Парадокс выбора

Сентябрь, как смело можно сказать по прошедшему времени, выдался достаточно суматошным, но расслабленным месяцем, как на взгляд Уильяма. Даже по меркам Хогвартса — куда уж спокойнее. С самого возвращения в замок жизнь пошла плотным, сбитым ритмом: факультативы, отработка заклинаний, практики в Выручай-комнате, куча новых заданий от преподавателей, так ещё и личные дела. Слишком много беготни, слишком мало сна. И, пожалуй, слишком много разговоров о том, что происходит за пределами стен школы. Но несмотря ни на что, ничего прям серьёзного лично для парня. Газеты приносили тревожные вести почти каждый день. Магическая Британия гудела, словно улей. Всё, чтобы расшатать и так уничтоженную репутацию Министра ещё больше. Профессора старались не показывать тревогу, но по лицам было видно — напряжение ощущалось даже здесь, среди древних камней и гулких коридоров. Сейчас Уильям сидел в знакомой аудитории, где профессор Флитвик как раз начинал очередное занятие. Факультатив по боевым чарам давно стал одним из немногих, на который парень ходил с настоящим интересом. Маленький, но энергичный преподаватель, стоя на своей стопке книг, смотрел на студентов с серьёзным видом, совершенно не свойственным его обычно добродушной манере. — Друзья мои, — начал он, отложив пергамент, — я полагаю, вы и сами чувствуете, что в стране наступают неспокойные времена. Магическое сообщество снова стоит на грани перемен, и, к сожалению, не тех, что происходят мирно. Поэтому я принял решение: мы усилим курс ещё больше. Не только теорию, но и практику. Я хочу, чтобы каждый из вас умел защитить себя и своих близких, если придёт такая необходимость. Флитвик выдержал короткую паузу, посмотрел поверх очков, словно оценивая, насколько его слова дошли до слушателей. — Я не призываю к героизму, — продолжил карлик мягче. — Но знания и умение применять правильно — это то, что может сохранить вам жизнь. И, возможно, не только вашу. В прочем, наверняка вам всё это уже говорили, и даже не один раз, потому не буду больше распинаться. Уильям слушал, чуть откинувшись на спинку стула. В словах профессора не было ничего нового — ту же нотку можно было услышать и на занятиях по защите, и у МакГонагалл, и даже у Слизнорта, который теперь зачем-то включал в лекции зелья, помогающие при ранениях. Всё шло к тому, что школьную программу явно подстраивают под внешние обстоятельства. Если уж буквально на каждом предмете, где есть хоть малейшая связь с боевой практикой, идёт усиление, значит, ситуация действительно скверная. Даже МакГонагалл на последнем уроке показала пару приёмов боевой трансфигурации — и это при её любви к традициям. Неудивительно, что студенты шепчутся по углам. А кроме общего нагнетания беспокойства, из-за которого общая атмосфера не то чтобы может стать расслабленной, больше ведь никаких деталей, кроме парочки громких заголовках. Он перевёл взгляд на окно, за которым клубились сероватого оттенка тучи, предвещая дождь. Даже последний дурак сложит дважды два. Надвигаются тёмные времена. И, судя по всему, Хогвартс готовится встретить их не впервые. Флитвик, стоя на возвышении, коротко объяснил задачу: командная работа, без смертельных заклинаний, но без снисхождения. Пространство было надёжно изолировано, ни одна искра не уйдёт за пределы арены. Профессор стоял у края, наблюдая с цепким внимание, готовый в любой момент закончить схватку или вообще вмешаться, если что-то пойдёт не так. На площадке — четыре человека. Моррисон и Блэк против Розье и Снейпа. Старый знакомый состав, только теперь силы другие, и сдерживаться никто не собирался. Взгляды пересеклись — без злобы, просто старая привычка. Каждый знал, на что примерно способен другой. И этого было достаточно, чтобы напрячься. Первым начал Сириус, резко выстрелив невербальным Expulso, и пол под ногами Розье вспух волной энергии. Тот в ответ, даже не моргнув, махнул палочкой, сжёг напор встречным Confringo. Осколки камня осыпались на Снейпа, но тот уже действовал — цепочка невербальных, одно за другим: Protego Maxima, затем тяжёлое Diffindo, бьющее с неожиданной дугой, и в довершение неизвестное с первого взгляда заклинание. Моррисон отбил щитом, не успевая уйти в сторону, да и тогда подставился бы под непонятную дрянь, которая летела явно на опережение, но удар всё же был силён — его отодвинуло в сторону на несколько шагов, и парню с трудом удалось удержать равновесие. — Lacerti! — Бросил Розье непонятную чертовщину пурпурного цвета. Рука Блэка дёрнулась, но Сириус мгновенно сорвал с губ встречное Finite, вбухав туда прилично сил. Взрыв света — и всё смешалось в череду вспышек и теней. Моррисон вернулся в бой, выкинув комбинацию: Stupefy — потом сразу же невербальный Impulsum, взрывной толчок воздуха, — выученный из собственного же дневника в один из дней, — роняющий противников с ног. Эван ушёл в сторону, Снейп успел поднять щит. Воздух дрожал от магии, барьер мерцал синевой, проглатывая каждый удар, прилетевший после этого. — Fractura! — Напряжённо сказал Эван, направляя заклинание пробойника, как успел идентифицировать Моррисон. Воздух над палочкой свистнул, разрезая пространство, словно клинок. Парень едва успел отклониться, щит вспыхнул и лопнул, при том, что задело его по касательной, оставив в воздухе след белого жара. Ответ последовал мгновенно. — Helleines! — Отрывисто бросил Уильям. Лезвия воздуха вонзились в щит Снейпа, рассекли защиту и чуть не проделали дыру в нём, но Эван успел вовремя откинуть того в сторону. Снейп рухнул, но сразу поднялся, сильно пошатнувшись и сразу отклоняя обычное обезоруживающее в сторону. Сириус, не давая шанса перегруппироваться, провёл тройную связку, пока Уильям его прикрывал: Bombarda — Depulso — Everte Statum. Взрывная волна вынесла Розье почти к барьеру, где тот остановился, ударившись плечом. Взгляд у Эвана потемнел. Он поднял палочку медленно, точно и хищно, будто на мгновение заколебавшись. — Kalante Majoris! — Уже зло выкрикнул, и заклинание пошло с едва слышным гулом. Воздух будто бы расслоился. Моррисон рванул в сторону, уходя от очередной непонятной хреновины, телом став дымкой — боевая трансгрессия — и появился у Розье за спиной в пяти шагах, запуская Petrificus и следом невербальное Confringo. Пламя выстрелило в бок, Розье отбился, но опоздал — рукав вспыхнул. — Какого… — сквозь зубы выдохнул слизеринец, сбивая огонь волной воды. Снейп вновь вступил, направив чары и отвлекая на себя внимание. — Incarcerous! — Верёвки ударили, но Сириус одним движением разрубил их лезвием магии. — Tondens! — Полетел подарочек в ответ, взятый, судя по всему, прямо из семейной библиотеки. Флитвик слегка усмехнулся у края арены, наблюдая, как страсти так и кипят в бою. Тем временем Моррисон ушёл в дым, вновь избежав мгновенного ответа Эвана, материализовался прямо перед Снейпом и в тот же миг… просто использовал на его одежде притягивающие чары. Не ожидавший такого Северус потерял равновесие, сразу же получив апперкот прямо в челюсть, после чего навесил на того парализующее. Как знает Уильям — удивил, значит победил. Доказано только что. Розье также растворился в сером облаке, перенесясь в тыл Моррисона. Ударил коротким движением, щит Уильяма вспыхнул, но едва выдержал. Хорошо, что смелости на пробойник на такой дистанции тому не хватило… Если бы была Авада, парень бы уже помер, слишком поздно отреагировав. Тц… Ответ пришёл как рефлекс — огненная дуга Incendio Duo пересекла арену, заставив Эвана отступить. Секунды обрушились в череду движений. Снейп, к кратковременному, — ибо времени удивляться не было, — замешательству гриффиндорцев, смог снять с себя проклятие, поднял каменные шипы прямо под ногами у Уильяма, который чуть на такой не наступил, но вовремя аппарировал в сторону, после чего ударил усиленной Бомбардой в то место, вызвав сильный грохот и выведя Северуса из боя. Сириус, сбив с траектории полноценную молнию, которая ударила в пол, прожарив тот до черноты, направил Diffindo в ноги Эвану, а тот ответил цепочкой: Protego — Repulso — Fractura. Последний удар разорвал воздух, сорвал Сириуса с ног и откинув прямо в барьер, после чего Блэк упал без сознания. Остались стоять лишь Уильям и Эван. Напряжение действовало на нервы, но, в отличие от слизеринца, Моррисон был эталоном хладнокровия. Первым ожидаемо сорвался Розье. — Kalante Majoris! — Снова с яростью, понемногу выходя из себя по непонятным причинам, выпалил блондин. Узкий поток фиолетовой энергии, в этот раз с прожилками синего, сорвался с конца его палочки, прорезав пространство, будто хлыст. Моррисон ответил мгновенно — невербальное Protego Maxima, — и невидимая статичная стена вспыхнула перед ним белёсым щитом, приняв удар. Волна тьмы расплескалась по куполу, оставив на нём черные трещины, будто ожоги. Уильям тут же контратаковал — Expulso! — вспышка синего света, пролетев сквозь внутреннюю сторону щита, обрушилась на землю у ног противника, поднимая изломанную дугу камня и земли. Эван откатился в сторону, перекрывшись отражающим импульсом. — Confringo! — Avis! — Ответил Моррисон, и два заклинания столкнулись в воздухе, издав гулкий треск перемалываемых костей вылетевших птичек, которые и приняли на себя удар. От центра схватки разлетелись кровавые ошмётки, ослепив на секунду обоих. Они уже не думали — двигались, как два выдрессированных зверя, инстинктом и злостью, хладнокровием и уверенностью. Розье сместился влево, рванул кистью вниз, и из палочки вырвалась режущая струя воздуха, как от взрывного порыва. Моррисон шагнул в сторону, поднял запястье — и безмолвно отправил удар назад с помощью Рефлекто. Пол под ногами треснул, от ударной волны поползли паутинки по и так обезображенному камню. Эван скользнул, едва не потеряв равновесие, и, не теряя времени, вскинул палочку, выпустив связывающие чары. Уильям перехватил их быстрым Incendio, пламя вспыхнуло и снаряды рассыпались на части неестественно быстро. Сразу следом сработала отточенная привычка давить серией заклинаний. Грохот ударов оглушал, комната дрожала от силы чар. Первый взрыв ударил в пол, второй — в стену щита Розье, третий он отразил сам, но с трудом. — Nimeo Pulsus! — Выкрикнул Эван, перехватывая инициативу. Любит же он швыряться чем-то непонятным… Поток заклинания ударил, как кувалда. Моррисон выставил щит, понимая, что не успеет даже трансгрессировать в сторону, да и в той форме могло задеть волной, но удар был настолько силён, что тот прогнулся, словно из гибкого стекла, и по его поверхности пошли трещины. — Reducto! — Ptotego! Fianto Duri! — Розье поставил усиленный барьер, пропуская часть удара по касательной, и по его плечу скользнуло тонкое кровавое рассечение, появившееся просто из-за слишком быстрого ветра. Он зашипел от боли, но глаза полыхнули фанатичным блеском. — Incendio! Уильям тут же ушёл парой отставных шагов в сторону, и, не теряя и секунды, швырнул обычное оглушающее, но Эван уже ушёл, почти растворяясь в дымке. Он применил боевую аппарацию — короткий, едва различимый сдвиг воздуха. Появился сбоку, метнув что-то красного цвета без слов. Моррисон успел поставить защиту, но лишь частично. Волна боли хлестнула, пробежав по нервам, как ожог. На секунду дыхание сбилось. — Oscuro! — Ядовито процедил он на грани слышимости, и из палочки вырвался ослепительный свет, при том одновременно грязно-серого цвета, вспыхнувший прямо перед лицом Розье. Тот инстинктивно зажмурился, отшатнулся. Моррисон использовал мгновение, заканчивая простой, но действенной схемой — швырнул три Бомбарды подряд, целясь прямо в слизеринца. Три прозрачные сферы — короткие, резкие, идеально слаженные. Первый удар врезался в щит, и тот вспыхнул янтарным сиянием, едва выдержав. Второй удар — треск, как будто стекло под давлением. Третий — и барьер не выдержал: трещины расползлись, свет погас, защита схлопнулась внутрь с глухим хлопком. Розье отшатнулся, по лицу пробежала тень растерянности. Щит рухнул, но всё же удержал даже такое, и волна пыли взметнулась, оседая на их мантиях. Моррисон уже поднимал палочку для решающего удара. — Silencio! — Заклинание ударило точно, невидимой волной накрыв Эвана, который на мгновение замешкался после такого сильного напора. Тот распахнул рот, но никакого звука не вырвалось. Мгновение — и следующее заклинание: — Brackium Emendo! Белый луч ударил в Розье, пробежав по правой руке и плечу. Тело дёрнулось, будто что-то внутри сломалось, а потом просто исчезло — рука под мантией обвисла, пустая, без внутренней опоры в виде костей. Эван рухнул на колено, рот распахнут в беззвучном крике, искажённое лицо побелело от испытываемой агонии. Моррисон стоял напротив, тяжело дыша. От волос до запястий — пыль, сажа, на щеке порез, в пальцы сжимают концентратор крепче обычного. Этот сукин сын смог задеть его, выведя из себя. Розье шевельнулся, но тут же осел, упав на пол. Его плечо дёрнулось, попытка взмахнуть палочкой — тщетна. Слепой, немой, без костей в теле и с порезами на коже. Гриффиндорец сделал шаг вперёд, палочка поднята. В воздухе висело напряжение, густое, будто дым. Ещё мгновение — и он бы ударил, добив лежащего слизеринца. Но в итоге просто лёгким жестом отменил собственное проклятие слепоты, — выученное с помощью Адрианы, — которое швырнул, поддавшись моменту, проявив слабость в дисциплине. Хорошо, что эффект чар можно убрать, если прошло не больше одной, максимум двух минут. Иначе неловко бы вышло, имей Эван остаться шанс слепым навсегда. — Довольно! — Громкий, серьёзный голос Флитвика разрезал гул, отзываясь звоном в ушах. Пространство мгновенно наполнилось резонансом, и просторный защитный купол потух. Уильям резко вдохнул, словно только что всплыл из-под воды, пару раз мотнув головой. Профессор стоял у края барьера, на лице одновременно восторг и усталое раздражение. — Спарринг окончен. Всех четверых в лазарет, — подойдя ближе, продекларировал Филиус, продолжив уже тише. — И, Уильям… в следующий раз крайне не рекомендую использовать это ослепляющее. Пока просто предупреждаю, надеясь на твою благоразумность. Не буду спрашивать, откуда ты знаешь эти чары. Блядь, он видел. Ну конечно видел, конченый сорвавшийся идиот… — именно это пронеслось в голове у парня в ту секунду, однако он лишь молча кивнул, неотрывно смотря в глаза профессору. После дуэли всех четверых отправили в медицинское крыло. Комната, как и всегда, была полна ровных рядов кроватей, застеленных белыми простынями, в воздухе пахло чем-то травяным и чуть жгучим — смесью зелий и будто бы хлорки. За окнами лениво плавали бесчисленные облака, массивы которых полностью закрывали солнечные лучи. Внутри стояла тишина, нарушаемая лишь негромкими шагами мадам Помфри, передвигавшейся от койки к койке. Уильям лежал ближе к выходу, на соседней кровати — Розье. Оба в белоснежных рубашках больничного образца, с полосками бинтов на руках. Позорище. Как давно он здесь вообще был в последний раз? Так и не вспомнить сразу. Сириус и Снейп были чуть дальше — обоих вырубило в процессе битвы, и теперь они спали под действием успокоительного. Моррисон же, в отличие от них, отделался лёгким истощением и парой синяков. Мадам Помфри сунула ему два пузырька — зелёный и янтарный — и приказала выпить, не вдаваясь в подробности. Горечь первой жидкости сменилась мягким теплом второй, и вскоре тело расслабилось. Он лежал, уставившись в потолок, слушая, как тиканье часов в конце палаты сливается с приглушёнными голосами в коридоре. Где-то хлопнула дверь, и всё вновь стихло. С каждой минутой внутри расползалось ленивое спокойствие — странное, почти приятное. За последние недели он не помнил ни одного дня без напряжения, а теперь впервые позволил себе просто ничего не делать, даже если ради этого потребовалось поваляться в эрзац версии больнички. Розье дышал тяжело, с резкими вдохами. Правая рука его была закреплена на перевязи, обмотана серебристой лентой — за ней медленно восстанавливались кости. Мадам Помфри сказала, что придётся терпеть ночь, прежде чем начнётся процесс регенерации. Когда та ушла, Моррисон повернул голову в сторону соседа. Несколько секунд просто смотрел, потом коротко сказал: — Извини. Розье чуть приподнялся, зрачки узкие, взгляд синих глаз хмурый. Лицо бледное, губы обескровлены, а блондинистые волосы растрёпаны. — Можешь оставить при себе, — ответил он хрипло. — Это был всего лишь факультатив. — Как скажешь. Моррисон не стал спорить. Только хмыкнул, уставившись обратно в потолок. Смысла в оправданиях не было. Каждый из них знал, что сегодня дело вышло далеко за рамки учебной дуэли, хоть и на небольшой промежуток времени. Такое незримое соперничество между ним и Эваном, когда они постоянно сталкиваются лбами, что на поприще учёбы, что в бою, длится… да с курса второго, когда тот, скорее всего, заметил, что очередной не-полукровка но и не-чистокровный (а кто он вообще, если родители оба волшебники? Ай, да плевать), представляет из себя довольно неплохой ум, а после и силу. Конечно, поначалу пришлось чуток пожестить, когда тот попытался устроить буллинг, но да ладно, что было, уже давно прошло. Да и причины, почему именно с ним решил незримо соревноваться слизеринец, парня не интересуют. Главное, что относительно безобидно. А проигрывать он очень не любит. Несколько минут они молчали. Только где-то за занавеской звякнул пузырёк, и снова всё стихло. Уильям медленно выдохнул. В памяти вспыхнуло, как во время боя он сорвался — когда Розье пошёл в лобовую и задел его по касательной какой-то дрянью. Тогда в голове будто что-то переключилось. Он использовал ослепляющее — резкое, грязное для обычной учебной схватки. Не запрещённое официально (Адриана откуда-то ещё в давнюю их встречу притащила огромный гроссбух со всем запрещённым официально), но и не приветствуемое. Простое, эффективное, и… тёмное. Чуть-чуть. Главное вовремя убрать эффект слепоты, хах. Он понимал, почему профессор заметил. Вниманию чемпиона дуэлей можно только позавидовать. Хорошо хоть, не начал из этого разувать скандал, а замял дело. Может, если повезёт, даже Дамблдора, который сейчас вроде как зашивается на должности председателя Визенгамота, не уведомит. И всё же, несмотря на усталость, где-то глубоко под кожей тлело ощущение удовлетворения. Он выиграл. Без форы, без поблажек. Пусть и потерял самообладание чуток — но победа оставалась за ним. Мадам Помфри вернулась ближе к вечеру. Ещё молодая, с аккуратно собранными каштановыми волосами и усталым, но внимательным взглядом. В руках у неё звенела подносом пара флаконов. — Выглядишь уже лучше, Моррисон. — Она поставила перед ним пузырёк с мутной жидкостью. — На ночь выпить половину, остальное утром. Все микротравмы восстановятся. Потом обернулась к соседней кровати: — А вы, мистер Розье, готовьтесь. Через пару часов начнётся отращивание. Придётся потерпеть. Тот только скрипнул зубами, но промолчал. Разлив зелья в стаканы, мадам Помфри коротко кивнула обоим и удалилась за занавеску, оставив за собой лёгкий запах лаванды. Дверь в дальнем конце палаты закрылась мягко, почти бесшумно. Уильям откинулся на подушку. Медленно втянул воздух, глядя, как вечерний свет преломляется в пузырьке у изголовья. Всё постепенно успокаивалось — и мысли, и тело. Он знал, что завтра снова придётся вставать, идти на уроки, может даже отчитываться перед Флитвиком. Но сейчас ему было всё равно. Хоть ненадолго можно позволить себе покой.

***

Лили сидела в кресле у камина, с газетой в руках, развёрнутой на первой полосе. Характерный и шелест страниц приглушался ровным гулом огня. На коленях у неё лежал свежий выпуск «Ежедневного пророка», и даже с расстояния в пару метров было видно крупный заголовок, растянувшийся на полстраницы: «МИНИСТР ПОД УДАРОМ. ВИЗЕНГАМОТ ВЫДВИНУЛ ВОТУМ НЕДОВЕРИЯ ГАРОЛЬДУ МИНЧУМУ». Газета, как и всегда у Риты Скитер, выглядела театрально. Чёрно-золотые буквы с блестящей окантовкой, фотография Министра, пойманного в кадре в момент, когда он закрывает лицо рукой от вспышки камеры, и характерный фирменный почерк — пафосный, скользкий, с легкой издёвкой. Лили слегка кашлянула, выпрямляясь, и начала читать вслух, с выражением: — «С громким политическим резонансом вчера завершилось заседание Визенгамота, на котором большинством голосов был выдвинут вотум недоверия действующему Министру Магии Гарольду Минчуму. После долгих месяцев хаоса, неразберихи и беспрецедентного всплеска преступности в магическом сообществе, представители власти наконец сделали то, чего требовали простые волшебники — положили конец эпохе бездействия и слабости». Она подняла глаза — Сириус, развалившийся на диване, тихо присвистнул, а Марлин, сидящая рядом хмыкнула, не отрываясь от клубка шерсти по имени Бонни (огромный котяра кого-то из младшекурсников, парень не вдавался в детали). Уильям слушал молча, откинувшись на спинку кресле и прикрыв глаза, будто задремал. Лили продолжила, не скрывая лёгкой иронии в голосе: — «По словам источников, близких к Визенгамоту, именно нерешительность и недальновидность Министра стали последней каплей. Министр Минчум, несмотря на очевидные угрозы, не только не укрепил защиту Министерства, но и допустил инцидент, ставший позором для всей Британии: нападение на его собственную семью. После этого даже его самые верные сторонники не смогли больше закрывать глаза на то, что страна катится в пропасть». Газета слегка шуршала под её пальцами, когда она перевернула страницу. На второй полосе красовалась живая фотография Визенгамота — трибунал важных шишек в полном составе, шевелившиеся фигуры магов шептались между собой, кто-то оборачивался к зрителю, а внизу мигал подзаголовок: «Слушание назначено на ноябрь. Магическое сообщество замерло в ожидании перемен». Эванс продолжила чуть громче: — «Сам Гарольд Минчум отказался добровольно сложить полномочия, заявив, что до последнего будет бороться за справедливость и стабильность. Однако Визенгамот был вынужден пойти на решительные меры. Впервые за долгие годы столь важное заседание будет освещаться в полном объёме. Ждите достоверной информации с места событий, как только начнутся слушания». — Она будто пишет роман, — усмехнулся Сириус, закинув руки за голову. — Только не хватает слов «впервые за долгие годы тьма сгустилась над Британией». — Почти, — отозвался Уильям со смешком, не отрывая взгляда от камина. — Только у неё тьма всегда сгущается, если ей не выплатили премию. А тут, похоже, неплохо так отвалили деньжат. Лили с трудом сдержала улыбку и, не отреагировав никак более, дочитала последние абзацы. — «Тем временем обязанности Министра временно возложены на главу Визенгамота — Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора, более известного широкой публике как директор школы чародейства и волшебства Хогвартс. Занимая столь важный пост, он, по словам коллег, символизирует возвращение к принципам чести, мудрости и ответственности. Ситуация остаётся напряжённой, но есть надежда, что под его руководством Министерство вновь обретёт порядок». Она отложила газету, но заметила заключительную строчку и всё-таки дочитала, с интонацией, передающей стервозный характер самой Скитер: — «Оставайтесь с нами, чтобы первыми узнать, как изменится судьба Британии. А с вами была ваша Рита Скитер — голос правды, пусть и не всегда удобной для власть имущих». Секунду никто не говорил. Только потрескивали дрова и мягко гудел огонь. Сириус хмыкнул, бросив взгляд на Уильяма: — Вот уж кто умеет драматизировать, так это она. Даже смерть драконьего тролля превратит в политический заговор. Марлин усмехнулась: — А ведь не соврала. Минчум действительно теряет контроль. Ну, в смысле ещё больше. Я слышала от родителей, у него в отделе безопасности половина сотрудников уволилась за месяц. — Потому что боятся, — отозвался Уильям спокойно. — Никто не хочет стоять под ударом, когда по ночам пропадают семьи. Только это они почему-то не спешат освещать больше, хотя уже вроде ведь было что-то такое. Лили опустила взгляд на газету. На фото Министр теперь выглядел почти растерянным, его лицо дёргалось в повторяющемся цикле движений — мгновение между словами, между попыткой сказать что-то оправдательное. — А Дамблдор… — тихо сказала она. — Думаешь, он справится? — На время — да, — расслабленно ответил Моррисон. — Но он не из тех, кто держится за власть. Возьмёт ответственность, поднимет всё, а потом отдаст. Если не помрёт от переутомления раньше. Лили аккуратно сложила газету, провела пальцем по заголовку и задумчиво сказала: — Всё равно странно. Вроде школа, вроде обычные занятия… но где-то там всё рушится. И мы просто сидим у камина, читаем новости. — Пока рушится только политика государства и планы важных людей, — заметила Марлин, тискавшая котика. — А вот когда начнёт рушиться всё остальное, тогда и паниковать будем. — Прекрасный оптимизм, — буркнул Сириус, но улыбнулся. Моррисон всё это время молчал. Мысли текли вяло, но чётко: если уж Визенгамот пошёл против Министра, значит, Пожиратели скорее всего уже держат всё под контролем, что не может не огорчать, честно говоря. Уильям коротко усмехнулся, прежде чем спокойно заговорил: — Предлагаю больше не обсуждать нудную политику, у нас ведь ещё выходные впереди. Может, всё-таки займёмся чем-то менее депрессивным? — Например? — Лили подняла взгляд. — Например, прогулкой, — вставила Марлин. — Давно не выбирались никуда. Можно сходить в Хогсмид, или хотя бы устроить пикник у Запретного леса. Только не в сам лес, — уточнила она, заметив, как Сириус уже оживился. — Просто посидеть, вино безалкогольное, немного музыки, компания. Сириус скептически хмыкнул. — Безалкогольное вино — это кощунство, знаешь ли. — Зато голова потом не болит, — ворчливо отрезала блондинка всякие пререкания. — Так мы что, собираемся устраивать групповое свидание? — Лениво и со смешком заметил Уильям. Марлин прищурилась. — А что, звучит плохо? — Не то чтобы плохо, — Моррисон иронично улыбнулся, переведя взгляд на картину, висящую над камином, — просто подозрительно по-организаторски для тебя. — Марлин взрослеет, — вставила Лили с улыбкой. — Теперь она не только выдумывает схемы с подшучиваниями, но и социальные мероприятия планирует. — Да пошли вы, — МакКиннон коротко рассмеялась, из-за чего котяра недовольно спрыгнул и убежал восвояси. — Просто подумала, что все мы уже давно как-то… разбредаемся. Джеймс всё время с Мэри, Фрэнк с Алисой тоже редко показываются, вы вдвоём всё время где-то пропадаете… Сириус театрально приложил руку к сердцу. — А я что, не в счёт? — Ты? Ты у нас в отдельной категории, — усмехнулась Лили. — Категории под названием «навечно застрявший под каблуком». — Ой, да иди ты, рыжая тиранша. Не тебе меня судить, вон, с Уилом то же самое пытаешься проделать! И вообще, ничего я не под каблуком, скажи же, дорогая? — Обратился Блэк к своей девушке, но та лишь смотрела на него, стараясь сдержать хохот и поэтому корчила довольно забавные лица. Ясно, тут уже клиническое… Они переглянулись, и напряжение, оставшееся после статьи, будто спало. — Значит, Хогсмид? — Уточнил Уильям. Лили усмехнулась, окончательно закрывая газету и откладывая её в сторону. — Ладно, решено. Если что, то идём все. Берём Джеймса с Мэри, Фрэнка с Алисой, собираемся вместе и грабим кухню под шумок. Сириус криво улыбнулся. — То есть всё-таки групповое свидание. — Называй как хочешь, — закатив глаза, ответила Эванс. — Главное — выбраться хоть куда-то. Уильям лениво потер переносицу, чувствуя, как от камина приятно греет всё тело. — Ну, если вы настаиваете… я, конечно, не откажусь. Только без глупостей, Сириус. — Я — воплощение благоразумия, — не слишком резонно возразил тот. — Это ты сам себе внушаешь, — парировал Моррисон, скептически окинув Блэка взглядом. Атмосфера стала лёгкой, почти домашней. За окном небо потемнело, и сквозь стекло виднелись звёзды, едва различимые в отражении. Уильям машинально перевёл взгляд на газету, оставленную на столике. Имя Дамблдора, отпечатанное жирным шрифтом, всё ещё бросалось в глаза, будто напоминая, что даже за стенами Хогвартса мир не стоит на месте. Лили это тоже заметила — тихо вздохнула и сложила руки на коленях. — Хоть и говорила, но всё же странно это. Мы живём в спокойствии, учимся, а где-то люди обсуждают падение министра. Как будто два мира. — Так всегда, — ответил Уильям с меланхоличной уверенностью. — У кого-то конец света, у кого-то обычная пятница. — Вот именно, — согласился Блэк. — Так что не будем зацикливаться. Лучше думать, что будем брать с собой. Хотя точно не сейчас… Когда разговор начал стихать, Лили встала, потянулась и направилась к лестнице. — Ладно, господа, пора спать. Завтра рано вставать, если хотим куда-то выбраться. Сириус что-то пробормотал в ответ, свернувшись в кресле. Марлин последовала за Лили, на ходу поправляя волосы. Уильям задержался у камина. Пламя приглушённо светилось, отражаясь в стекле окна. Он ещё раз взглянул на заголовок, потом взял газету, сложил её и бросил в огонь. Бумага мгновенно вспыхнула, сгорела до тлеющего пепла. — Всё-таки групповое свидание, — пробормотал он вполголоса, больше себе, чем кому-то. И, откинувшись на спинку кресла, посмотрел, как искры растворяются в воздухе. Ну ничего, и не с таким он сталкивался.