Аксиома о балансе.

      Ребенок плакал, прижимая пораненую руку к груди.       Смешной, коротконогий малыш с пастушьей сумкой судорожно рыдал. Его светлая войлочная бурка насквозь пропиталась джемом, однако, это не беспокоило его.       Большой тортовый волк, в холке в два раза больше пастушка, хищно разевал заляпанную джемом пасть, вдыхая приторно-сладкий запах.       Мальчика тошнило от боли и страха. Только что этот зверь расправился с одной из овец его стада, а теперь грозил расправиться и с ним самим. Он знал, что бежать бесполезно. Волк догонит его в два счета. Оставалось только стоять и ждать неминуемой гибели. – Пьюр Ванилла. – внезапно раздался голос. Тихий, спокойный, на удивление добрый.       Мальчик приоткрыл заплаканные глаза, но не нашел никого рядом. Вместо этого, он с ужасом наблюдал, как волк, облизнув острые клыки, с угрожающим рычанием начал приближаться. Странные, сине-голубые глаза зверя торжествующе сузились, прежде чем его гибкое тело совершило прыжок.       Пастушок закричал, прикрываясь руками, наивно пытаясь отсрочить гибель... Последним, что он слышал, был хруст его собственного теста.

***

– Пьюр Ванилла, о чем ты думаешь?

Красивая. Безумно красивая.

      Лилия смерила его взглядом из-под густых белых ресниц и слегка улыбнулась. То, чем они занимались, было практически немыслимо. Они, двое самых многообещающих учеников за последние поколения, уединились в подсобном помещении, и... Конспектировали успешно украденную с запретной секции Библиотеки Академии книгу! Вернее, как выразилась его старшая подруга, не украденную, а одолженную. По крайней мере, до тех пор, пока она не перестанет быть полезной. – Пьюр Ванилла?       Он проморгался и виновато улыбнулся в ответ. – Ой, прости. О деле думаю, да. – А мне так не кажется. У меня что-то не так с лицом? Я запачкалась в чернилах?       Его глаза снова задержались на её точёных чертах. Ведьмы благоволили всем, однако, Белая Лилия точно была самым любимым их ребенком. Тонко-звонкая, дурманящая, и бесконечно умная; все в ней сочеталось, образуя единую гремучую смесь. – Нет, нет, что ты. Все прекрасно, как и всегда.       Лилия приподняла бровь, но не стала настаивать. – Смотри.– ткнула в страницу она.– Автор предлагает концентрировать стихийную магию для насыщения уже готового тела жизнью за неимением более сильного источника энергии. – Звучит логично, если честно.– согласился Пьюр Ванилла. – Однако три главы назад он предлагал лепить тело из муки уже почивших. Ты уверена, что автору можно доверять?       Лилия пожала плечами, перелистывая страницу. – Все врут, – вдруг хмыкнула она, из-под полуприкрытых век с хитрецой взглянув на однокурсника. – А если серьезно, то в каждом источнике есть доля правды. Наша задача – отделить зерна от плевел. В конце концов, мы же не собираемся слепо следовать инструкциям, верно? Мы лишь ищем новые идеи, новые подходы.       Пьюр Ванилла задумчиво почесал подбородок. – Ты права, как всегда. Просто иногда меня пугает твоя тяга к такого рода... экспериментам.       Она тихо рассмеялась. В тусклой духоте подсобки сразу стало светлее, её голос звучал как глоток свежего воздуха в этом затхлом пыльном помещении. – Боишься, что я случайно взорву Академию? – лукаво спросила она, придвигаясь ближе. Её родной, сладковато-нежный аромат заполонил собой все доступное пространство, отвлекая от мыслей о древних трактатах и опасных экспериментах. С лёгкой, едва уловимой ноткой кислинки, он, однако, отличался от привычной почти приторности. Скорее всего, это был продукт смешения с чем-то местным, пахучим, но на первый взгляд незаметным. – Боюсь, что ты взорвешь что-нибудь гораздо более ценное, – пробормотал он, стараясь не смотреть на ее губы. – Например, себя. – Риск – неотъемлемая часть любого открытия, Пьюр Ванилла. Без него мы бы до сих пор жили в страхе и молились Хранителям.       Она взяла его руку, ее пальцы переплелись с его. Её ладонь была холодной... Она всегда была такой холодной? – Я знаю, что делаю. И я никогда не подвергну себя бессмысленной опасности. Обещаю.       Пьюр Ванилла сглотнул, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшими чувствами. Прикосновения Лилии всегда действовали на него обезоруживающе. Однако, он все равно не мог избавиться от тревоги за нее. Даже учитывая то, что сейчас что-то ощущалось совершенно неправильным. Вернее, как раз по этой причине. – Ладно, – выдохнул он, стараясь звучать убедительно. – Я тебе верю. Но если что-то пойдет не так... – Все пойдет так, – повторила Лилия с уверенностью, от которой внутри него что-то болезненно сжалось. Он не понимал, откуда у нее столько непоколебимой веры в успех, когда даже самые опытные профессионалы сомневались в каждом своем шаге. Эта ее уверенность одновременно восхищала и пугала его.       Он попытался сосредоточиться на книге, на выведенных корявым почерком древних символах, но мысли все равно возвращались к Лилии. К ее ледяной руке, к запаху с неуловимой кислинкой.

Ох, нет.

– Нужно будет достать свежие материалы, – пробормотала Лилия, отпуская его руку и снова углубляясь в чтение. – И, пожалуй, пару ассистентов. Работа предстоит грязная.       Пьюр Ванилла нахмурился в полнейшем недоумении. Ассистенты? Они работали вдвоем, они делали это в тайне. Они, в конце концов, были не в том статусе, чтобы рекрутировать кого бы то ни было. – Лилия, о чем ты? Какие ассистенты? – О, ну, знаешь. – на её красивом лице мелькнуло что-то неуловимо жестокое.– Добровольцы. – Какие добровольцы?.. – Те, которых было бы не жалко пустить на муку.       Внутри у него все похолодело.       Одна часть его хотела неловко отмахнуться, сослаться на неудачную шутку– однако Лилия была не похожа на комедианта. Идея казалась бредовой, совершенно кощунственной... – Лилия, послушай, – начал он, стараясь сохранить спокойный тон. – Мы не можем этого делать. Это… неправильно. Мы же не чудовища какие-нибудь. Мы… – Мы что? Пьюр Ванилла, наш долг – искать новые знания, раздвигать границы возможного. И если для этого потребуется пожертвовать парой-тройкой никчемных жизней… Что ж,– жёстко хмыкнула она, захлопывая старый том. – такова цена прогресса. – Никчёмных?– ошеломленно проронил Пьюр Ванилла.– Лилия, ты... Ты вообще слышишь себя?       Она смотрела на него так, будто бы не сказала ничего плохого. Почти невинно приподняла брови, как делала это обычно. Однако в лилово-багряных глазах индевело ледяное крошево.       Такая Лилия была ему совершенно незнакома. – Нет, – тихо, но твердо произнес он. – Я не буду в этом участвовать. И тебе не позволю. – Позволишь. – легко откликнулась она. – Уже позволил.       В мгновение ока картинка вокруг закрутилась, рассыпаясь мозаикой. Пьюр Ванилла попытался схватиться за полку, за книгу, за руку Лилии, но его пальцы раз за разом проваливались сквозь материал, будто бы через что-то эфемерное. Подсобка, книга, Лилия – все начало меркнуть, растворяясь в пульсирующем мареве. Он чувствовал, как его сознание ускользает, утягиваемое в бездонную воронку тьмы. На мгновение мелькнуло лицо его сокурсницы: деформированное, скривленное в косой, довольной ухмылке; но затем витражный клочок рассыпался вдребезги.

Это не могла быть Лилия. Но, тем не менее, это была она.

– Пьюр Ванилла.       В голове зазвенело. В ноздри ударил отчётливый запах дыма. Кусочки мозаики причудливо сплетались и расползались перед его глазами. – Пьюр Ванилла.       Он рефлекторно обернулся.       Вокруг уже не было никакой подсобки. Вокруг него вообще ничего не было. Все накрыл сизо-угольный огар.       Он сидел на обугленной земле, вдыхая въедливый, тошнотворный запах. Голова пульсировала, отдавалась болью, словно ее пытались расколоть изнутри. Перед глазами все еще плыли темные пятна, но постепенно зрение возвращалось, позволяя рассмотреть окружающий пейзаж. Или, вернее, то, что от него осталось.       Вокруг простиралась выжженная пустыня. Ни травинки, ни деревца – лишь черная, безжизненная земля, усыпанная пеплом и обломками. Он сидел посреди обугленных руин некогда величественного сооружения? Академии? Вполне возможно. – Пьюр Ванилла.       Снова прозвучал тихий зов. Однако, это был не голос Лилии – он исходил будто бы изнутри его головы. Свет Правды? Очень похоже.       Но его мысли были прерваны: дым достаточно рассеялся, чтобы невдалеке он заметил тонкую, гибкую фигурку. Пьюр Ванилла мгновенно вскочил – Лилия, это была она! Он сорвался с места, проскользнув по неровным, горячим камням. – Лилия? Лилия!       Она не обернулась. Тогда Пьюр Ванилла ухватил её за плечо, разворачивая, и тут же едва не отшатнулся.       Лилией это существо было только наполовину. Истошно рыдающую, кричащую, захлёбывающуюся воплями боли половину. Вторая принадлежала Тёмной Чародейке. Молчавшей, не издающей ни звука, уставившейся в никуда.       Обе половины были страшно изуродованы. Сплошь покрытые джемом и трещинами, они уже не подлежали восстановлению.       Будто бы услышав его мысли, общее и одновременно четко разделенное на половинки тело покачнулось и начало заваливаться набок. Он аккуратно подхватил её – их?– под руку и аккуратно уложил к себе на колени. – Пьюр Ванилла...– тихо проскрежетала его подруга. Он знал этот тон. Ему уже доводилось видеть, как угасали смертельно больные. – Лилия, я сейчас, я...– Пьюр Ванилла совершил пару пассов руками, активируя магию. Целителем он всегда был неплохим, однако переоценивать себя он все же не смел.       Лечить Лилию в её состоянии было все равно, что мёртвому припарка. – Это... Это... – Прошу, ничего не говори.– он упрямо поджал губы. – Не трать силы, я... Она слабо всхлипнула и той своей стороной, что все ещё была ему близка, трепетно, почти нежно коснулась кончиками пальцев его щеки. Против воли Пьюр Ванилла подался к ним, аккуратно продлевая касание, для того лишь, чтобы услышать тихие слова на последнем выдохе: – Это твоя вина...       Его сердце пропустило удар. – ...что?       Но было уже поздно. Лилия затихла, трещины, покрывшие её тело, расширились и она в единое мгновение осыпалась горсткой муки, так и не удостоив Пьюр Ваниллу ответом.

***

      Падать было не больно.       Ему уже не было и не будет больно – умирать оказалось на удивление не страшно. Неприятно, да. Но не так уж и страшно.       Его Соул Джем раскололся на части. Мелкие-мелкие осколки. Собрать такие было бы откровенно невозможно.       В целом, это было почти заслужено – все же, он убил самого дорогого его сердцу человека. Сначала допустил падение, затем долгое время противостоял, и, в конце концов, убил. Своими руками.       Даже удивительно, что на это осмелился именно он. Не жёсткий, местами жестокий Дарк Какао, не одержимая горем и местью Голден Чиз, не осатаневшая от усталости и потерь Холиберри. Именно он, незлобивый целитель, добрейший из ныне живущих, как его любовно прозвали подданные Ванильного королевства. Именно он сотворил заклятие, по силе ни с чем несоизмеримое. То заклятие, что убило и Белую Лилию, и его самого.

Иронично вышло.

      За друзей он не переживал – щит должен был выдержать взрывную волну, оставшуюся от разрыва его собственного Соул Джема. С остальным... Они должны будут справиться. Они не слабы.       В ушах все еще стоял звон, отголосок той колоссальной энергии, что высвободилась при разрушении камня души. Пьюр Ванилла чувствовал, как сознание медленно угасает, растворяясь в небытие. Он не сопротивлялся. Напротив, позволял этому процессу происходить, с каким-то странным облегчением принимая неизбежное.       Мысли, словно обрывки старых воспоминаний, проносились перед внутренним взором. Вот он, юный, полный надежд, только начинающий постигать тайны знаний в Академии. Вот – первые успехи, признание, любовь подданных. А вот – роковой момент, когда в его сердце зародилось зерно сомнения, которое, разрастаясь, отравило его душу. Белая Лилия… Ее образ, яркий и чистый, словно свет далекой звезды, на мгновение возник перед ним. Он видел ее улыбку, слышал ее смех. Он думал, что в своей голове сумеет отделить её от Тёмной Чародейки. Так было бы проще.

Однако, он не справился.

      Боль пронзила его, острая и нестерпимая. Но это была уже не физическая боль умирающего тела, а мука души, терзаемой раскаянием. "Прости меня," – мысленно прошептал он, зная, что никто этого уже не услышит. "Я не хотел этого. Я лишь хотел защитить… защитить всех вас." Но защита обернулась предательством, а любовь – разрушением. И теперь он расплачивался за свою ошибку, отдавая самое ценное – свою жизнь.       Тишина. Абсолютная, всепоглощающая тишина. Она окутала его, словно мягкий кокон, унося прочь от боли и сожалений. Пьюр Ванилла больше не чувствовал ни холода, ни жара, ни тяжести разбитого Соул Джема. Только пустоту. И в этой пустоте, как ни странно, он, кажется, обретал покой, потихоньку отдаваясь ей.       Внезапно, сквозь пелену угасающего сознания, пробился слабый луч света. Не физического, а внутреннего. Ваниль почувствовал прикосновение… нежное, ласковое, словно дуновение ветра. Это было похоже на воспоминание, но в то же время – ощущалось как реальность. – Пьюр Ванилла.       Тихий голос призывно зазвучал изнутри головы. Тот же голос, что звучал ранее. Свет Правды. Слегка хрипловатый, однако извечно спокойный, сейчас, в этой тишине он был громче его душевной боли. – Пьюр Ванилла. – Я...– попытался ответить Пьюр Ванилла, но слова застряли в горле, словно ком. Он чувствовал, как слабеет, как растворяется его личность, но этот голос, будто соломинка удерживал его от того, чтобы утонуть окончательно.– Я... – Не спи. – голос звучал тихо и громко, объемно и плоско. – Я... – Не спи, иначе ты исчезнешь. – Я...– дыхание Пьюр Ваниллы перехватило.– ...не могу.       Пустоту расчертили голубовато-синие полосы, глаза, сотни тысяч демонических глаз в единое мгновение устремили свой взор на него, через него, сквозь него. Однако, его это нисколь не заботило.       Пьюр Ванилла сомкнул веки, и темнота поглотила его насовсем.

***

– Утро-утречко, соня-засоня! Посмотрите, кто у нас тут спит без задних ног!       Пьюр Ванилла приоткрыл глаза. Окно в его комнате было зашторено. Впрочем, даже если бы оно не было, в ней бы все равно туманил взгляд непрекращающийся сумрак. Над Шпилем Лжи царила вечная ночь. Небо, полное лживых созвездий, бесконечно глубокой пропастью смотрело сверху. – Вставай, лежебока! – его легонько ткнули под ребра. Пьюр Ванилла молча перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову. Впрочем, ненадолго: плед с него тут же сорвали, нетерпеливо фыркнув: – Ну и что это такое! Я с ним от всей души, а он ко мне спиной поворачивается! Это как понимать?!– возмутился слегка хрипловатый голос.

Голос Света Правды.

Голос, всегда принадлежавший Шедоу Милку.