Лондон не слушает

Кажется, этим утром ангелы спустились к Римусу в постель — иначе он не мог объяснить своё неприлично хорошее настроение. Солнце светило прямо в лицо, за окном лениво падал снег, а улица была тиха, будто мир специально дал ему лишние пять минут покоя. В ванной вода с первого раза потекла теплой, полотенце приятно нагрелось от батареи, а рубашка, оставленная сушиться, успела высохнуть. Всё было как-то… правильно. Почти волшебно. Но волшебство быстро испарилось — его сменил запах гари. Римус нахмурился. Быстро проверил кухню, ванную — у него ничего не горело. Но запах становился всё гуще, будто кто-то где-то жарил не завтрак, а ад. Он на секунду замер, потом медленно подошёл к входной двери, приоткрыл её — и, конечно же. — Только не снова, — тихо простонал он. Поднявшись на этаж выше, он уже знал, откуда тянет гарью. Ну естественно. Сириус. Кто же ещё. Если тот опять жег антиквариат, Римус был готов вызвать кого угодно — от пожарных до экзорцистов. Он громко постучал в дверь — без раздражения, но с твёрдым намерением. — Сириус? Ты жив? Ответа не было. Конечно не было. Кто он такой, чтобы сам Сириус Блэк удостоил его быстрым ответом? Римус толкнул дверь — она была не заперта. Конечно. Из кухни доносилось нестройное пение, перемешанное с дымом и запахом чего-то невыносимо подгоревшего. Хлеб? Яйца? Душа Сириуса? Ах, вот оно что. Сириус сегодня куховар.  — Боже, Сириус, что тут произошло?! — воскликнул он, размахивая рукой, чтобы отогнать дым. Сириус вздрогнул, обернулся, чуть не уронил сковородку, но, увидев Римуса, расплылся в своей фирменной, почти мальчишеской улыбке. И Римус — против воли — тоже улыбнулся в ответ. Потому что Сириус был Сириусом. Таким, каким его невозможно было не простить. — Я… делал тебе завтрак, — начал Сириус, уже не так уверенно. — Ну… Нам. Думал, ты, наверное, толком не ел с тех пор, как мы… поссорились. А я… хотел, ну, типа как-то это… — он махнул рукой и бросил взгляд на сгоревшую еду. В мусорке валялись три тоста, превращённые в уголь, и что-то, что, возможно, раньше было яйцом. Римус подошёл ближе, глядя на оставленную на столе тарелку. Выглядело это… неожиданно терпимо. — Вообще-то, — сказал он, пожав плечами, — выглядит вполне съедобно. Улыбка Сириуса стала ещё шире. Настолько, что Римусу захотелось оставить её где-то глубоко внутри, под кожей. Не отпускать. Просто смотреть и запоминать. Римус позволил себе засмотреться. Позволил рассмотреть идеально ровные зубы и влажные губы, позволил поднять взгляд наверх и столкнуться с ярко голубыми глазами. Сириус ему подмигнул и у Римуса, кажется, остановилось сердце.  — Подожди, это ещё не всё! — воскликнул тот и развернулся к холодильнику. Но в следующий миг зашипела сковородка, и Сириус, чертыхнувшись, бросился обратно, спасать последнюю попытку жареного яйца. Скинув то, что уцелело, в тарелку, он вновь метнулся к холодильнику и достал оттуда кувшин с апельсиновым соком. — Присаживайся, — сказал он, улыбаясь, — я сейчас всё сделаю. Римус обернулся к столу — и застыл. На месте одного из его антикварных табуретов остались только обломки. — Сириус… — начал он, но тут же рассмеялся. Потому что, как ни странно, даже это — дым, обгорелый завтрак, сломанная мебель — всё казалось… правильным. Настоящим. Таким… домашним.  — Вот же блять!— Громко выругался Сириус и нахмурился.  Он задрал край футболки, вытирая им пот со лба и Римусу показалось, что он на секунду потерял сознание. В миг ему стало и жарко, и холодно, и невероятно некомфортно, и хорошо одновременно. В голове щелкнул какой-то тумблер, почему-то включил ему зеленый свет.  Дал ему разрешение в открытую пялиться на Сириуса. Разглядывать и чуть ли не облизывать глазами.  Что с ним такое?  — Похоже, остается только идти к тебе,— Сириус пожал плечами и Римус уже почти было согласился, но вспомнил, то, что Сириус видеть не должен. Картины, что Римус увидел на их лестничной клетке. Первая с пейзажем моря. Другая,  поменьше— с мужчиной, видимо, отцом Сириуса, Альфардом, как понял Римус, и Сириусом с его, как, опять же, понял Римус, братом. Сириус на картине выглядел как маленький аристократ, так что Римус посчитал кощунством выкидывать эту красоту.  — Либо, мы можем сесть на пол.— Предложил он криво улыбаясь.  Сириус сначала недоверчиво улыбнулся, а после расхохотался.  — Кажется, кто-то начинает входить во вкус.— Он поставил кувшин с соком на пол, рядом с ним и тарелки.  — Во вкус чего?— Римус сел рядом с Сириусом и, так же как он, облокотился спиной на ящики под раковиной сзади них. Их плечи соприкасались и Римуса это не беспокоило, он даже подвинулся еще ближе. В голове поселилась глупая мысль— что Сириус его шанс. Сириус дан ему в компенсацию за все прошлые страдания. И Римус не дурак отказываться от второго шанса.  — Моей жизни. Ты начинаешь быть похожим на меня.— Сириус улыбнулся и сделал что-то глупое. Что-то, чего от него стоило ожидать. Чего стоило ожидать кому угодно, но не Римусу.  Сириус сжал его руку на пару секунд, улыбаясь и смотря в глаза.  — На, попробуй. Обещаю, не умрёшь. Или хотя бы не сразу.— Он протянул Римусу кусок горелого яйца с беконом сверху. И Римус не сразу, к своему ужасу он застыл на пару секунд, но наклонился и откусил кусок прямо с рук Сириуса.  — Только пальцы не откуси,— Сириус рассмеялся и облизал пальцы.— Я не буду мыть приборы. Ешь руками.— Он сдул прядку с лица и тоже откусил кусок от того, что только что давал Римусу.  И Римус словил себя на том, что наблюдает за всем этим с восторгом и нежностью.  — Ты думал обо мне?— Спросил Сириус смотря на него из под ресниц. — Что?— Римус с трудом проглотил, то что жевал в этот момент.  — Когда мы повздорили.— Сириус отвернулся и взял стакан чтобы налить сок.  — О,— выдохнул Римус и нахмурился.— Я стараюсь не думать о тебе.  — А зря. Я, между прочим, очень вдохновляющая персона. Римус фыркнул и снова откусил.  — Ты вдохновляешь на седину. И на снотворное. — А я думал — на стихи.— Сириус протянул ему стакан сока, мягко касаясь ногой его ноги.  — Стихи я пишу по ночам. Когда особенно тяжело.— Римус взял стакан, поблагодарив кивком головы. — Я есть в них?  Римус хрипло рассмеялся. Да. Да, Сириус был в этих стихах. Но он никогда в этом не признается. — Не зазнавайся. — Я хочу их прочитать. Прочитать и найти себя,— Сказал Сириус тихо, будто пробираясь словами под кожу, куда то глубоко в душу.  — Нет. Пока ты читаешь между строк, у нас ещё есть шанс.— Протараторил Римус. Он чувствовал будто говорил что то потаенное. — Если начнёшь читать в лоб — всё испортишь. — Значит, шанс есть? Римус замолчал. О каком шансе говорил Сириус? Есть ли у них шанс стать близкими? Да, да, конечно есть. Есть ли у Римуса шанс остаться в живых после близости с Сириусом Блэком? Нет, определенно нет.  Они навсегда останутся друзьями, соседями, братьями. Никогда ни кем-то ближе. Римус ненавидит любовь. Римус не берет у жизни шансов, даже если она пихает их ему под нос.  Даже если сам попадет к любви в загребущие лапы.  — Да. Да, у нас есть шанс.— Он не знал на что согласился, но рядом с Сириусом был готов на всё.  Возможно, в этот раз ему стоит принять подарок от жизни. Попробовать снова.  Сириус улыбнулся краем губ.  Он выглядел так, будто услышал то, что ждал слишком долго. Как будто кто-то сжал ему сердце и наконец отпустил. — Ладно, тогда я буду осторожнее с яйцами в следующий раз. Не хочу портить нашу статистику шансов, — с усмешкой пробормотал Сириус, отхлебнув сок и покосившись на дымящуюся плиту. Римус рассмеялся, немного натянуто, но искренне. Ему всё ещё было странно. Странно быть рядом с ним вот так — просто, почти счастливо. Без громких слов, без страхов, без вечной готовности к бегству. Он потянулся к Сириусу, будто хотел что-то сказать, но передумал. Просто посмотрел. Не в глаза — в угол губ, где всё ещё жила эта самая улыбка. Сириус вдруг обернулся к нему. — Если это наш шанс… — он говорил тише, — …я бы хотел его не упустить. Ни за что. И вот теперь сердце Римуса грохнулось в грудной клетке с такой силой, что он едва не выронил стакан. Это было признание. Или почти признание. Или что-то такое, от чего и хочется жить, и страшно дышать. — Тогда держись за него, Блэк. Я не из тех, кто подает руку дважды, — он произнёс это с насмешкой, но глаза его оставались серьёзными. И Сириус взял его за руку. Всего на секунду сжал. Это прикосновение все еще было между строк. Хранилось где-то за абзацами. Где-то, где никто его не должен видеть. Не предначертаное для лишних глаз и душ. Секундное «шанс есть». — Хочешь, устроим завтра кино-вечер?— Спросил Сириус улыбаясь непривычно для себя нежно и с надеждой.  — Да. Да, конечно.  И впервые за долгое время Римус позволил себе не бояться.