Второй шанс

      Лунный свет заливает холодным блеском каменные плиты. В воздухе повисла напряжённая тишина. Только дыхание, только шаги, только пульс, который с каждым мгновением становится всё громче. — Эграссель?       Этот голос. До ужаса знакомый. Как же я скучал.       Я оборачиваюсь и вижу Лололошку. Моего. Того, который всё помнит. Эти синие глаза, что смотрят на меня так, как будто сквозь время. Эти милые сердцу черты лица. — Эграссель, почему ты с копьём здесь?       Я сглатываю, не находя сразу ответа. — Я... даже не знаю, как объяснить, Ло. Кое-что внезапно понял, я полагаю.       Лололошка прищуривается, напряжённо наблюдая за мной. — И что же ты понял? Из-за чего теперь ночью стоишь с копьём у дверей особняка, где заточён твой отец?       Его голос спокоен, но внутри него скрывается что-то другое.       Я не успеваю ответить. Внезапно его глаза расширяются. — Неужто наконец хочешь закончить его жалкое существование?       Я замираю. — Откуда ты...       Лололошка едва заметно кивает, словно подтверждая свои собственные мысли. — Так и думал.       Прежде чем я успеваю осознать, он резко вырывает копьё из моих рук. — Что... стой! Не препятствуй мне! Я уже решил!       Но он не препятствует.       Он открывает дверь.       Я, ошеломлённый, спешу за ним.       Бесконечные коридоры тянутся, будто пытаясь отсрочить неизбежное, шаги Лололошки уверенные, решительные. Ни тени сомнения в его движениях. — Я не хочу, чтобы ты марал свои руки кровью, Эграсса. Поэтому сам убью его.       Слова звучат слишком ровно, слишком просто.       Дверь спальни перед нами. Массивная, украшенная узорами, которые мне когда-то казались красивыми.       Теперь они просто часть фона.       Перед глазами проносятся «счастливые» образы детства. Я ненавижу это.       Достаточно уже.       Нужно положить конец этому.       Лололошка кладёт руку на дверную ручку.       Дверь поддаётся.

***

      Тишина спальни кажется густой, почти ощутимой, словно невидимая завеса, прятавшая её обитателя от реальности. Воздух пропитан ароматом старых древесных балок, полустёртых чернил и давних, застывших времён. Лунный свет, пробиваясь сквозь тяжёлые занавеси, очерчивает силуэт человека, который когда-то был всем для меня.       Тадмавриэль спит, его дыхание ровное, почти ленивое, как у человека, который привык к ощущению абсолютной власти. Кровать, массивная, с выгравированными узорами на деревянном изголовье, кажется слишком роскошной для того, кто теперь перед нами. Кровавые завихрения прошлого не оставили на нём ни единого следа — он выглядит спокойным, будто ничто из содеянного им не коснулось его души.       Я смотрю на его лицо. Когда-то оно было добрым, тёплым, родным. Я помню глаза, полные мудрости, руки, которые поднимали меня, голос, который звучал в спокойные ночи. Но сейчас передо мной просто зазнавшийся полумёртвый мужчина. Черты его лица покрыты усталостью, волосам уже не свойственен прежний блеск, а сам он словно тень былого величия.       Внутри меня зарождается странное чувство — не жалость, не сожаление, но что-то похожее на окончательное принятие. Я знал, что этот момент настанет, что выбора уже нет. Но почему тогда перед глазами вспыхивают образы детства? Почему внезапно возникают сцены, которые я так давно старался забыть? Я вижу свои юные руки, протягивающиеся к нему, слышу смех, который когда-то делил с ним.       Но нет. Достаточно уже. Нужно положить конец этому.       Я смотрю на Лололошку. Он не колеблется. В его глазах нет сомнений, только решимость, очищенная от эмоций. Копьё в его руках готово — древко уверенно лежит в пальцах, словно предназначено именно ему. Он смотрит на меня, его взгляд тяжёлый, но понимающий. Он ждёт моего подтверждения.поднимает копьё. Его пальцы обхватывают древко крепко, взгляд устремлён на цель. И прежде чем он наносит удар, он смотрит на меня. Ждёт подтверждения.       Я киваю.       Копьё пронзает грудную клетку, с лёгкостью проходя сквозь ткань, плоть, кость. Кровать запачкана тёмно-фиолетовой кровью, густой, будто ядом пропитанной. Запах, тяжёлый и металлический, заполняет воздух. Это отвратительно.       Но я не отвожу взгляд.       Я должен запомнить этот момент. Этот конец.       Мне кажется, что прошла вечность, прежде чем я осознаю, как тихо дрожу. Я чувствую, как по щекам текут слёзы — горячие, солёные, ненавистные. Я даже не заметил их.       Лололошка поворачивается ко мне, его глаза смягчаются. И вдруг его пальцы касаются моей щеки — осторожно, почти нежно. Он стирает слезу.       Я хочу сказать что-то, но слова застревают внутри. Я ещё не могу отпустить чувства прошлого себя.       Я забираю копьё, предварительно отряхнув его от крови, и мы выходим.       Завтра... будет тяжёлым.       Но тяжёлое сегодня уже закончилось.