Парадокс выбора

В спальне царила привычная утренняя полутьма: плотные шторы ещё не пропускали свет, но уже чувствовалось движение — на соседней кровати зашевелилась Марлин, укрылась с головой и пробормотала что-то нечленораздельное. Лили лежала ещё минуту, глядя в потолок, пока в памяти не всплыли слова Дамблдора с прошлого вечера. Сразу потяжелело на душе. Она откинула одеяло и села, взяв лежащую на комоде резинку, стягивая волосы в небрежный хвост. — С добрым утром, — раздалось с другой стороны комнаты. Алиса, уже на ногах, стояла у окна, поднимая шторы. Поток холодного света тут же наполнил помещение. Марлин протяжно застонала. — Алиса, ты садистка. Мы же только недавно легли! — Тебе никто не мешал не спорить до трёх ночи с Мэри, кто красивее — Сириус или Джеймс, — спокойно ответила Алиса, доставая из ящика у туалетного столика чемоданчик с косметикой. Мэри, кутаясь в одеяло, высунулась из своего кокона: — Я не спорила с ней. Я просто сказала, что у Поттера глаза, как у обиженного хомяка, а Блэк вообще не знает, что такое расчёска. Когда мой парень выглядит как… растяпа, это бесит. Марлин сама виновата, раз полезла спорить. — И это я-то виновата?! Пф-ф, — гордо и независимо фыркнула блондинка. — Великолепное начало дня, — Лили усмехнулась, окончательно поднимаясь и заразительно зевая, потянулась. Она подошла к зеркалу и взмахнула палочкой: волосы мгновенно легли ровно, концы слегка закрутились наружу. Второе заклинание пригладило брови и вернуло здоровый цвет лицу после короткого сна. — Иногда я думаю, что эти бытовые чары — величайшее изобретение магов, — монотонно пробормотала девушка, проверяя отражение. — Пока не вспомнишь, сколько раз мы с тобой подпаливали волосы на втором курсе, — мученически хмыкнула Марлин, поднимаясь с постели, даже не пытаясь полностью открыть глаза. Алиса уже заканчивала застёгивать мантию и повязывала галстук. — Кстати, Лили, тебя искал Люпин вчера вечером. Хотел уточнить что-то по расписанию дежурств для старост. — Поговорю с ним на завтраке. И да, вы хоть осознали, что сегодня первый день последнего года здесь, в школе? Марлин театрально вздохнула, сонно растирая лицо, после чего сказала: — Ага. Ещё чуть-чуть — и прощай, детство. — Ты говоришь так, будто это трагедия, — заметила Мэри, лениво наводя порядок на своей тумбочке после прошедших бурных дебатов ночью, когда дело чуть ли не дошло до драки между подругами. — Конечно трагедия. Взрослая жизнь — это налоги и необходимость работать за презренные деньги. — И всё же… немного волнительно, — призналась Лили, не удержавшись от улыбки, параллельно завязывая галстук. Немного погодя стайка девушек отправились на первый урок дня. Лили шла по коридору, заправляя выбившуюся прядь за ухо и едва заметно улыбаясь. Утро летнего дня, когда её парень заявился к ней домой без предупреждения всё ещё стояло перед глазами — Уильям, сидящий в гостиной Эвансов, спокойный до наглости, и её отец, который впервые за долгое время не нашёлся, что сказать. Он, конечно, предупреждал, что собирается навестить родителей, но она и подумать не могла, что сделает это так… по-свойски. В итоге — полный сюрприз. Она и сама не понимала, злится ли по-настоящему. Вредина, честное слово. Мог ведь хотя бы предупредить. А то так внезапно, будто ему доставило удовольствие увидеть, как она чуть не подавилась чаем, когда мать невозмутимо сказала: «Да, он уже всё обсудил с твоим отцом и со мной». Наверное, всё-таки доставило. Он всегда умел держать лицо и притворяться, будто всё идёт по плану. Даже когда это план на двоих, а второй об этом не знает. Чёртов дурак… Тем временем поток студентов тянулся по лестнице к кабинету Защиты от тёмных искусств. Первое занятие года, и толпа гудела в ожидании. Девчонки же обсуждали между собой, насколько плохо будет проводить занятия нынешний профессор. — Держу пари, — сказала Марлин, шагая рядом, — преподаватель перестанет нормально учить уже к Рождеству. Как обычно. — Или к Хэллоуину, — недовольно фыркнув, добавила Мэри. Мужская часть курса каким-то чудом умудрилась встать раньше девчонок, так ещё и отдельно уйти. Вот ведь… гады пронырливые! Нет бы провести время со своими дамами, так нет же, у них свои дела появились, или какой в очередной раз там повод… Алиса тихо усмехнулась, но всё же с долей оптимизма заметила: — А вдруг в этом году повезёт? — Не знаю. Надежды у меня немного, но вдруг и правда чудо случится. Хотя… — Пожав плечами, Лили покосилась на друзей. — После всего, что происходит в стране, в чудеса верится как-то с трудом. Толпа начала замедляться — впереди уже показалась дверь с выцветшей табличкой «Защита от тёмных искусств». А ещё часть остального седьмого кура Гриффиндора, вместе со Слизерином. Эванс, уже скорее по привычке, кинула взгляд в сторону Северуса, но тот уже сколько времени делает вид, будто её не существует. Лили не испытывала по этому поводу уже ничего. Перегорела. Если изначально было и волнение, и попытки вновь возобновить общение, то чем больше недель шло, тем больше она понимала, что нет смысла цепляться за ту связь, которую слизеринец сам хочет разорвать. Она ему не мать-наседка, чтобы вечно бегать за старым другом. Его выбор, так пусть сам же и мирится с последствиями, у неё сейчас и так всё замечательно — чудесный парень, верные подруги, гора знакомых и друзей, готовых выручить девушку из любой передряги. Прошло уже то время, когда не слишком умудрённая в волшебном мире девочка цеплялась за контакт с угрюмым, вечно тихим мальчишкой, который во многом помогал ей. Все люди растут, и она не исключение. Когда класс наполнился студентами, в нём сразу стало тише. В центре кабинета стоял мужчина, которого никто прежде не видел даже на праздничном пиру. Высокий, поджарый, с чуть загорелой кожей и коротко остриженными чёрными волосами. В серых глазах — холодная сосредоточенность, будто он привык смотреть на опасность в упор. — Меня зовут Норман Фриман, — произнёс он спокойным, немного резким голосом. — Я здесь не для того, чтобы рассказывать вам о красивых заклинаниях и героических поступках. Альбус Дамблдор позвал меня потому, что времена изменились. И, судя по новостям, вы сами это прекрасно понимаете. Он медленно обвёл класс взглядом, словно оценивая каждого по отдельности. Никто не осмелился заговорить. — Так вот, забудьте, как это было раньше. Весёлые дуэли, теория, пара демонстраций — всё это прошлое. С этого года всё будет иначе. Я не ваш друг и не ваша нянька. Моя задача — чтобы к выпуску из этой школы вы могли постоять за себя. Не только на экзаменах, — профессор сделал короткую паузу, чему-то усмехнувшись, — но и тогда, когда рядом не будет ни преподавателей, ни бравых авроров. Он повернулся к доске, коротким движением взмахнул палочкой — по воздуху вспыхнула надпись: «Выживание в боевых условиях». — Учебный план вы получите позже. Сегодня я хочу посмотреть, чего вы стоите на деле. Каждый из вас выйдет сюда и попробует победить оппонента. Без фокусов, без показушных финтов. Просто — кто кого уложит первым. И да, — добавил мужчина сухо, — я прекрасно знаю, что среди вас есть те, кто считает себя умнее, сильнее или опытнее. Вот и посмотрим. В классе послышался ропот. Кто-то нервно усмехнулся, кто-то — наоборот, выпрямился с вызовом. Уильям, как заметила Эванс, переглянулся с Фрэнком. — Кажется, это будет весело, — тихо сказал Лонгботтом. — Пф, уж точно не как с Мерривезером в том году… — вклинилась Лили, стоявшая рядом. Первой парой вызвали Фоули и Гринграсса. Дуэль была короткой: пара щитов, неуклюжая атака и нелепое падение рыжего после спотыкания о собственную мантию. Не Адам, увы, не боец. — Быстро, — только и произнёс Фриман. — Следующие. Лили едва заметно покачала головой. Вот же… типично, нет что ли более оригинального способа проверить навыки учеников? Уильям же в своём бою снова сделал всё просто и чисто, будто вышел на прогулку. Отработал две комбинации, половину из которой девушка не поняла, и убрал палочку, словно ему было всё равно, кто противник. Даже не посмотрел на поверженного Уилкиса, слизеринца с их курса. Имя Лили прозвучало через пару минут. Против Валери Селвин. Та самая чистокровная мымра, с идеальной осанкой и холодным, чуть презрительным выражением лица. На миг в её взгляде промелькнуло что-то вроде любопытства, когда они встретились глазами. А может и показалось. Обе вышли вперёд. — По команде. Без ограничений, кроме запрещённых чар. Побеждает тот, кто первым выведет соперника из строя. Начали. Первый же залп Селвин заставил Лили отпрянуть. Быстро, почти без замаха, противница выдала серию мощных чар. — Stupefy-Expulso-Flippendo, — одно за другим. Красные и синие вспышки летели с такой скоростью, что воздух дрожал. Лили ушла в сторону, вовремя отшагнув, подняла невербальный щит, Протего, и успела закрыться от двух ударов, третий разорвал защиту, палочка едва не вылетела из пальцев. Отвечать пришлось мгновенно: короткие и такие же невербальные Диффиндо, следом Инкарцеро. Верёвки рванулись вперёд, но Селвин среагировала с пугающей точностью, просто уйдя с траектории атаки. Тц, бесит… Темп вырос. Они уже не сдерживались, швыряясь друг в друга полноценными, явно не детскими чарами. В воздухе пахло озоном от заклинаний, звук ударов отражался от стен специального барьера. Несколько учеников инстинктивно отодвинулись назад, опасаясь попасть под шальной луч даже сквозь огораживающий территорию щит. Селвин снова пошла в наступление. — Confringo! — Вспышка оранжевого света, которая при встрече обеспечила бы Эванс ожог как минимум второй степени. Лили едва успела отразить, и сама послала встречное: — Baubillious! — Заклинание проскользнуло мимо, но задело край мантии Валери, оставив чёрную, прожжённую дыру. — Вот значит как… — прошипела Валери себе под нос, после чего резко ударила: — Depulso! Гриффиндорка не успела парировать и её отбросило к барьеру. Мир на мгновение расплылся. Но за прошедшее время Уильям натаскал её достаточно, чтобы не терять концентрацию. Она подняла палочку раньше, чем противница успела завершить жест очередного удара. — Bombarda! — Удар получился мощнее обычного, из чистого упрямства. В следующее мгновение по всему кабинету раздался визг двух столкнувшихся заклинаний, после чего громкий, даже оглушающий хлопок. Однако Селвин выстояла, успев поставить какую-то более мощную версию обычного Протего, хоть её и неплохо потрепало. На свирепый взгляд слизеринки Эванс лишь дерзко ухмыльнулась, покачав волшебной палочкой вверх-вниз, успев заметить, как у оппонентки дёрнулся уголок рта. Обе тяжело дышали. Движения стали осторожнее, экономнее. Валери пыталась поймать момент, играла на истощение. Лили знала — именно так бы поступил и Уильям, если не смог сразу победить комбинациями и грубой силой. Дави, пока соперник не ошибётся. Но ошибаться она не собиралась. — Waddiwasey! Impendimenta! Осколки раздробившегося пола арены полетели прямиком в гриффиндорку, как и замедляющие чары. — Reflecto! – Эванс отбила все снаряды, вынуждая слизеринку уйти в глухую оборону, и следом она пошла ва-банк. Резкий взмах. — Expulso! За ним сразу же невербальное замораживающее. Второе заклинание проскользнуло мимо щита и задело Валери по ноге — та пошатнулась. Шанс. Лили метнула обезоруживающее уже не думая. Палочка Селвин вылетела из руки, описав дугу, и грохнулась на пол. Тишина. Только дыхание обеих — сбивчивое, тяжёлое. Фриман медленно кивнул, не придав особого значения накалу в схватке. — Эванс, победа. Валери стояла молча, с каменным лицом, потом коротко поклонилась и вернулась на место. Лили сделала то же самое, хотя колени чуть подрагивали. Когда она села, Марлин восторженно шепнула: — Это было… чертовски красиво. — И немного страшно, — добавила Мэри, задумчиво хмыкнув, — может, мне тоже своего запрячь, чтобы потренировал? Лили провела рукой по лбу, чувствуя, как от волнения холодеют пальцы. — Без Уильяма я бы не вытянула, — чуть устало признала Эванс. — Так что если хочешь какую швабру из змей повалять по полу, то Джеймс тебя точно натаскает как надо. Впереди Фриман что-то отмечал в журнале. Его взгляд на миг задержался на ней — короткий, оценивающий, без намёка на похвалу, но в нём было что-то вроде признания. Ох, пойми ещё, что у этих суровых и брутальных мужиков на уме… Может вообще о котятах думают. Застала однажды девушка Моррисона за тем, как он с чрезвычайно серьёзным лицом о чем-то размышлял. По итогу оказалось, что мысленно решал, какого цвета котики милее. Больше Лили не обманывалась внешним видом парней. Дальше дуэли продолжались, но для Лили всё звучало как сквозь вату. Голоса, вспышки, выкрики заклинаний — всё будто приглушено. В голове ещё звенело от напряжения, но где-то глубоко внутри зрело тихое, усталое удовлетворение. Пожалуй, впервые за долгое время она чувствовала, что действительно стала сильнее. Доказала это в первую очередь самой себе, победив высокомерную стерву, которая постоянно норовила доставить ей хлопот на уроках зелий. И это было чертовски приятно!

***

Вечерние отблески солнечных лучей лениво пробивались сквозь витражные окна, и Лили остановилась у входа в Выручай-комнату, невольно улыбнувшись. Всё же это место было особенным, во всех смыслах. Она начала неторопливо ходить туда-сюда по коридору, трижды прошептала про себя желание — и через миг перед ней распахнулась дверь. Просторный зал наполнился мягким светом: ковры, старые тренажёры, подушки и манекены для заклинаний — комната явно помнила их прежние занятия с Уилом. Она тихо фыркнула. — Вот же вредина. Сколько ходил, ни слова не сказал. — Ворчала себе под нос девушка. — А потом, как ни в чём не бывало, ведёт меня сюда после бала и делает вид, будто всё в порядке. Ну-ну… Сюрприз тогда действительно вышел роскошный. Вечер, музыка, огни — и он, молчаливый, с тем самым уверенным выражением лица, будто у него вообще всё под полным контролем. Вспомнив, как парень во время танцев впервые был настолько близок, Лили улыбнулась. Да, дрожь счастья тогда прошла до самых кончиков пальцев. Эванс вдохнула, вытянула палочку и произнесла: — Expecto Patronum! Из концентратора вырвалась слабая серебристая дымка — и тут же растаяла. Лили опустила руку, села на пол, подтянув колени к груди. Мысли снова ускользнули в свободный полёт, будто против её воли. Отношения с Уилом были чудесными, но не простыми. Не потому что что-то ломалось или из-за недопониманий — просто он, как ни странно, умел быть рядом, не раскрываясь полностью. Молчаливый, сосредоточенный, будто вечно что-то обдумывает. Бывало, она болтает, рассказывает о девчонках, о профессоре Слизнорте и очередных слухах, о новых формулах зелья, а он спокойно слушает. Вроде внимательно, но взгляд где-то дальше, глубже. И если спросить — что думаешь? — ответит коротко, сразу соскакивая с темы. А ещё он всё время куда-то исчезает. Может часами бродить один, под предлогом «надо подумать». Она привыкла, но всё же… иногда хотелось, чтобы просто остался рядом подольше. С другой стороны, если бы не он — она бы до сих пор не умела швырять контрзаклятия вслепую. Моррисон терпеливо объяснял, исправлял, заставлял снова и снова поднимать палочку и отрабатывать чары. Без его тренировок она бы не продержалась сегодня против Селвин и минуты. Значит, всё не зря. Лили снова подняла палочку, даже не вставая. — Expecto Patronum! Серебряная дымка снова рассеялась. Она тихо вздохнула. Ну конечно. Какой там Патронус, если в голове сплошной бардак. Эванс задумалась. Ведь если вспомнить начало шестого курса… Уил тогда шарахался от неё, как от привидения. Месяца три не мог нормально разговаривать, будто забыл, как люди себя ведут. Конечно, она не стала его доставать, догадывалась, что у него свои причины. Но всё равно — неприятно. Немного. Ладно, себе самой можно и не врать. Было обидно и хотелось его ударить чем-нибудь крепким, а после наорать от души. А потом вдруг изменился. Ничего не объяснил, естественно, и она не стала давить. Глупо было бы рушить то, что наконец только-только пришло в норму. Лили чуть улыбнулась, вспомнив, как сама в первый раз решилась на безрассудный шаг. Ей ведь пришлось проявить инициативу. Он бы, наверное, ещё год думал, прежде чем догадался, что он нравится своей лучшей подруге куда сильнее, чем мог подумать. Боже, как же неловко это было. Даже сейчас щеки вспыхнули от одного воспоминания. Но оно того стоило. Всё стоило. Она повернула палочку в руках, рассматривая её, будто неведомый артефакт с собственной волей. А целуется он действительно хорошо. Даже слишком. Откуда он, интересно, знал, как? У него уже была девушка? Лили нахмурилась, потом фыркнула и сжала губы. — Хватит, Эванс, — пробормотала она себе под нос. — Ещё немного — и сама себе устроишь трагедию. И действовал в ту, особенную ночь, так, будто знал, как и что нужно делать… У неё-то была Марлин в советниках, а у него? Может, была какая-то тайная бывшая? Но ведь Лили бы узнала!.. Девушка встала, глубоко выдохнув. Взгляд стал серьёзным, собранным. Вдох, очередной выдох, привычное движение запястья. — Expecto Patronum! На этот раз серебро вспыхнуло чуть ярче, очертания дрогнули, но тут же исчезли. Лили устало опустила руку и мешком завалилась обратно на мягкий ковёр, улёгшись и раскинув руки в стороны. — Ладно. На сегодня хватит, — угрюмо прошептала сама себе Эванс, глядя в пустоту. — Всё равно с таким настроем толку не будет. Вредный он, конечно, этот Моррисон. Но без него — не то совершенно. Будто девушка становится… пустой? Неполноценной? Нет, не так. Скорее, парень дополняет её во всех аспектах. Да, так лучше. И, может быть, именно поэтому, несмотря на все сомнения, она всегда будет с ним рядом. Когда Лили вернулась в башню, в комнате уже царила привычная суматоха. Марлин что-то гладила чарами — кажется, платье для выходных, — Алиса пыталась привести в порядок волосы, а Мэри развалилась на кровати с журналом и щурилась на строки, как будто те были написаны рунами. — Где тебя носило? — Первой спросила МакДональд, не поднимая головы. — В библиотеке, — спокойно соврала Лили, бросив сумку, которую таскала с собой, на прикроватный столик. — Проверяла пару заклинаний. — Конечно, — протянула Марлин, — «в библиотеке». Это у нас теперь так называется, да, дорогая моя? Лили скривилась, но усмешка всё равно прорезалась. Конечно, МакКиннон знает её как свою сестру-близняшку. А как иначе? — А ты, вижу, всё так же занята делом. — Ну хоть кто-то должен следить, чтобы мы выглядели прилично, а не как те чучела из Салема на последнем показе мод. Вы вообще их наряды видели? Позорище для всей Америки… Через несколько минут разговор плавно перешёл в привычное русло — обсуждения парней, вечеринок и того, у кого с кем «уже было». Алиса, смеясь, рассказала, как видела Бена из Когтеврана с какой-то девушкой на лестнице, а Марлин тут же добавила, что это наверняка не та, с которой он танцевал на прошлом балу. Мэри пожала плечами: — Главное, чтобы знали, чего хотят. А не бегали, как наши некоторые. — Это ты про кого сейчас? — Уточнила Эванс притворно строгим тоном. Да и кто вообще тот Бен?.. Совсем из памяти вылетело. — Про Петтигрю, — с усмешкой ответила подруга. — Носится, как Барнс раньше, будто у него в штанах пожар, хах! Лили чуть приподняла бровь, но промолчала. Питер был ей… не интересен. Как серая мышь, которую никто не замечает. К слову, между Джеймсом и Мэри уже давно были нормальные отношения, просто оба не спешили это афишировать. С их курса, конечно, знали абсолютно все, но для других они оставались просто друзьями. Ну и пусть. Им, кажется, так проще. Дверь хлопнула один раз, второй. Надоедливые какие… Как оказалось, то был Блэк, швыряющий трансфигурированные камешки, ибо сам сюда подняться не мог. Девчонки стайкой спустились вниз, наскоро закончив все свои дела. И понеслось. Шутки, смех, спор о том, кто жульничает в картах, в которые они сейчас играли, лёгкие перепалки. Сириус, как обычно, задирал Марлин, та в ответ бросила в него подушку. Лили смеялась вместе со всеми, чувствуя приятное тепло от простого присутствия друзей. Шум, запах какао и чая, вкус сладостей, всполохи огня в камине, звуки живой гостиной, — всё было привычно и спокойно, по-домашнему. Она украдкой глянула на Мэри. Та сидела рядом с Джеймсом, и хоть они не касались друг друга, отчаянно играя в конспирацию, и так было всё видно: уверенность, маленькие взгляды, брошенные мельком, которые говорят больше, чем слова. Вечер тянулся легко. Никто никуда не спешил. Тёплый чай, разлитый по чашкам, постепенно сжигал остатки забот, оставляя только уют и дружеский смех, как будто завтра не было ни уроков, ни прочих проблем, ни всего остального. Просто вечер в хорошем кругу ребят. И Лили подумала, что, может, именно ради таких вечеров всё и стоит переживать — и странные дни, и вредных парней, и бесконечные попытки вызвать Патронуса, чтоб эти чары… О, а вот и Уил подошёл! Пусть теперь отдувается за то, что снова где-то шлялся…