Лондон не слушает

У Римуса сводило скулы как от кислоты. Это уже было невозможно. Сколько он не видел Сириуса? Всего два дня? О, за эти два дня этот придурок надоел ему гораздо больше, чем за те два месяца что они знали друг друга. И вовсе не потому что Римус устал думать о нем, хотя и не без этого. Просто, видимо, он настолько разозлился, что решил устроить Римусу персональный ад.  Стоило Сириусу взять новый аккорд, как Римус дернулся и разлил кофе на себя, громко выругавшись. Поначалу он пытался игнорировать эти рокотавшие риффы, надеясь, что это временно. Потом — что сосед скоро сломает себе палец. Но Сириус был упрям и, похоже, сильно обижен.  С грохотом поставив кружку на стол он вышел на лестничную площадку и прошел на верх, к двери Сириуса. Кажется, дверь даже затряслась под его ударами.  Через пару минут гитара замолчала и Сириус, явно недовольно, пошел открывать дверь.  Римус на пару секунд застыл. Сириус, в растянутой футболке и домашних штанах, с пучком. Он сглотнул секундное восхищение и тут же злость накатила с новой силой.  — Да я тебе твою гитару скоро об голову разобью!— Крикнул Римус. Раздраженный, тоже в домашней одежде и пятном от кофе на футболке.— Играй пока я на работе!  — Я музыкант, а не часы! Я не могу ловить вдохновение по графику!— В ответ вспылил Сириус, резво размахивая руками.  — О, если ты такой умный, Бродяга, то давай уж посмотрим как твоя гитара полетит в окно, прямо на твой драгоценный мотоцикл! Или утонет, как мои книги!— Римус вцепился руками в дверную раму, по обе стороны от Сириуса, и тот показался таким крошечным по сравнению с ним. И как этот маленький человек может приносить столько проблем?  Сириус выдохнул и устало потер переносицу.  — Ладно. Ладно, окей. Ты добился своего,— он поднял обе руки в примирительном жесте, но улыбнулся по хитрому.  — Что? — Римус прищурился, не веря ни жестам, ни тону. Он слишком хорошо знал эту улыбку. Она не сулила ничего хорошего. Она значила "я сдался, но только пока ты смотришь". — Твоя взяла, говорю. На гитаре я играть перестану,— он пожал плечами и хотел было сказать что то еще, но увидев пятно на футболке Римуса прикусил губу, стараясь не расплыться в еще большей улыбке.— Ну… Беги домой, здоровяк.— Он улыбнулся совсем притворно и тут же закрыл дверь прямо у Римуса перед носом.  Римус остался стоять на месте, ошарашенно глядя на закрытую дверь. Его ладони все еще лежали на косяке, пульс гремел в ушах, а внутри что-то сжалось и тут же расползлось горячим раздражением. — Беги, блин, — процедил он сквозь зубы. — Вот же… Он не договорил. Вместо этого со злостью повернулся, чуть не споткнувшись, и пошел вниз. С каждой ступенью злость перерастала в смесь бессильной обиды и чего-то совсем неуместного — почти смущения. Почему он позволил Сириусу вывести себя из себя? Почему, черт подери, это пятно на футболке вдруг стало чем-то неловким? На полпути до своей квартиры он замер. А если он и правда выбросит гитару? Он ведь уже поджигал какие-то старые вещи, когда злость брала вверх. А с этим упрямцем — как знать. Он чертыхнулся, вернулся к себе, хлопнул дверью и направился к ванной. Пока футболка не успела окончательно впитать кофе, стоило ее спасти. Или хотя бы выкинуть с достоинством. Но дать ему спокойно доделать свои дела Сириус даже и не думал. Сначала по его потолку что то заскрежетало, а уже через пару минут этого отвратительного звука он услышал грохот в подъезде.  Нет, ну это уже ни в какие рамки не лезет. Римус сжал зубы и вытер руки о полотенце. Сердце стучало где-то в горле. Он вышел из ванной, прошёл в коридор и встал, прислушиваясь. Скрежет наверху прекратился, но грохот в подъезде остался — какой-то подозрительно выразительный, будто кто-то решил вытолкать ванну из квартиры. Стоп… Сириус же не настолько умалишенный? Но Римус уж очень сомневался в его адекватности, так что не раздумывая снова выпрыгнул в подъезд, где с лестницы на него смотрела, слава богу, не ванна. Но то что увидел Римус его ни разу не успокоило.  — Сириус, ты совсем ебанулся?! Сириус толкал с лестницы огромный резной шкаф из темного дуба. Он даже не обернулся сразу. Он пыхтел, наваливаясь плечом на шкаф, и только после особенно громкого скрипа наконец остановился и повернулся к Римусу. — Ты ведь говорил, что я не могу ловить вдохновение по графику. Вот, ловлю по-фэншую, — ответил он, отдуваясь, с лицом, будто и правда был уверен в здравом смысле происходящего. — Это шкаф, придурок, а не энергетический портал! — Римус спустился на пару ступеней назад, глядя на массивный предмет мебели, который уже успел поцарапать стену и застрять между пролётами. — Это не просто шкаф, — с важным видом сказал Сириус, — Это акустический эксперимент. Я проверяю, как дерево резонирует в открытом пространстве. Наука, Римус. — Ага, особенно научно выбрасывать антиквариат в подъезд посреди воскресенья, — Римус шагнул ближе. — Дай угадаю: он мешал тебе сосредоточиться? Сириус кивнул. — А ещё мне показалось, что если убрать его, комната станет более… как это… вибрационно проницаемой. — У тебя в голове уже давно вибрационно всё проницаемо. — Римус закатил глаза. — Поднимай это обратно, пока не пришли соседи и не устроили тебе живой концерт с кастрюлями. — Не хочу, — развёл руками Сириус. — Он застрял. — Ну уж нет. — Римус прошёл мимо, тяжело выдохнув. — Дай сюда. — Он взялся за шкаф, и с тихим грохотом тот немного поддался. — Только аккуратно! Это же память о бабушке! — Ты только что хотел его выкинуть. — Это была импровизация. Как и вся моя жизнь, между прочим. О, и я все еще хочу его выкинуть. Моя бабушка была плохим человеком и память о ней осталась паскудная. — О, как мило, Сириус. Почему бы тебе не разгромит всю свою шикарную квартиру потому что она напоминает тебе о ужасных родственниках?  — Вообще то таков и был план.  И за процессом стягивания шкафа вниз, Римус и не заметил как раздражение ушло. Почему-то рядом с Сириусом оно всегда уходило быстро и почти бесследно.  Поднимались они уже на один этаж, в полной гармонии сопровождаемой тихим смехом. — Как твое свидание в театре?— Спросил Сириус пропуская Римуса в свою квартиру. Та была разгромлена, что повергло его в ужас.  — Мы не… Мы не пошли.— Он осмотрел квартиру. Картины больше не висели на стенах, кое где обои были оборваны, а некоторой мебели не было.— Что тут происходило пока меня не было?— Римус аккуратно провел пальцами по одному из ободранных кусков стен.  — Решил избавится от некоторого хлама.— Сириус пожал плечами.— Почему вы не пошли?  — Сириус, что за ураган тут пронесся?— Все не унимался Римус. Он прошелся по квартире. Необычайный, даже для Сириуса, беспорядок даже пугал Римуса. Одна разворошенная стена объясняла шум сегодня ночью, полосы на полу— утренний скрежет. За три дня квартира из музея превратилась в подобие свалки.  — Я всё уберу, какое тебе вообще дело,— огрызнулся Сириус и на ходу поправил единственную оставшуюся картину, ту самую, что висела перед дверью ванной. Всё те же два холодных взгляда и новая, замеченая Римусом, деталь. Один из мужчин на картине приобнимал другого, а их свободные руки держались вместе.  — Мой дядя и его кавалер,— кивнул Сириус когда увидел как Римус рассматривает картину.— Альфард и… Честно, не помню.  — Погоди, хочешь сказать что на всех тех картинах были твои родственники?— Римус широко раскрыл глаза смахивая воду с рук.— И что еще за кавалер?  Сириус улыбнулся краями губ, будто знает что-то, что явно не должен, и у Римуса задергался глаз. Этот человек скоро сведет его в могилу.  — Гектор. Точно, вспомнил,— Сириус не обращал внимания на то что рассказывал. Будто в том что его дядя был геем не было чего-то неправильного и странного. Будто издевается.— Альфарда в нашей семье не любили. Ну знаешь, узколобые идиоты, что не видели дальше собственного носа. Но я его плохо знал, он умер когда мне было пятнадцать.— Он пожал плечами.— Это его квартира была.  — Но ты переехал сюда около полу года назад.— Римус проследовал за Сириусом на темную и раскуроченную кухню. — Я жил у друга. Долгая история.— Сириус поставил чайник на плиту и вальяжно достал сигареты из кармана, так, что Римус даже позволил себе засмотреться.  Сириус чиркнул зажигалкой и закурил, встав у приоткрытого окна. Вечерний свет падал ему на щёку, и Римус почувствовал себя нелепо — как будто заглянул в чей-то момент уединения, слишком личный, чтобы его прерывать. Но было поздно: Сириус знал, что он смотрит. — Так что за "долгая история"? — всё же спросил Римус, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, почти насмешливо. Хотя внутри всё было совсем не так. Сириус выпустил струйку дыма и обернулся, прикрыв один глаз от солнца. — Ты ведь знаешь, у нас с семьей всё сложно. Восемнадцать исполнилось — ушёл на совсем. Жил у Джеймса. Моего хорошего друга. Потом у других… Друзей. В глаза не могу видеть эти,— Сириус поморщился,— эти отвратительные стены. Этот Блэковский ремонт.  — Ты не рассказывал про свою семью раньше.— Римус сел за стол, не отрывая глаз от Сириуса. — Так же как и ты.— Он улыбнулся краями губ.  Римус хотел было что-то сказать, но в этот момент закипел чайник. Сириус не спеша снял его с плиты, достал две кружки — обе потрёпанные, но по-своему уютные. Одну он протянул Римусу. — Ты не спрашивал,— сказал Римус принимая чашку.  — Так же как и ты,— Сириус уже откровенно издал смешок. Римус тоже улыбнулся. Они не говорили о прошлом. Не говорили о семье, о детстве и чем либо, что могло бы хоть как-то раскрыть карты друг перед другом.  И, кажется, впервые за эти два дня между ними установилось что-то вроде тишины. Не неловкой — наоборот, странно комфортной. Такой, где не надо сразу шутить или язвить, чтобы спрятать все прочее. Тишины, в которой прячется понимание. — Мой отец был политиком,— вдруг заговорил Сириус прикусывая нижнюю губу.— В прочем, этого ожидали и от меня с братом. Но я ушел. Ушел впервые когда мне было четырнадцать, потом в шестнадцать, после восемнадцати я перестал возвращаться. Больше не хотелось доказывать что-то тем, кто и не пытался меня понять.— Сириус водил пальцем по краям кружки.— От меня ждали слишком многого. Ведь я же Блэк. Старший сын, единственный мальчик кроме их драгоценного Регулуса,— он скривился и сделал глоток.— Но я не удался. Бешеный музыкант, как говорит Лили,— он улыбнулся краями губ и наконец посмотрел на Римуса.  Римус смотрел на него, не отрывая взгляда. В глазах Сириуса не было бравады, не было привычного вызова — только усталость, и, кажется, впервые за всё время, уязвимость. Это слегка ошарашило. Сириус никогда не позволял себе быть слабым. По крайней мере, не при других. — Ты не «не удался». Ты просто другой. И… И слава богу.  Сириус фыркнул и хрипло рассмеялся, опустив взгляд в кружку.  — А что на счет тебя, Лунатик?— Спросил Сириус и Римуса прошибло.  — Лунатик?— Спросил он настороженно.  — Прости, из одной книжки.— Сириус пожал плечами, но глаза забегали.  Римус прикусил губу. Не мог же Сириус прочитать его убитый роман. Не мог узнать прозвище главного героя. Не мог провести между ними параллель. Конечно не мог.  — Эй, Шекспир, Земля вызывает Римуса Люпина.— Сириус улыбнулся и щелкнул пальцами перед ним, так что он наконец обратил на него внимание.— Почему ты не общаешься с матерью?— спросил Сириус, и в его голосе не было подвоха. Только любопытство и, может быть, сочувствие. Он облокотился на подоконник, смотря на него так, будто видит все его мысли.  Он смотрел на него, будто заглянул внутрь. Не нахально — по-настоящему. Тихо. И Римус ощутил, как все его тщательно возведённые стены вдруг стали слишком прозрачными. Римус сглотнул. Слова застряли в горле, как ком. Он опустил взгляд в кружку и сделал глоток, обжигаясь, но не отводя глаз. — Долгая история, — ответил он, наконец, выдавливая из себя что-то похожее на усмешку. — Семья — это... сложно. Сириус не отступил, но и не настаивал. Просто кивнул. — Да уж, тут мы похожи. Молчание снова вернулось. На этот раз — почти дружественное. Они сидели в тишине, каждый с чашкой, с дымком сигареты, с открытым окном, за которым догорал вечер. Римус вдруг сказал, не поднимая глаз: — Иногда ты живёшь так долго в отрицании, что уже не уверен, где заканчивается ложь, а где начинаешься ты. Сириус посмотрел на него пристально, но ничего не сказал. И Римус был благодарен за это. Он не был готов говорить всё. Не сегодня. Но впервые — почти захотел.