Надёжная опора

По пути из ванной через дверной проём он заметил Хаято, засевшего над ноутбуком в гостиной, и решил немного перестроить маршрут. Скользя шерстяными носками по полу, Такеши развернулся, для дополнительной устойчивости опёрся о косяк. — Ты не видел мой свитер? Хаято не отозвался. — Хаято! — ¿Qué? — Светлая голова дёрнулась резко, и Хаято уставился на него. — Синий свитер мой, ты видел? Он несколько секунд оставался неподвижным. Тупой взгляд, не мигая, сверлил Такеши, будто видел перед собой не руммейта, с которым они прожили под одной крышей уже полгода и присутствия которого уже можно было бы уже не дичиться, а пришельца, только что спустившегося в луче света из летающей тарелки. Такеши издал вопросительный звук, склоняя голову к плечу. — Scusa, cosa hai detto adesso? — Мой си-ний сви-тер, — сложив руки рупором, в третий раз повторил. Хаято раздражённо выдохнул, Такеши улыбнулся от приятного узнавания. Хоть что-то оставалось в его жизни стабильным. — Знаешь, где он? Я думал, что стирал его недавно, но в сумке из прачечной его нет, в шкафу — тоже. — Не имею понятия, где твои вещи, — Хаято водрузил очки на макушку, начал тереть лицо. — Эх, я собирался надеть его на экзамен сегодня… — Погоди, ты говоришь о свитшоте с нашивкой на груди слева? — Слова доносились приглушённо из-за ладоней. — Да, — Такеши оживился. — Его взял Тсуна два часа назад, когда уходил. Он горестно вздохнул. Отняв наконец руки от заметно порозовевшего лица, Хаято опустил очки обратно на переносицу. — Не драматизируй, — отчитал тем же ровным, не оставляющим возможности для возражений голосом, каким последние пару лет начал одёргивать Ламбо, когда тот впадал в плаксивое настроение. — Одежда всё равно не влияет на результаты экзамена, ты прекрасно обойдёшься без него. — Ага, но мне было бы спокойнее. Это мой счастливый свитер, мне его подарил отец перед выпускными экзаменами! В нём я ещё не завалил ни одного теста. — Тогда он принесёт немного удачи Десятому. Он сегодня, кстати, тоже что-то сдаёт. — Знаю, — ещё более горестно вздохнул он. — Потому что это экзамен по итальянскому! Мы сдаём его вместе. — По итальянскому? Поражённый Гокудера снова оторвался от экрана, полностью обращая внимание на собеседника. — У вас есть общие предметы? — Ага, что-то про публицистические тексты. Как писать и всё такое прочее. — Я… не знал этого. — О, ну, никто, даже ты, не может всё знать, — Такеши посмеялся легко. Ещё с пару секунд друг смотрел на него, затем моргнул, рассеянно повёл плечом. Пробормотал нечто, похожее на «Va beh», и легонько махнул запястьем в его сторону, мол, понятно. Но Такеши шестым чувством, тем же, что обычно пело, вторя свисту клинка, во время сражения, ощущал режущую незавершённость. Чтобы решиться, потребовалась секунда. — Что-то не так? — Ничего, просто… — Хаято испустил долгий вздох. — Я знал оба ваших расписания, но мне даже не приходило в голову, что совпадающие занятия — это один и тот же предмет, и… Неважно, это ерунда. — Из-за ерунды люди обычно не расстраиваются, — осторожно произнёс Такеши. — Ну, я люблю таким заниматься для развлечения. — Э? Разве ты не слишком умён для этого? Фраза предназначалась как дружеская подколка, той же невинной интонацией он пользовался со средней школы при каждой «ссоре» с Гокудерой. Ему не нравилось, как после слов об экзамене выражение лица Хаято приобрело едва уловимую для кого-либо малознакомого уязвимую угрюмость, а иметь дело с надувшимся Хаято было неприятностью, улаживать которую Такеши не любил, поэтому попробовал взбодрить друга. Последний на провокацию не повёлся. — Был бы умён, догадался, — он кисло отрезал. — Правая рука Десятого должен замечать такие мелочи. «О-о,» подумал Такеши и слегка сморщился. «Давно он не был в этом настроении.» С началом старшей школы Хаято, к очевидному облегчению Тсуны, всё реже говорил нечто подобное, и ещё полгода назад Такеши считал, что у него получилось окончательно оставить подобные высказывания позади. Ему хотелось надеяться, что Хаято оставил их в Намимори. Когда-то Такеши был также строг к себе, с похожим рвением относился своему месту в бейсболе. Сломанная рука значила больше, чем видели окружающие. Но с того случая на крыше с Тсуной начали потихоньку исцеляться не только его кости. Постоянное стремление к совершенству привело бы его не туда, где он оказался сейчас, а в очень неприятное место. Точно также оно завело бы в темноту и Хаято. Когда все признаки, которые Такеши когда-то замечал за собой, стали исчезать из его поведения, он вдохнул с облегчением. Теперь стало ясно, что радовался Такеши преждевременно. — Да-да, я знаю, что всегда буду недостаточно компетентен для этой роли, не обязательно морщиться, — ворчливый голос вырвал его из мыслей. — Давай хотя бы ты из нас двоих будешь разумным и прекратишь тратить ещё больше времени на разговоры. Если не выйдешь через три минуты максимум, то опоздаешь. Такеши бросил взгляд на настенные часы и был вынужден признать его правоту. Однако оставить случившееся без внимания, как делал это в школьные времена, он не намеревался. Больше никогда. Глубокий вдох, как перед прыжком в воду с десятиметровой вышки, наверно, был всё же излишним. Нет, Такеши не боялся непростых разговоров. Но это был не первый раз, когда он хотел обсудить нечто столь серьёзно с Хаято, и по опыту он знал, что это будет похоже на лечение зубов без анестезии. Боль не столь невыносима, сколько утомительна. Тем более, в прошлый раз он был с Тсуной. Привлекать же его сегодня, посчитал Такеши, было ни к чему. Они с Хаято были более чем способны разобраться между собой без его участия. И в то время как это означало не только бо́льшую свободу — ведь, как Такеши был уверен, о темах, которые, скорее всего, всплывут в разговоре, Хаято даже не заикнулся бы в присутствии Тсуны — с другой стороны это также означало, что союзников не будет. И он не ощущал уверенности, что ему хватит сил разобраться со всем эмоциональным багажом, своим и чужим, сегодня. Сдерживая второй вздох, Такеши постучал. И ещё раз постучал, когда через минуту ожидания не последовало никакой реакции. На короткие несколько секунд закралось подозрение, дома ли Хаято вообще? Сегодня что, среда? Кажется, он уходит на подработку в супермаркет на углу по вечерам в среду. Или в четверг? Погодите, когда у него экзамен по экономике? Может, он пошёл в библиотеку? Дверь открылась, и все вопросы испарились. Стоявшие торчком на виске волосы, красные глаза и след от подушки на щеке отчётливо свидетельствовали о причине долгого ответа. — Ох, прости, не знал, что ты спал. — Ничего, всё равно было пора вставать, — прохрипел Хаято, не сдвинувшись ни на миллиметр, чтобы пропустить Такеши внутрь. Тот приподнял брови в вопросе. Хаято цыкнул, но впустил его. При заселении Гокудера выбрал самую маленькую комнату из всех. Она была как будто зажата между кухней и ванной. Хаято сказал, что такое расположение его более чем устраивает, что он привык, что за стеной постоянно кто-то ходит и чем-то занимается, шумит, и без этих звуков ему становится неспокойно. — Я хотел поговорить. Не зная, куда себя деть, Такеши решил встать посреди комнаты и перейти сразу к делу. — О чём? Хаято сел, скрестив ноги, на кровать, прямо в центр пледа, смятого наподобие гнезда. Следом за ним Такеши аккуратно расположился на выдвинутом из-за письменного стола стуле. — Это о том, что ты сказал сегодня. Перед моим уходом. — А, так одежда всё же определяет результаты твоего экзамена? Как, кстати, всё прошло? — Нормально, вроде? Это же был обычный тест. Но я говорил не об этом. Те твои слова, — Такеши сложил пальцы в замок. — О том, что ты недостаточно компетентен для того, чтобы быть правой рукой Тсуны… Он осторожно посмотрел на друга. Хаято всегда был вспыльчивым, пускай в последние годы его взрывной темперамент проявлялся не так часто, тема правой руки Вонголы Дечимо оставалась его чувствительным местом. Вполне закономерно Такеши ожидал, что с самого начала его перебьют. — Что насчёт этого? — Вместо всего, что мог сказать, произнёс Хаято. Почти даже без какого-либо запала. — А… — От неожиданности Такеши сбился с мысли. — Ты и правда веришь в это? Что тебе не хватает навыков? Видимо, Хаято ещё не до конца скинул остатки сна, потому как в ответ он только заторможено моргнул пару раз, не изменившись в лице никак. Вот ещё почему Такеши не нравилось вести подобные беседы с Хаято. Он не умел, как Тсуна с точностью считывать, о чём думают другие, а Хаято вдобавок обладал талантом вкладывать в одинаково раздражённо-выжидающее выражение разные намерения, что совершенно усложняло задачу многократно для Такеши. Ему без усилий давалось чутко улавливать атмосферу в комнате, но разговоры один на один? Он был ужасен. — Слушай, — начал снова. — Я просто хотел, чтобы ты знал, что я, конечно, могу шутить об этом, но никогда на самом деле не имею в виду, что собираюсь стать правой рукой Тсуны. Это твоё место — с самого начала оно было и будет твоим. Сдавленно Хаято выдохнул через нос, рукой сжал переносицу — его нервный тик. — Не знаю, сколько раз вы с Реборном обсуждали это. Видимо, недостаточно, — заговорил он всё ещё хриплым голосом. — Ты хоть понимаешь, чем занимается правая рука босса? В полной мере? — Он держит всё под контролем, чтобы бы босс был в курсе всех важных дел, а сама организация работала без проблем, — Такеши кивнул. — Но ты уже занимаешься этим. На другом, конечно, уровне. И, на мой взгляд, очень хорошо со всем справляешься. А то, что иногда какие-то мелочи ускользают от внимания, — он неловко пожал плечами. — Все мы люди. — Идиот, — протянул Хаято насмешливо, и неожиданно сердце Такеши сбилось с ритма, забилось чаще, взволнованно. — Ты ни черта не понял, да? Правая рука — это не просто секретарь или личный ассистент, тем более в «нашем деле». Он откинулся на руки, из-за чего плечи поднялись. Вместе с всклокоченными волосами это делало его похожим на растрёпанную птицу. — Правая рука, — продолжил Хаято. — Это надёжная опора не только боссу, но и всем остальным членам, друзьям клана, союзникам и партнёрам. Что-то случилось? Правая рука — тот, к кому обращаются все, независимо от того, есть ли сейчас босс, потому что у правой руки есть возможности и знания, как подойти к решению любой проблемы. — Об этом я и говорю, — Такеши начал загибать пальцы. — Только в этом году ты помогал Нане-сан разобраться с бумагами для поступления и визы, организовать вечеринку по случаю выпускного, практически за меня и Тсуну собрал наши вещи; руководил нашим перелётом. И я уже упоминал, что без тебя мы бы даже не добрались до Милана? Не смогли бы снять такую хорошую квартиру? И насчёт больницы- — Прекрати, я не напрашивался на комплименты, — Хаято резко перебил. — Вместо этого лучше подумай хорошенько, о чём я сказал- Нет! — Выпалил он громче, увидев, как Такеши открывает рот, чтобы возразить. — Ямамото, серьёзно, используй остатки своего мозга хоть раз по назначению! Представь, что у, например, Головы-травы возникла проблема. Нечто, связанное с кланом. Что он будет делать? Такеши задумался. — Сасегава-семпай бы обратился к старшему. К Колонелло-сану в первую очередь, потому что он его наставник, — в задумчивости приложив палец к подбородку, протянул в итоге он. — А если Колонелло нет рядом? — Тогда пошёл бы к Реборну. Хаято бессильно зарычал и упал на спину. — Ладно! Но если рядом нет ни одного аркобалено? Если ситуация касается только Вонголы? Ты же в курсе, что дружба Реборна с Девятым — аномалия, обычно аркобалено не вмешиваются в дела остальных? Пожалуйста, скажи, что ты на самом деле не такой тугодум, каким выставляешь себя практически всё время! — Эм… — Такеши не понимал, куда тот клонит. — Насколько я его знаю, Сасегава-семпай из тех людей, кто предпочитает обращаться за помощью к друзьям в первую очередь. — Beh, finalmente! — Всё ещё лёжа на спине, Хаято вытянул вверх победно сложенный кулак. — А теперь подумай, Бейсбольный Идиот, считает ли меня другом Сасегава. — Я не могу решать это за семп- — Просто ответь! — …Я сомневаюсь в этом, — признал Такеши медленно из-за подкрадывающегося печального осознания. Хаято поднялся на локте, пристально посмотрел на него. Он не казался рассерженным. Скорее… таким же расстроенным, каким ощущал себя Такеши. — А к тебе? — Зелёные глаза наблюдали за Такеши не мигая с интенсивностью, какую он видел у Хаято только в бою. — Обратился бы Сасегава к тебе? — …Да. Хаято сел обратно, расставив колени, упёрся в них локтями, провёл рукой по волосам. Теперь он смотрел куда угодно, только не в лицо. — Это то, что меня так выводило из себя поначалу, — признался Хаято. — Ты умеешь заводить друзей. Ты нравишься людям. Хотя во всём остальном ты — полная катастрофа. — Из него вырвался смешок. — У меня всегда были проблемы с этим. С дружбой, я имею в виду. И хотя я работаю над этими навыками, они никогда не станут настолько хороши, как у тебя. — Не наговаривай- — Десятому понадобилось сколько? Четыре? Пять лет? Чтобы бросить это «-кун» при общении со мной. И может я не так хорошо знаю японский этикет, но не требуется быть экспертом, чтобы заметить, что с тобой он практически никогда эти формальности не использовал. — Конечно, он их использовал. Раньше. Помнишь? Мы учились вместе с начальной школы! — Я никогда не слышал, чтобы он к тебе так обращался. И ты сам говорил, что вы были просто одноклассниками до твоей попытки спрыгнуть с крыши. У Такеши перехватило дыхание. Хаято крутил одно из множества из колец на его пальцах. — Я это говорю не для того, чтобы надавить, — глухо он сообщил. — Просто ещё одно доказательство. Вы близкие друзья. В сложных, по-настоящему сложных ситуациях Тсуна в первую очередь ищет тебя. А как правая рука может не быть самым близким другом босса? Как могут остальные положиться на того, на кого не полагается сам босс? Повисла удушливая тишина. Такеши заёрзал на месте. Хотел бы он сказать что-то, способное рассеять напряжение, однако смех — привычное оружие, отточенное до совершенства — прозвучал бы как минимум неуместно, максимум — как безжалостная насмешка, а ничего иного на ум ничего не шло, в словах Такеши был не мастак. — Это причина, почему мне всегда будет не хватать навыков, чтобы стать правой рукой Тсуны, — тихо резюмировал Хаято. — Не то чтобы я перестану пытаться, но… Да. Ещё через минуту молчания, наконец, Такеши нашёлся, что сказать: — Но это же неправда. — Что именно? — Вздохнул Хаято с усталостью, его фигура сгорбилась ещё больше, будто под нечеловеческой тяжестью. — Тсуна полагается на тебя тоже. — Ты тупой? Не слышал, что- — Я прекрасно тебя понял. Скажи, ты скучал по дому? Когда приехал в Намимори? — Меняешь тему? — Подозрительно сощурившись, переспросил Хаято. — Хотелось ли всё бросить? Улететь обратно? — Как ни в чём не бывало, Такеши продолжал гнуть свою линию. — Нет, — сдался Хаято. — Я считал, что вы все сумасшедшие, но я не мог просто собрать вещи и улететь. Потому что, во-первых, у меня не было денег. А во-вторых, у нас с Реборном был договор. Если бы я его нарушил, ситуация обернулась бы… плохо. Во всех смыслах. Такеши сделал мысленную заметку расспросить Реборна позже. Он бы с радостью увёл разговор в эту сторону хоть прямо сейчас, да и Хаято тоже с гораздо большим энтузиазмом сменил бы тему, но нельзя было бросать начатое на полпути. — И всё же, ты не задумывался даже ни на секунду о том, чтобы уехать? Бросить всё? — Бросить Десятого? Никогда. — А Намимори? — …Может быть? Но только потому что всё вокруг было таким идиотским. Ваши правила просто абсурдны! А язык? Боже, я до сих пор ни черта не смыслю в кандзи. Какой ублюдок решил, что ему понадобится три алфавита?! И даже не начинай весь тот абсурд про степени вежливости и счётные слова! — Хаято фыркнул. — А начало учебного года в апреле? Кто-то рандомно ткнул в календарь, когда выбирали?! — Ну, примерно так чувствую себя и я прямо сейчас. В ответ на недоверчивый взгляд Такеши рассеянно улыбнулся, неожиданно смущаясь. Говорить о чувствах… Опять-таки, он гораздо лучше действовал, чем разговаривал. С другой стороны, для Такеши не обязательно было красиво донести мысль, главное — донести. Хаято умный, он сам разберётся, если дать ему всю нужную информацию. — Всё вокруг просто не имеет смысла. Я скучаю по дому, Тсуна — тоже, — Такеши прочистил горло. — Я думаю, он не хочет беспокоить тебя этим. То есть, в школе ты ведь никогда не говорил, что скучаешь по Италии. Как Тсуна может жаловаться тебе теперь, когда мы поменялись местами? Ну а я — мы с ним в одной лодке. И это единственное, в чём я могу помочь ему. Со всем остальным Тсуна доверяет тебе. Поверь, с моей стороны это очевидно. Хаято задумчиво промычал. Такеши, наконец, смог почувствовать некоторое облегчение. Атмосфера в комнате больше не была наэлектризованной, хотя и полностью спокойной её можно было назвать назвать с трудом. Она напоминала скорее воздух в тот момент, когда гроза близилась к завершению: гром ещё звенит далёким эхом, и низкие тучи плывут, подхваченные ветром, но где-то на горизонте с той же неотвратимостью приближается серый край, из-за которого пробиваются небесная лазурь, и солнечные лучи, и над всем этим проносится в ветре запах зелёной, омытой озоном, листвы. — Да и к тому же, я ничего не смыслю в том, как работает мафия, — лёгким голосом заговорил он. — Я бы не смог решить ни одной проблемы, потому что не знаю даже того, какие возможные пути решения существуют. — Опыт наживается, знания приобретаются. — То же происходит и с навыками. И Тсуна не выбрал бы никого другого на это место, кроме тебя. Хаято посмотрел на него пристально. В другой ситуации Такеши рассмеялся бы от удивления в его глазах. В другой, но не сейчас. Всё, на сегодня с него хватило. Пора заканчивать, пока разговор по душам не превратился в сопливые бессодержательные увещевания. — Так что? — Откинувшись на спинку стула и заложив руки за голову, Такеши спросил деланно жизнерадостным тоном. — Что думаешь насчёт того, чтобы сходить на выходных в тот японский ресторан? Отметим завершение зачётной недели. — Тот, где Десятый чуть не задохнулся из-за удона? — Ага! — … Почему бы и нет. Такеши улыбнулся.