще немного смазки, провел ее по члену Хёнджина и взялся за презерватив. Отделил одну штуку от остальных, схватился зубами за краешек и оторвал полоску из фольги. Выудив резинку, приставил к головке и аккуратно раскатал по длине. Если бы в этот момент Хёнджину сказали, что у него изо рта течет слюна, он бы даже спорить с этим не стал — согласился. То, с какой точностью, аккуратностью и даже филигранностью Феликс все это вытворял — действительно приковывало взгляд и завораживало. Немного привстав, он приставил головку ко входу и начал понемногу продвигать внутрь. Черт, получалось очень плохо — так, будто он и вовсе себя не растягивал. — Подожди немного, — Хёнджин положил руки ему на талию и остановил — Феликс наконец поднял глаза. — Тебе нужно привыкнуть. Не начинай двигаться сразу. Для начала просто расслабься. — Хорошо, — тяжело выдохнул Ли. Пока ощущения были скорее странными, чем приятными. Он правда был бы не против остановиться на некоторое время. Одной рукой Хёнджин все еще поддерживал Феликса, а другой — начал блуждать по его телу. Он проходился сверху вниз: сначала по ключицам, затем по подтянутой груди, ненароком задевая затвердевшие соски и выбивая из Феликса тихие стоны, затем по животу и выводил незамысловатые узоры. Но когда рука легла на уже полустоявший член и сжалась, Феликса рвано выдохнул. Он был явно не готов к такой атаке со стороны Хвана. Рука плавно задвигалась вверх и вниз, отчего Феликс действительно начал расслабляться. Точнее, будто напрягаться внизу, но расслабляться во всем остальном теле — вся кровь словно прилила и сконцентрировалась в одном лишь месте. — Боже… мой. Сердце его заходилось, клокоча где-то в горле, в висках пульсировала тупая боль, а все лишние мысли разом улетучились. Феликс стал двигаться в такт движениям Хёнджина, желая большего, и тем самым не только толкался ему в руку, но и понемногу насаживался. Он и не заметил, как привык. Однако же почувствовав пустоту на своем члене, он смог полноценно сконцентрироваться на ощущениях сзади. Теперь распирание и даже болезненность сменились приятным трением. Феликс стал двигаться взад-вперед, чувствуя, как ствол Хёнджина скользил по его стенкам, как обволакивал их со всех сторон и давил на низ живота. Он привстал и медленно опустился вниз, затем повторил так несколько раз, ускоряя темп. Феликс слышал, как тяжело дышал Хёнджин, чувствовал внутри, каким твердим он был, и ему невероятно сильно захотелось на него посмотреть. Сквозь дымку возбуждения, что стояла у него перед глазами, он взглянул на Хёнджина и задержался на губах. Как же сильно хотелось его поцеловать. — Ах! — Феликс, будучи погруженным в свои мысли, опустился слишком резко и ощутил, как по его телу пустили электрический. Головка ткнулась в простату с такой силы, что вызвала искры из глаз. Феликс прогнулся в спине и от неожиданности сильно сжался внизу. Он никогда не чувствовал себя так хорошо. Его будто разом окатило волной возбуждения, которая прошлась по всему телу и наэлектризовала кожу, сделав ее в миллион раз чувствительнее. Феликс устало рухнул на грудь Хвана и прикрыл глаза. — Еще… — хриплым голосом произнес Ли. — Я хочу еще. Так же. — Отдохни немного, я буду двигаться сам, хорошо? — Хёнджин убрал со лба прилипшие светлые пряди. — Угу. — И постарайся не сжимать меня так сильно, — в мгновение Ока они поменялись местами — Хван навис сверху и поцеловал веснушчатую щеку. — Иначе я не в… — Иначе ты не выдержишь, и мы не дойдем до самого интересного? — нетерпеливо перебил его Ли и улыбнулся, закусив губу. — Верно. Феликс окольцевал шею Хёнджина и притянул к себе. Он все еще тяжело дышал, но не мог отказаться от соблазна коснуться этих великолепных губ снова. Они целовались жадно, ненасытно, их языки сплетались в безумном танце и проходились по слизистой ротовой полости друг друга, не пропуская ни сантиметра. Закинув ноги и скрестив их за спиной у Хвана, Феликс вновь почувствовал уже сладостное трение — Хёнджин вновь начал двигаться. Он чувствовал, как тот плавно выходил практически до конца, а затем — резко вгонял обратно, упираясь в нужную точку. Даже, казалось, просто представляя член Хёнджина внутри себя, представляя, как стенки его распирает от давления на них — Феликс был готов дойти до разрядки. Не говоря уже о том, что плюс к этому еще и присоединилясь его собственные ощущения. Он все еще не мог поверить, что все это происходило на самом деле. Еще буквально сегодня утром он думал, что между ними с Хёнджином все рухнуло. Даже то, чего и построить он толком не успел. А сейчас они лежали в его кровати и занимались сексом? А перед этим Хёнджин признался ему в чувствах? Черт возьми, это было как сон, тот самый единственный, лучший сон, который многократно приходит к человеку, когда он долго о чем-то думает. Думал ли Феликс о Хёнджине? Конечно. А снились ли ему такие сны о Хёнджине? Безусловно, и не раз. — Ты мне… нравишься, — сбивчиво произнесенные слова вытащили Феликса из его мыслей. Хван не в первый раз говорил это, но каждый раз они отдавались тем же теплом в сердце, что и в первый. Глаза снова наполнились влагой. — Ты мне тоже, — Феликс свел брови к переносице и не сдержал горячих, обжигающих слез, скатившихся по щеках. — Тоже нравишься. — И довольно давно, да? — Да, и ты об этом, как выяснилось, давно знаешь, — Хван кивнул и они рассмеялись. Оба они чувствовали, что близки к разрядке. Размашистыми движениями Хёнджин свободно двигался внутри, заставляя Феликса приглушено стонать под ним и прогибаться в спине, подаваясь бедрами навстречу. Ли чувствовал, как возбуждение плавно раскалывалось по телу, скапливаясь внизу. И в те моменты, когда Хёнджин, хлопком войдя по самое основание, замирал, Феликсу казалось, что он больше не выдержит — мучительное ожидание создавало иллюзию того, что член внутри него становился еще больше. — Хёнджин, я… мне кажется, я сейчас кончу, — жалобно проскулил Ли, находясь не только на грани своего возбуждения, но и, казалось, сознания тоже. — Тогда не сдерживай себя, Феликс, — Хван наклонился и обдал его ухо горячим дыханием — это и стало последней каплей. — Я тоже близко. Он сделал еще пару толчков и, ощутив невероятные тиски, в которых он оказался, и услышав сдавленный стон сквозь сжатые губы, увидел, как по животу Феликсу разметались белесые пятна. Его слегка потряхивало — в секунду настигшая судорога не собиралась отступать, а приятное тепло разлилось по телу после долгожданной разрядки. И Хёнджин не выдержал — едва почувствовав, как мышцы вокруг него немного расслабились, единожды толкнулся и вслед за Феликсом кончил. Даже сквозь презерватив Ли явственно ощущал горячую жидкость, растекшуюся внутри него. Тяжело дыша, Хёнджин аккуратно вышел. После всего того, что сейчас происходило, на мгновение чувство опустошения показалось чем-то чужеродным и неестественным. Хван снял презерватив и, завязав в узелок и выкинув в мусорное ведро, что стояло в углу комнаты, рухнул на кровать рядом с Феликсом. — Ну как тебе? Феликс перевернулся на бок и, вытянув руку Хёнджина, положил ее под свою голову и примостился рядом с ним, прижавшись. — И ты еще спрашиваешь? — он удивленно изогнул бровь. — Это было великолепно. — Согласен, — Хёнджин слегка склонился и поцеловал Феликса во взмокший от пота лоб. — Больно не было? Всё-таки это твой первый раз. — Поначалу было непривычно, но потом я расслабился и… все получилось как-то само собой. В какой-то момент я просто начал получать удовольствие и больше не мог ни о чем думать. — Я рад, что не доставил тебе боли. Значит, мы все сделали правильно. — Только теперь я чувствую такую усталость, будто всю ночь вагоны грузил, — Феликс зевнул. — Останешься со мной до утра? А потом уйдешь. Никто ничего не заметит. Это предложение было рискованным, крайне рискованным. Отец Хёнджина обнаружит, что его нет на месте, пойдет искать, спросит у мамы Феликса, она захочет спросить у него самого, зайдет к нему в комнату и увидит их лежащими в обнимку на одной кровати. Так еще и голыми. Но если всего этого не произойдет, и Хёнджин успеет до пробуждения родителей? По правде говоря, он тоже устал, и больше всего на свете ему сейчас не хотелось вставать и куда-то идти. А у Феликса в кровати было тепло, уютно и пахло приятно… в общем, все аргументы были за то, чтобы остаться. — Пожалуйста. Вот это окончательно и поставило точку. — Хорошо, — Хван выдохнул и закатил глаза. — Но только мне нужно встать пораньше и вернуться в гостевую. Не хочу, чтобы наши родители узнали про нас вот так. — Как скажешь, братец. — О Боже, не называй меня так. Или ты больше не хочешь повторять то, что было сегодня? — Хёнджин заиграл бровями. — Хочу! — Феликс даже привстал на руках и со всей серьезностью посмотрел Хёнджину в глаза. — Обещаю, не буду больше тебя так… — Хорошо-хорошо. Я шучу, — Хван отрывисто поцеловал губы напротив и, накинув на них обоих одеяло, что лежало неподалеку, обнял Феликса. — Я бы и сам был бы не против повторить еще раз. И потом много раз еще. — Правда? Тогда я могу назыв… — Ну уж нет, — цокнув ответил Хёнджин. — Давай все же обойдемся без этого. Мне все еще не по себе. И вообще: не ты ли мне говорил, что пока наши родители не поженятся, мы всего лишь однокурсники? — Феликс кивнул. — Ну вот и всё. Спокойной ночи, однокурсник. — Спокойной ночи. Был ли сейчас Феликс на седьмом небе от счастья? Нет, он был куда выше: на сотом, на тысячном — не меньше. Он крепче прижался к Хёнджину и, втянув аромат его кожи, крепко заснул. Так крепко и так сладко он давно не спал. И не только потому что сильно устал, но и потому, что засыпал в объятиях человека, которого любил. Любил всем своим сердцем. *** Лучи утреннего солнца, что пробивалось сквозь окна, падали на лицо и неприятно щекотали кожу. Хёнджин всегда просыпался рано, не мог спать долго, во сколько бы не ложился — так был устроен его организм. Однако же когда он открыл глаза, понял, что проспал куда больше, чем планировал — прошедшая ночь его знатно вымотала. Точно! Прошедшая ночь… Так ему это не приснилось? Хван повернул голову на бок и застыл — рядом с ним лежал Феликс и, свернувшись калачиком под одеялом, тихо сопел. Это было невероятно милое зрелище. Хёнджин склонился и, не желая будить, легонько поцеловал того в лоб. Феликс слегка поежился, смежил веки и поочередно разлепил их. Просыпался он тоже мило. Хван поймал себя на мысли, что не отказался бы наблюдать за этим каждый день. — Сколько времени? — Феликс привстал на руке и зевнул. — Уже уходишь? — Думаю, времени уже много. Пойду, пока нас не засекли. — Хорошо, — Ли лег обратно и, подобрав под себя одеяло, сжал его и прикрыл глаза. — Я еще немного посплю. Хван встал с кровати и, аккуратно открыв дверь, вышел. Господи, а ведь они даже не закрылись. Он остановился в коридоре, прислушиваясь: ну, вроде тихо, значит, все еще спят. Вспомнив про настенные часы, что висели где-то поблизости, он решил сперва отыскать их и взглянуть на время. Почти двенадцать. Довольно-таки поздно… но ведь выходной же? В душе Хёнджин все еще надеялся, что все спят, но головой уже как будто бы верить в эту идею перестал. Он по-тихому прокрался в гостевую комнату и уже не особо к большому удивлению — никого там не нашел. Возможно, отец просто отошел в туалет, однако же легче от этой мысли на становилось — он встал, это факт, а значит и пропажу сына несомненно заметил. Хёнджин решил спуститься вниз и поискать на кухне, однако и тут он никого не нашел. На столе в гостиной стояло две тарелки с нетронутой и, по всей видимости, свежеприготовленной едой. Неужели их родители уже встали и даже позавтракали? Но почему тогда не разбудили их? На пороге в кухню показался Феликс. — Слушай, я что-то нигде не могу найти род… — Родители уехали в магазин, — Феликс поднял глаза, облокотившись о дверной косяк, и часто заморгал. — Хёнджин, они про нас знают. — Знают? — Мама написала мне сообщение, — приблизившись к Хёнджину, Феликс посмотрел в телефон и начал читать. — В общем, она еще вчера за ужином догадалась, поэтому и позвала твоего папу на кухню, чтобы поговорить. А потом… она нас всё-таки видела утром. — Блять, я так и думал. — Подожди, это еще не всё, — Феликс отложил телефон и, подойдя к Хвану вплотную, обхватил его шею руками. — Хёнджин, они не против нас. И мама даже сказала, что они отложат свадьбу, чтобы мы… — Чтобы мы не стали сводными братьями, — Хван улыбнулся и поцеловал веснушчатую щеку. — Это прекрасная новость, Феликс. Хотя мне все еще и непривычно. И я тоже должен кое в чем признаться: на самом деле, я соврал тебе. — Что? Феликс широко распахнул глаза, чтобы возмутиться, но успел лишь ахнуть, когда чужие сильные руки ухватили его за бедра и усадили на столешницу. Их лица оказались друг напротив друга, взгляд метался, ища ответ. — Я соврал, что ты мне нравишься. Ты не просто мне нравишься. Я люблю тебя, Феликс. Сердце его учащенно застучало. Феликс оторопел: в голове крутилось множество мыслей, но вымолвить он и слова не смог. — Эй, так нечестно, я должен был первый это сказать! — спустя некоторое время выпалил Ли. — Но ведь я первый полюбил, так что все честно. — Но я… что? — Феликс слегка отодвинулся и удивленно посмотрел на Хвана. — Что значит — первый? — Помнишь, я рассказывал, что узнал про тебя еще до того, как перевелся к тебе в универ? Так вот, мой отец показал мне фотографию твоей мамы, когда они только познакомились, около полугода назад. А вскоре показал и тебя — я уже тогда понял, что влюбился. Феликс нахмурился, не веря своим ушам. — Врешь. — Чистая правда. Потом я узнал, что мы переезжаем и, хуже того, отец переводит меня в универ, где учишься ты. Я уже тогда понял, что мне конец. — А потом ты понял, что ты мне тоже нравишься, и попытался сделать так, чтобы я разлюбил тебя. Супротив своих чувств. — Да. Я боялся за тебя, боялся за нас. Я знал о намерениях моего отца и понимал, что в перспективе мы станем братьями. Хоть и сводными, но братьями, Феликс, — Хёнджин приблизился и поцеловал Ли в лоб. — Я боялся, что тебя, как и любого нормального человека, это напугает, вызовет отвращение и всё такое. Поэтому когда я понял, что нравлюсь тебе, я всеми силами пытался не поддаться тебе и сделать так, чтобы ты разлюбил меня, пока не стало слишком поздно. Потому что заставить себя разлюбить тебя я так и не смог. — О Боже, — Феликс закатил глаза и легонько ухмыльнулся. — И зачем только надо было за меня додумывать? А я тогда уже подумал, я… в общем, чего я только уже не подумал, — он склонил голову на бок и задержал взгляд на губах напротив. — Я тоже люблю тебя, Хёнджин. Феликс обнял его, прижав голову к своей груди, и выдохнул, улыбнувшись. Он не знал, что будет с ними потом, но сейчас чувствовал себя абсолютно счастливым. Ведь в его жизни всё-таки сложилось всё так, как он того хотел.