Парадокс выбора

Ещё совсем недавно Уильям хотел лишь одного — тихой и спокойной жизни, желательно припеваючи. Роскошный дом, в котором не звучат тревожные вести, где можно заниматься простыми делами, работать в своём ритме и проводить время с любимым человеком. Он представлял себе этот мир упорядоченным, предсказуемым и лишённым потрясений, а оттого столь желанным. Обычная потребность в стабильности. Но чем дальше развивались события, тем яснее становилось: подобное желание было наивным до нельзя. Прошлое лето, потрясшее всё волшебное сообщество, и надвигающаяся война ясно дали понять — иллюзия спокойствия держится только там, где есть власть и сила. Без этого любое счастье рассыпается карточным домиком, столь же стремительно, к превеликому сожалению. Он хорошо понимал: в обществе волшебников пока сохраняется видимость цивилизованности. Работают институты власти, принимаются законы, люди стараются держаться привычных норм. Но за этой оболочкой всё равно стоит простая закономерность. Царь горы тот, у кого есть ресурсы. Политические связи, магическая мощь, авторитет, страх — всё это разные формы одного и того же. Кто ими владеет, тот выстраивает правила. А кто не владеет, становится пешкой, которую легко сдвинуть или вовсе убрать с поля. Уильям не собирался мириться с такой ролью. Парень ясно видел, что без силы он окажется тем, о ком забудут и от кого избавятся, как только это будет кому-то выгодно. Теперь цель стала определённой, прямой и очерченной. Моррисон не позволял себе иллюзий, хватило и ранних мечтаний, спасибо. Если хочет сохранить за собой право выбирать, как жить, ему нужно быть тем, с кем считаются. Его планы складывались постепенно, но основа была ясна. Во-первых, овладеть магическим мастерством. Не поверхностно, не на уровне школьных успехов, а до той степени, когда любое заклинание становится отточенным инструментом. Он уже освоил углублённые защитные и не только практики и целительские основы. Следующим шагом должно стать глубокое изучение проклятий и методов борьбы с ними. Это направление открывало доступ к пониманию не только большинства тёмных техник, но и принципов разрушения чужой магии напополам с жизнью. Такой навык означал бы, что в бою он мог действовать гибко и непредсказуемо. И Адриана забыла упомянуть быстродействующие проклятия… Нужно будет потом узнать причину умалчивания, а то нехорошо выходит, да. К тому же, просто так человека не послушают. А вот страшного человека, который может раскидать с десяток волшебников — послушают ещё как. Вот только времени это займёт крайне прилично, ведь с щелчка пальцев сильнейшим на планете банально не становятся. Не тот жанр мира, к сожалению. Во-вторых, он отдавал себе отчёт: сила в магии не существует сама по себе. Любой сильный волшебник всё равно вплетён в сеть связей, интересов, договорённостей. Уильям понимал, что необходимо учиться видеть расстановку фигур вокруг — с кем выгодно быть рядом, кого лучше держать на расстоянии, кого можно использовать как источник информации или ресурсов. Это не означало бездумно подстраиваться, скорее наоборот: умение выстраивать собственную линию через разумные союзы. Репутация не возникает сама, её создают действия и последовательность поступков. Люди склонны уважать тех, кто демонстрирует компетентность и надёжность. Он собирался именно так и поступать дальше, ибо этой линии поведения вполне придерживался и раньше. У него нет ни одного бесполезного знакомства, а уж про друзей тем более. Каждый хорош в чем-либо своём, а через их будущее влияние и связи можно будет взаимодействовать со всей этой системой ещё глубже. Конечно, звучит немного лицемерно и эгоистично… но здесь не мир розовых пони с Пинки-Пай во главе, чтобы предаваться наивным мечтаниям. Несмотря ни на что, парню ничего не мешает всё также наслаждаться жизнью и общением с друзьями. Банальная логика. Третьим пунктом оставалась ресурсная база. Даже самый сильный волшебник мало чего стоит без доступа к материалам, артефактам, надёжным людям и деньгам. Уильям знал: успех держится на постоянной подготовке. Знаний у него хватает, но их никогда не станет слишком много. Деньги? С этим проблем вообще никаких. Бизнес с Хагридом все ещё стабильно процветает, просто без активного вмешательства парня. Да и не стоит забывать про возможности заработать в будущем, после школы, которых выдастся далеко не одна. Нужно будет только запастись ингредиентами всей возможной направленности, зельями, но это дело постепенное и наживное. На счёт же артефактов… сложно. Его компетенции для создания действительно сильных поделок не хватает, а покупать такие — остаться без единого медяка в кармане. Пока этот вопрос остаётся открытым. В-четвёртых, дисциплина. Здесь Уильям опирался на свои сильные стороны. Он умел держать холодный рассудок. Ему не свойственны были излишне бурные реакции в стрессовых ситуациях (уж точно не после проклятого лета, чтоб его вырезали из мировой истории). Это давало преимущество: в бою и в сложных ситуациях именно хладнокровие позволяло видеть ход событий ясно. Но он также понимал, что равнодушие не приведёт к силе или чему-либо ещё, кроме проблем. Сохранять приоритеты — вот что важно. Семья, Лили, друзья — ради них он и стремился к тому, чтобы стать сильным. Не только ради личного величия (на которое ему по большей части плевать), а ради возможности уберечь тех, кто ему дорог. В-пятых, он видел важность технического совершенства. Никаких показных демонстраций и хвастовства. Только практика, отработка, анализ ошибок. Повторение снова и снова, пока движения и заклинания не окажутся доведены до уровня автоматизма. Его подход был прост: всё должно быть проверено на деле. Скорость реакции, точность ударов, умение действовать в условиях давления. Каждая тренировка (одно это слово уже вызывает в нём усталое смирение, учитывая то, что он регулярно проводит время в Выручай-комнате, дабы отрабатывать уже изученное и комбинировать новые связки заклинаний) должна приносить реальный результат. Гордыня здесь была врагом, наравне с ленью. Тот, кто переоценивал себя, в будущем погибнет первым. Примеров из тех же книг, предзнания, собственного опыта вполне достаточно. В-шестых, моральная готовность. Он ясно понимал: в будущем придётся принимать решения, которые нельзя будет назвать чистыми или правильными. Любая власть и сила опираются на действия, оставляющие след. И нужно заранее решить, какие границы допустимы. Уильям не собирался закрывать глаза на последствия. Но если речь будет идти о защите близких, он сделает то, что придётся. Его цель заключалась в том, чтобы минимизировать ущерб для тех, кто не виноват, но он был готов поступать жёстко с теми, кто представляет угрозу. В общем-то так, как и любой адекватный человек. Да и особых сентиментов относительно ценности человеческой жизни Моррисон не имеет. Уже убивал, — хоть и не вполне осознанно, — и при нужде сделает это ещё раз. Хотя очень не хотелось бы. Все эти рассуждения вели к одной неизменной точке. Уильям всё ещё мечтал о простой жизни с Лили. Этот образ не исчезал, несмотря ни на что. Но он понимал: без силы он никогда её не достигнет. Чтобы дом из его мечтаний действительно существовал, нужно сначала стать тем, кто способен его защитить. Парень никогда не стремился к войне ради самой войны, но был готов к ней, если она коснётся лично его. А она коснётся, это факт. Таковым было условие выживания. Спокойствие приходило только к тем, кто мог обеспечить его силой. Моррисон ясно видел, что дорога будет непростой. Будут соперники, будут препятствия, будут случайности, способные разрушить любой план. Но он принял это как неизбежность. Любое испытание парень воспринимает не как трагедию, а как проверку устойчивости. Ошибки исправлялись самосовершенствованием. Потери фиксировались и превращались в опыт. Всё это было частью одного пути. И в конце концов Уильям пришёл к окончательному решению. Его цель — не раствориться в чужих играх, не дать миру решить за него судьбу, и самому определять собственное будущее. Для этого он станет сильным. Неважно, сколько времени и сил уйдёт, неважно, сколько препятствий придётся сломать к довершению уже пережитому. Он добьётся того, что запланировал. И только тогда сможет позволить себе то, что видит во многочисленных снах — тихую жизнь рядом с Лили, может даже парочку детей, но так далеко заглядывать ещё рано. Но пока что путь оставался один — путь к власти и силе, которую нельзя будет игнорировать, ибо это понимание постоянно маячит на периферии сознания. А ведь мог бы переродиться в начало каких-нибудь двухтысячных, когда Тёмный Лорд уже пал, да жить мирной жизнью в мире без главного злодея. Но нет, подавайте нам страдания, войну, превозмогания и всё в таком духе. Интересно, у него, как у главного героя собственной истории, тоже есть автор? Парень был бы не прочь пожать этому существу шею за всё хорошее. Ну, а если не смог бы, то просто поболтать по душам. Предварительно отравив чай ядом василиска.

***

Уильям подошёл к центральному вокзалу заранее, чтобы не торопиться. На площади перед входом было многолюдно: люди шли с чемоданами, работники вокзала регулировали движение, торговцы у киосков складывали последние газетные развороты. Внутри, под сводом зала, было полно движений: пассажиры тянули багаж, громкоговоритель выдавал объявления о прибывающих и отправляющихся поездах, указатели с платформами периодически меняли расписание на табло. Это был крупный главный вокзал города, место, где пересекались маршруты и истории бесчисленного числа людей (а изредка и не совсем). Моррисон стоял недалеко от табло отправлений, чтобы было видно прохожих и было проще сориентироваться в этом человейнике. Уильям заметил её по фигуре, по сумке и по тому, как она искала взглядом табличку с номером платформы, как и было обговорено. Лили выглядела уставшей, но собранной: красная лёгкая блузка, юбка, плотная сумка через плечо, волосы чуть растрепаны с дороги. Она увидела его, улыбнулась и помахала. — Привет, — приветственный поцелуй вышел автоматически, без участия сознания. Какая-то бабка, шедшая мимо, что-то проворчала себе под нос. — Привет, — Эванс улыбнулась шире, сразу сделав «цап» за руку парня. — Наконец-то эта поездка закончилась. Поезд немного задержали, так ещё и пришлось слушать ворчание пары идиотов всю дорогу… Она говорила спокойно, без лишней суеты. Было видно, что несмотря на слова, путь не утомил её настолько, чтобы испоганить настроение. — Я не аппарировала сюда, — сказала Лили после паузы. — Могла бы, но по итогу решила не рисковать в людном месте, да и не хотелось бы словить расщеп. Пара кивнула друг другу, и разговор перешёл к практическим вещам: какой поезд, откуда, как прошёл путь. Она рассказала, что ехала дневным экспрессом, пересадок не делала, вагоны были практически забиты. Уильям спросил о мелочах, которые ей важны: нет ли повреждений багажа, не оставила ли она что-то в поезде. Лили отмахнулась и сказала, что ничего не было утеряно. Ну и славненько. — Ты устала? — Немного. Но это приятная усталость. Хотелось скорее оказаться у тебя, знаешь. Никаких громких слов, только факт желания быть рядом. Эх, эта романтика в своей непосредственной прямоте ему даже нравится… Уильям мельком улыбнулся и взял её за руку, сплетая пальцы вместе. — Пойдём. Аппарируем недалеко от дома, тут как раз рядом есть хорошее место без лишних прохожих. Переместившись в сторону, в аккуратное место у выхода, где не было прохожих, Уильям сосредоточился на точке назначения. Трансгрессия прошла чисто: резкий толчок, уже не такой благой мат вестибулярного аппарата и вот они оказались на тихой улице в районе, где стоял дом четы Моррисонов. Воздух тут был другим — приятнее и более свежим, чистым. Уильям отпустил руку Лили, чтобы поправить воротник, и в этот момент заметил, как она осмотрелась по-новому: не спешно, с присущим ей вниманием к деталям. Они подошли к крыльцу и вошли в дом. В гостиной уже пахло едой, заставив вспомнить, что с утра он ничего не ел. Эвелин была у плиты, Джонатан сидел в кресле, перелистывал газету и время от времени бросал на них взгляды. Оба выглядели как обычно: мать с немного ехидной улыбкой, практически незаметной, явно витает в фантазиях, тогда как отец полностью расслаблен. — О, вы вернулись, — радостно провозгласила Эвелин, выходя из кухни, сразу поняв кто пришёл, при этом голосом делая вид, что удивлена появлению «гостя». В ней умирает великая актриса… — Кто это у нас, м-м? — Это Лили, — начал Уильям спокойно и представил её, сдержав порыв закатить глаза. Сама ведь ему все уши про неё прожужжала после того, как узнала, а теперь вот это вот всё… — Лили, это моя мама Эвелин и отец Джонатан. Будете знакомы. Родители синхронно посмотрели, будто сговорились. Эвелин быстро подошла, отряхнув руки о фартук, оглядела девушку и одобрительно кивнула, что-то про себя решив. — Приятно познакомиться, — довольно добродушно улыбнулась мать. — Располагайтесь. Мы ужинать будем через час, так что покажи пока этой красавице тут всё, Уил. Джонатан встал, протянул Лили (которая ушла на перезагрузку) руку в приветствии и добавил сдержанно жизнерадостно: — Добро пожаловать, и чувствуй себя как дома. Голос отца оставлял ощущение спокойствия, и в нём было больше приветливости, чем любопытства. Ну да, всё что можно уже вызнали, конечно. Эвелин сделала ещё одно замечание, с лёгким уколом и одновременно заботой: — Нечего тащить в дом усталость с грязью. Снимай обувь, положи сумку, а потом уже решайте, что смотреть в первую очередь. Да их будто подменили… Лили кивнула, в очередной раз немного смутившись, отведя взгляд. Сняла пальто и прошла в гостиную. Уильям провёл её вперёд, чтобы показать первый этаж. Он рассказывал о комнате для гостей, о кухне, о небольшом саду на заднем дворе. Лили слушала, но при этом её взгляд скользил по вещам: фотографии на стене, книжная полка в углу, пластина от граммофона в шкафчике. — Уютно тут у вас, — сказала она в какой-то момент тихо, скорее сама себе. — Спасибо. Мама любит готовить, отец любит порядок, так что ничего удивительного, наверное. У тебя дома тоже было вполне уютно, знаешь ли. Мне понравилось уж точно. Разговор шёл легко, сам собой. Чуть позже мама извинилась за суету и предложила им по яблоку, перекусить пока. Лили улыбнулась и вежливо поблагодарила. Немного зажата, скромничает, и явно глубоко внутри нервничает. Ну, оно и не удивительно. Кто бы ещё был спокойным, при знакомстве с родителями партнёра, особенно в таком возрасте. Наверняка в голове вообще тотальный хаос. Уильям проводил её в гостевую спальню, которая была на втором этаже. Комната была небольшой, но аккуратной: односпальная кровать с покрывалом, деревянный стол, комод, вешалка и шкаф с запасными простынями. Всё было расставлено по фен-шую и гармонии, в комнате отчётливо чувствовалось участие женской руки при обстановке: простые вещи, фикус на подоконнике, но всё работало для комфорта гостя и создавало приятную атмосферу. Лили оставила сумку на кресле, распаковала немного вещей и начала осматриваться. Её осмотр был деликатным и внимательным: она открывала шкаф, заглядывала в ящик комода, трогала ткань покрывала, затем подошла к окну и посмотрела на улицу. После парень показал ей оставшийся дом, проведя небольшую экскурсию, которая закономерно закончилась в вотчине самого Уильяма, где он предпочёл бы проводить большинство свободного времени. — Твоя коллекция книг больше, чем я думала, — немного задумчиво заметила Лили, заглядывая в его комнату, где на полках стояли переплёты и тетради. Её глаза задержались на нескольких заголовках, на ряде закладок в тетрадях. Уильям открыл окно, чтобы впустить свежий воздух. Затем, внезапно и без предупреждения, Лили подошла ближе и взяла его за талию. Её движение было простым и прямым. Она подняла голову и поцеловала его глубоко. Поцелуй был долгим и уверенным, с отчётливым привкусом малины. Невидимая помада какая, что ли? Чуть погодя Лили немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я соскучилась, — сказала она тихим шёпотом, обнимая Моррисона. Слова не требовали объяснений. Уильям улыбнулся, коротко и мягко, затем провёл рукой по её волосам, заправив выпавшую по всем канонам прядь обратно, после чего вновь поцеловал. После, когда пришли в себя, обсудили, что сделают к ужину: помочь на кухне или просто посидеть вместе. Мудро решив не путаться под ногами, выбрали второй вариант. Разговор плавно перешёл на простые, приземлённые вещи: о книгах, о поездке, о мелочах повседневной жизни. — Ну давай, рассказывай, что целый месяц делала. А то ни словом в письме не обмолвилась, интересно ведь! — Да ничего интересного тут и нет, — со смешком ответила Эванс. — Проторчала на даче у бабушки всё время. Копалась в огороде, полола, собирала картошку, ругалась с Петунией, которая постоянно ныла о том, что её выдернули с уютного Лондона в глушь. Ад самый настоящий, Уил, не иначе. Уильям фыркнул, без издёвки, скорее сочувственно. Ох, как же парень это понимает! Его самого вьетнамские флешбэки преследуют с прошлой жизни об огородах. Нет, никаких деталей, лиц и прочего. Просто какая-то странная уверенность в том, что ему довелось пережить дачный период лично. К сожалению, память прошлой жизни, относящаяся к личным воспоминаниям, оказалась критически повреждена во время добровольного раскола, и восстановить удалось далеко не всё. Учитывая же то, что делал он это в полу-бредовом состоянии, отчаянно пытавшись собрать все осколки (сама процедура была безвредна) когда проходил реабилитацию у менталиста… Итог очевиден. — Жалко тебя, — сочувственно похлопал он сидящую под боком девушку по бедру. — Огород — суровая школа жизни для каждого. Спасибо маме, что не заставляет и меня в саду возиться, предпочитая всё делать самой. Мне и в Хогвартсе травологии хватало… Лили весело хохотнула, сидя на краю кровати и прижавшись чуть сильнее. — Перетерпела. Но теперь я здесь, так что самое время наверстать весь упущенный отдых! В этот момент из кухни послышался звонкий голос Эвелин: — Ребята, к столу! Лили заметно поколебалась, слегка побледнела и сжала край юбки. Её улыбка сменилась лёгким волнением — не страхом, а тем беспокойством, которое вызывает ожидание оценки у новых людей. Уильям увидел это и заговорил спокойно, приобняв девушку. Занятный феномен — что он для неё эдакий антистресс во время обнимашек, что сама Эванс успокаивает мысли и нервы, стоит только её пожамкать. Хах. — Не накручивай себя. Нечего бояться. Мама просто… через чур любит гостей, поэтому столько энтузиазма. — Ты уверен? — Спросила Эванс, но голос уже был мягче, возвращая себе прежнее спокойствие. — Абсолютно. Пошли, всё будет нормально, не накручивай себя. Она кивнула и двинулась вниз, чуть на шаг позади него. Уильям сопровождал её легким взглядом, не торопясь и просто любуясь девушкой. Естественная красота слишком пленительна, чтобы её игнорировать, да-а… В столовой, совмещённой с кухней, царило целое разнообразие прелестных запахов, предвещающих праздник живота. На столе стояли простые блюда: большая жареная курица на глубокой сервировочной тарелке, миска с варёным, очищенным молодым картофелем, два блюдца, соусница и подливка, салат из зелени, редиски, огурцов и помидоров, смешанных с постным маслом в стеклянной миске, корзинка с тёплым, поджаристым хлебом и ещё несколько закусок, плюс салат оливье. Этот рецепт он пронёс с собой сквозь миры, поделившись тем с матерью. Рядом — кувшин с яблочным соком и чайник на подставке. На краю стола лежали приборы, салфетки и маленькие тарелочки с кусочками сыра и беконом. Всё было разложено без вычурности, в порядке, который указывал на то, что здесь привыкли принимать гостей и готовить просто, но продуманно. Конечно, много жирных блюд, но такова вся английская кухня. Да и с магией вреда здоровью от такой сытной, божественной пищи толком и нет. У Моррисона чуть слюнки не потекли, как и у Эванс, в прочем. Вот что-что, но нельзя отрицать тот факт, что каждая мама в мире — ангел готовки. Скорее даже богиня… Они сели за стол. — Ну что, — начал отец лёгким тоном, многозначительно постреливая глазами в сторону сына. — Расскажите, как прошёл путь? Не укачала дорога нашу гостью? — Дорога прошла нормально, спасибо, — ответила Лили, приятно улыбнувшись. — Немного тесно было в вагоне, но я справилась. — Молодец, — сказал Джонатан. — Это уже показатель стойкости. Единственный раз, когда мне пришлось ездить на поезде, я запомнил на всю жизнь. Скажем так… это был незабываемый опыт. Разговор начался непринуждённо и быстро набрал ритм: короткие реплики, подколки, добрые вопросы. Большую часть слов говорили взрослые, но Лили не молчала, а на вопросы отвечала живо и уверенно, показывая характер и оставляя место для игры. — Хорошо сказано, — с естественной улыбкой произнёс Джонатан после небольшой шутки от супруги относительно её опыта с дачами. — А Лили? Чем занимается наша гостья в свободное от дачи время? — Я читать люблю. И катаюсь на велосипеде, когда погода позволяет. Ещё хожу на выставки иногда, ну и в магии практикуюсь. — Выставки? — Переспросил Джонатан с интересом, ведь человек он явно неравнодушный к искусству. — Какие? — Небольшие, ученики из художественных школ с округи, которые выставляются в городском доме культуры. Я люблю смотреть, как люди делают простые вещи красивыми, — легонько пожав плечами и наложив себе ещё ложку оливье, ответила Эванс. — И ещё — иногда помогаю в библиотеке, когда есть свободное время. Они передали друг другу блюда: миска с картофелем для добавки двинулась по столу, салат перекочевал в центр, хлеб активно растаскивался по сторонам. Уильям налил соус себе на тарелку, по молчаливому взгляду девушки, буравящему тот, и ей тоже добавил. Беседа продолжалась в том же духе — без пафоса и навязчивого допроса, с юмором и небольшими подколками. Порой родители переключались на хозяйственные темы, а порой они спрашивали про учёбу, интересы, планы на ближайшие дни. Вопросы были простыми, и ответы соответственно короткими. Каждый был занят поглощением божественных блюд. — И что ты будешь делать завтра? — С интересом спросила Эвелин. — Пойдёшь гулять по району или есть ещё какие идеи? — Не знаю, честно говоря. Я хотела посмотреть местные лавки и побродить по паркам, вообще погулять по Лондону, я не часто здесь бываю, в отличие от сестры. — Тогда я покажу тебе маршрут, — взяв себе ещё кусок хлеба, Моррисон блаженно прикрыл глаза на полсекунды. Как же вкусно! — Ещё есть одно заведение, где продают изумительные китайские блюда. Случайно его нашёл, но поверь, это того стоит. — Это заманчиво, — довольно улыбнулась Лили, прожевав кусочек бекона. — Ещё ни разу не пробовала чего-то экзотического, честно говоря. Наконец Лили ощутила себя комфортно, чуть расслабившись: она отвечала на вопросы, но не растекалась мыслью по воде, она подшучивала, играла на интонациях и оставляла место для флирта с Уильямом, и всё это рядом с его родителями. Ох, кажется, на одного тролля в доме сегодня стало больше… Ужин подходил к концу, тарелки очищались, и в комнате осталась лишь приятная атмосфера успешного застолья. Каждый занимался своими мелкими делами: Лили помогала собирать посуду, отец пошёл за полотенцем, протирать стол. Уильям же принялся с помощью бытовых чар мыть посуду, тактично оттеснив маму в сторону. Уже чуть погодя, когда всё было прибрано, Эвелин с ироничным смешком обратилась к подросткам: — Идите уже, вы двое. Дайте старикам пару минут на воспоминания. Лили чуть слышно хихикнула, поблагодарив за столько вкусностей, и упорхнула из кухни. Уильям посмотрел на неё и заметил лёгкую усталость в походке — не много, но заметно, после чего отправился сразу за ней. На верхнем этаже коридор казался тихим, отдельным мирком, а свет в лампах был приглушённый. Уильям открыл дверь ванной и показал руками стопку полотенец, аккуратно уложенных на полке. — Здесь мама положила чистые полотенца. Можешь принять душ, если хочешь. Лили заглянула внутрь, осмотрела зеркало, кран и плитку, затем кивнула как будто удовлетворённо. — Спасибо. Я тогда быстро схожу, не буду отлаживать. После того, как девушка сбегала за своими сменными вещами и заперлась в ванной комнате, Моррисон отправился обратно в свою обитель. Дверь закрылась тихо, и всё поглотила приятная тишина. Уильям присел на край кровати и дал себе пару минут, чтобы привести мысли в порядок. Прошло лучше, чем он ожидал. Не было ни суеты, ни неловких пауз. Родители приняли её спокойно, разговор получился лёгким. Это полностью его устроило. В голове укладывались мелочи: где у него лежат дополнительные простыни, какие книги он хочет показать Лили завтра (хорошо, что они оба немного книгоманы). Через полчаса в дверь постучали ритмичным перестуком. Уильям поднялся и открыл. Лили стояла в проёме в пижаме с маленькими мишками (мило!), волосы ещё слегка влажные и приглаженные рукой. На лице — привычная живая мимика. — Можно? — Спросила она с игривой интонацией. — Пижама официально признаётся пригодной для гостевого проживания? — Заходи, — схватив её в охапку под небольшой удивлённый писк, буквально отконвоировал он девушку себе на кровать. — Пижама на десять из десяти, я даже завидую. Моррисон отодвинул одну из подушек, чтобы ей было удобнее устроиться, и ленивым щелчком пальцев поменял в комнате освещение — свет стал мягче и приглушённее. Магический умный дом — лучшие чары, которые только придумало человечество. Просто реагирует на заранее заданные жесты, вот и весь секрет удобства. Лили присела, вытянув ноги, поправила рукав пижамы и с интересом осмотрела полки с его книгами. — Тут у тебя много всего по медицине, как вижу? — Спросила она, подбирая книжный переплёт ближе к себе. Полки находились над комодом, который стоял рядом с кроватью, и дотянуться до них не составляло никакого труда. — Я сын врача, мне по наследству положено во всём этом разбираться. Она покачала головой и, как ни в чём не бывало, начала листать тонкую книжку с заметками. Разговор плавно перешёл к простым вещам: какие книги стоит взять завтра на прогулку, где искать определённые издания, сколько времени займёт переход от одной лавки к другой. Затем Лили задала вопрос о даче, который плавно перетёк в рассказ о смешной сцене с бабушкиными ведрами: он слушал, кивая, время от времени уточняя мелочи. Темы сменялись естественно: книги — кухня родителей — старые фильмы, которые они могли бы посмотреть вместе завтра вечером. Иногда Лили подкалывала его за какую-нибудь ерунду, тогда как парень отвечал намеренно сухим замечанием, и между ними возникала лёгкая игра кто кого переспорит. Эванс рассказывала о том, как устроен их семейный огород, о соседских котах, которые тайно приходили на её участок, и о том, как бабушка смеялась, когда она однажды привезла домой почти весь картофель на велосипеде. — Знаешь, я правда очень-очень рад тому, что ты здесь. Будто живу в персональной сказке… Лили посмотрела на него прямо, и в этом взгляде было столько… нежности, или ещё чего, что Моррисон на пару секунд завис, рассматривая её цвет глаз, который спустя года до сих пор завораживает. — Я тоже, — ответила она лаконично, поцеловав в щёку и подвинувшись так, что теперь они чуть ли не лежали в обнимку. Они ещё немного поболтали о том, как пройдёт следующий день, о том, что стоит взять с собой и где можно будет остановиться на чай. Чуть позже Лили зарылась носом в шею парня, что-то промурлыкала себе под нос, после чего с неохотой начала вставать. — Спокойной ночи, — прошептала она, наклонившись и поцеловав в который раз. — Спокойной, — также тихо ответил Уильям со слабой улыбкой на устах. Что же… эти каникулы явно будут запоминающимися в самом положительном ключе.