Клубника в шоколаде

Антон беспорядочно кусал Арсения за шею, закрыв глаза. И теперь же, когда Антон тяжело дышал прямо в шею, облизывая собственные губы и будто старался не урчать от удовольствия, было поразительно осознавать три вещи: первая – Антон дышит; вторая – Арсению нравится; третья – Арсений доверяет ему. Сейчас он ему доверяет, ведь знает, что вампир отвлёкся от собственных мук и сейчас, стараясь не показывать, явно кайфует от происходящего. Как и когда они были на кухне – Антон не поднимается выше и не спускается ниже от шеи. Всё внимание только ей. И от этого мурашки бегут снова и снова, а в животе бабочки порхают. Антон руками сжимает бёдра, кусая сильнее, чем до этого. Арсений настораживается этому, но не подаёт виду, продолжая доверчиво оголять свою уже всю вылизанную и покусанную шею. Попов смещает руку с загривка чуть выше, будто смелее почёсывая кожу на голове. Затем немного ёрзает на чужих бёдрах, на что получает шумный выдох в шею. От того, что горячий воздух попадает на влажную кожу мурашки с новой силой бегут по коже. Вторую руку Арсений запускает под футболку Антона и его глаза непроизвольно закатываются, когда он чувствует рельеф торса под рукой. Кисть крадётся ниже, к низу живота, а затем вверх, к ключицам, пальцами случайно задевая сосок, от чего ещё один шумный, но уже и рваный, выдох обдаёт влажную кожу на шее, пуская волну мурашек и заставляя Арсений хитро улыбнуться такой реакции. Теперь же Попов водит левой рукой по торсу, наслаждаясь рельефом, а правой почёсывает кожу головы, хищно улыбаясь каждому равному и шумному выдоху Антона. Кто бы мог подумать, что пассивная роль перейдёт Антону?... Арсений осторожно укладывает Антона на свою постель и нависает сверху, с удовольствием наблюдая за непонимающим взглядом вампира, вздымающуюся от тяжёлого дыхания грудь и беспорядочно облизывающиеся языком губы. Попов наклоняется и осторожно касается губами родинки на кончике носа, от чего Антона немного морщится, заставляя парня посмеяться тихо с этого. Затем Арсений наклоняется к губам и проводит по ним языком и тут же отстраняется, дразня. А после переходит на шею. Теперь множество укусов проявляется на шее Антона, а тот, на удивление, даже не сопротивляется,а наоборот: откидывает голову, закрыв глаза, и расслабляется. Арсений запускает правую руку под футболку, вновь оглаживая ею торс, и продолжает кусать шею. Затем он каждый укус зализывает, ухмыляясь при виде мурашек на коже. А когда Попов в очередной раз задевает, только уже специально, сосок, то происходит удивительное: Антон опрокидывает голову назад сильнее и грудью вверх поддается, подставляясь под прикосновения. Арсений видит на его щеках лёгкий румянец и то, как его глаза закатываются, от чего тепло где-то внутри разливается. И почему-то хочется смотреть на это вечность. На то, как Антон выгибается навстречу прикосновениям; на то, как закатываются его глаза; на то, как он доверчиво оголяет шею; на то, как дёргается его кадык; на то, как щёки краснеют сильнее; на то, как по его коже бегут мурашки... Сейчас вообще насрать на то, что Антон вымпир. Да и в общем становится насрать на это. Сейчас Арсению хотелось видеть, как Антону нравятся его действия. А ещё неплохо было бы и слышать. А Антон точно мысли не читает?... Арсений решает на пробу оставить засос на шее и его будто током бьёт, когда Антон тихо стонет от его действий. По коже бежит волна мурашек, а сердце начинает биться чаще. Резко захотелось ещё. Нужно больше. Этого мало. Попов ставит ещё один засос на шее, слыша ответную реакцию и ухмыляется. Проводит языком по алеющим пятнышками и Антон чуть-ли не скулит, закатывая глаза вновь. Арсений решает попробовать сделать одну вещь, но боится, что потеряет роль актива, которую только-только заполучил, когда увидит это, сняв с Антона футболку. Но на реакцию посмотреть хочется намного больше. Попов отстраняется и стягивает с Антона футболку, а тот только помогает. Кажется, полностью вжился в роль пассива. Какой же там из него актив? Хах! На кухне недавно лип, как самый настоящий альфа, а сейчас как омежка выгибается под прикосновениями и тихо стонет, красная густо. Арсений тихо хихикает с Антона и благо он этого не услышал, а затем хмыкает и мысленно выдыхает облегчённо, радуясь тому, что не произошло того, что он боялся. Разве что теперь глаза нужно выколоть, чтоб постоянно не смотреть на рельеф. Попов наклоняется к груди и проводит носом по левой ключице, а затем языком по соску и с ухмылкой слышит тихий-тихий судорожный стон. Арсений вбирает в рот сосок, облизывая и не может сдержать улыбки, слыша стон погромче предыдущего. Со вторым соском Попов начинает играть пальцами. Антон выгибается и почти скулит, прикусив нижнюю губу и часто дыша. Арсений мысленно проклинает весь мир, за то, что смотрит на Антона и позволяет себе улыбаться, когда слышит его стоны. Дак ещё член стоит. У обоих! Попов прикусывает сосок, на что Антон выгибается и стонет, закатывая глаза и сильнее кусая нижнюю губу. Дак ещё пальцами сжимает простынь. А это они не дошли ещё до самого интересного...