𓆣 Цена свободы 𓆣

***

      Для того чтобы осознать, что с ней произошло, Кризалис не требовалось много времени. Она прекрасно помнила радужный луч, лишивший её и её временных союзников сил. Помнила, как на них свалился гигантский кекс и как Селестия и Луна, и этот выродок Дискорд применили на них какое-то заклинание, что заключило их тела в плотную каменную оболочку. Она прекрасно помнила все эти моменты, потому что они произошли буквально только что. Но все равно осознать это окончательно до того, как ее дыхание было сперто, мышцы застыли, а организм лишился таких стандартных ориентиров, как звук, зрение, осязание, вкус и обоняние, она не успела.       Первые мысли у неё в голове, конечно же, были злость и отрицание. Как с ней! Как с королевой Кризалис, потомком матери роя, рождённой править и повелевать, могло это произойти?! Шквал мыслей в ее голове вызвал вслед за собой бурю эмоций в виде нереализуемой ярости. Ей хотелось рычать, рвать и метать. Она хотела издать дикий вопль ненависти и наброситься на своего врага, но челюсть была скованна в открытом состоянии и неподвижна. Она не могла не то что зарычать, а даже выжать из себя сдавленного вздоха.       Когда не выплеснувшаяся ярость угасла сама собой, она принялась размышлять над своим положением. Она ни минуты не сомневалась, что ее мнимые союзники, лорд Тирек и та малявка, также подверглись окаменению и что у них не было никакого запасного плана на этот счёт. Да и даже если бы он был, вряд ли бы они решили ее вытащить отсюда, ведь в первую очередь они были соперниками, а только во вторую — партнёрами.       К сожалению, запасного плана на этот счёт не было и у неё, а тем временем внутри неё о себе дало знать чувство, от которого она бы желала избавиться больше всего на свете, к ней начал подступать голод.       Раздирающий и заставляющий тело пылать изнутри, сейчас он был слаб, но она знала, что это не будет длиться вечно. В мозгу что-то засвербело. Не в состоянии питаться, сойдёт ли она с ума из-за него? Она не знала, но, будучи реалисткой, никогда не отрицала этот исход событий, насколько бы нереальным или отвратительным он ей ни казался.       Ей ничего не оставалось, кроме как ждать, уж это она умела. Не в состоянии выбраться своими силами, ей оставалось лишь ожидать не чуда, но, по крайней мере, удобного случая, ведь заклинание может со временем ослабнуть или ее немногочисленные, но все ещё верные, рассеянные по свету слуги захотят вернуть свою королеву. Терпение всегда вознаграждается, особенно когда дело касается бессмертных, что строят свои планы на сотню лет вперёд.       Вариант с вечным заключением она даже не рассматривала.       Она не просто так прожила несколько тысячелетий и была чуть ли не вершиной эволюции самого высокоадаптирующегося вида на земле. В ее закромах было ещё полно уловок, которые могли бы ей помочь.       Она решила прибегнуть к анабиозу. Когда в округе не оставалось жертв для пропитания, всегда можно было зарыться в глубокую и сырую яму и немного поспать, чтобы проснувшись обнаружить, что леса вновь наполнены дичью. Ее всегда выручал этот трюк в молодые годы. Такой выход не только лишал ее тела необходимости терпеть дискомфорт, но и лишал ее удовольствия загоняться мыслями, медленно пропадая в пропасти безумия. Правда, это также мешало ей продумывать другие планы по своему побегу, но надо же с чего-то начать, например, с небольшой передышки.       Рассудив, что сейчас ей необходим отдых, решение тут же было принято. Даже если ей придётся прождать год, десятилетие, сотню или тысячу лет, она будет ждать и будет делать это так терпеливо, как только позволит ей ее тело.        Она повысила свою концентрацию, но лишь для того, чтобы ее сознание медленно начало покидать ее, а мысли останавливаться. Игра на усидчивость началась.

***

      Она пробудилась из-за жуткого призрачного спазма, волна голода тут же захлестнула ее, побуждая мозг воспылать болью и ненавистью.       Кризалис не знала, что происходит, голод — это не повод пробуждаться от анабиоза, разве что у неё кончилось время, которое она могла за раз провести в этом состоянии.       Но как только ярость отступила от неё, она что-то почувствовала, мимолетное, призрачное облегчение, что тут же было вновь сметено волной несчастного, опустошительного голода.        На нёбе осел и тут же испарился вкус. Не сладкий, не солёный, неописуемый вкус, знакомый каждому чейнджленду, вкус любви. "Я что, только что почувствовала мимолетную сытость? Почему так мало? Ещё! Я хочу ещё!" — вместе с этой мыслью пришло лёгкое покалывание в копыте, такое же мгновенное, как и молния, и которое развеялось так же быстро, как и туман рассеивается на рассвете жаркого дня.       Ситуация требовала от неё глубокого осмысления. То, что она почувствовала, точно было насыщением, но отсутствие продолжительного вкуса во рту, как и возможность питаться этим ртом, говорило лишь о том, что она впитала эссенцию любви иным способом, например, через закаменевшую кожу.  "Ну конечно!"       Питание через кожу было ещё одним из ее побочных козырей, о которых она даже не подумала. Принцип был схож с кожным дыханием, она поглощала и усваивала витающую в воздухе магию любви в небольших количествах, лишь для того чтобы получить силы для полноценной охоты или для выслеживания своих жертв по остаточному следу. "Должно быть, меня поставили как постамент в честь их победы на видное место; как унизительно. И какая-нибудь пара птиц, севшая на меня, или других живых существ, прохаживаясь мимо, оставляли магический след, что я благополучно поглотила. Как удачно."       На мгновение вернувшееся в копыто чувство осязания дало ей понять, что она движется в правильном направлении. Магия есть магия, и если этой магии будет достаточно, чтобы пробудить ее тело изнутри и освободить ее, она была готова мириться даже с участью постамента. "Если я смогу напитать в каменную оболочку достаточно магии, чтобы обратить окаменение, то я смогу выбраться куда быстрее, чем думала", — мысли ликовали в ее подсознании. — "Королеву Кризалис ничто не остановит!"       Она снова погрузила своё сознание в сон и снова проснулась, почувствовав порцию любви, и снова, и снова. Она попала в проклятый цикл пробуждения и сна, заставлявший ее чувствовать голод всё сильнее и сильнее с каждым пробуждением. Ярость, что закипала в ней, она копила и подпитывалась ею, собирая каждую крошку, и вкладывая в свою мечту о мести.       Единственное, что ее подбадривало в этом проклятом круговороте, это все больше и больше растущий контроль над своим телом. Первым появилось осязание, затем слух, она научилась различать день и ночь по тому, как много звуков ее окружает и как сильно каменная оболочка нагревается от солнечных лучей.       Так шло время, она ощущала, что мир вокруг неё холодеет, должно быть, скоро наступит осень, а за ней пойдёт зима, и наконец весной, в пору любви, она сможет покинуть свою тюрьму.

***

      В один момент она внезапно почувствовала чрезмерно большую и долгоиграющую порцию сладостной магии, она почувствовала, что может сломать оболочку вокруг себя, как скорлупу. Будучи параноидальной и недоверчивой по своей сути, она не спешила воспользоваться своим шансом, видя в этом происки своих врагов. Вместо этого она решила переждать неделю.       Наконец, решив для себя, что снаружи безопасно, она начала притворять свой план в действие. Кризалис попыталась сомкнуть открытую челюсть, но ничего не вышло. Тогда она нахмурила брови, и камень в районе лба издал характерный хруст, затем она повторила попытку со ртом. Полоса тусклого света с уже характерным хрустом прочертила неровную линию сверху вниз, челюсть замкнулась, и она смогла сделать вдох. Воздух был холодным и искристым, как она и ожидала, на улице стояла середина зимы.       Следом за челюстью последовала нога, затем вторая. Под копытами захрустел снег. Со всей силы выгнув спину, она раскрошила остатки своей темницы и наконец смогла убрать с лица камень, закрывавший ей обзор.       На дворе стояла ночь, точнее поздний вечер. Луна скрылась за тучами, и единственным источником света служили тусклые отблески медленно тухнущих фонарей и отдаленный свет домов, что, собираясь вместе, играл радужными отблесками на мелких снежинках.       Она вновь с упоением вдохнула прохладу через ноздри. Мышцы под хитиновым панцирем затрепетали, на лице появился оскал, по всей видимости, кровожадная улыбка из острых клыков.

Королева Кризалис, одна из величайших угроз Эквестрии, была свободна! И еще никогда не чувствовала себя настолько живой!