Парадокс выбора

Факультатив начался с привычного, тихого шелеста перьев, скользящих по пергаменту. В просторном классе заклинаний стоял Флитвик — с привычной энергией, словно внутри него был установлен термоядерный генератор. На доске плавно вырисовывались линии, похожие на вытянутые петли: схематичные траектории взмахов, дополненные рунами. Он подождал, пока утихнут разговоры, и, опершись о край стола, воодушевлённо заговорил: — Как вы уже знаете, создание заклинаний это, если упростить, воплощение рун и комбинированных эффектов с помощью магии. — Голос его, высокий и уверенный, был на удивление отчётлив в тишине. — Но то, как вы эту магию направляете, не менее важно. Сегодня мы разберём вопрос, над которым ломали головы и теоретики, и практики, и дуэлянты, как отдельная… особо безбашенная категория людей: минимизацию движений кистью. Карлик взмахнул палочкой. На доске вспыхнули три слова: скорость, точность, образ. — Следующим этапом дуэльного мастерства является скорость. Вы не хотите выводить каждое заклинание идеально, — продолжил он, глядя поверх миниатюрных очков, будто заглядывая каждому в душу. — Это занимает слишком много времени, а в поединке времени, как все мы с вами знаем, нет. Потому волшебники, столкнувшиеся с этой же проблемой, придумали простое и одновременно гениальное, в сути своей, решение: сократить рисунок чар. Флитвик отступил назад и сделал короткое движение. Из кончика палочки сорвался крошечный голубоватый импульс, бесшумно исчезнув в воздухе. — Принцип действия прост, — охотно начал пояснять Филиус. — Вы делаете одно, слабое движение, которое должно быть лишь отдалённо похоже на нужный символ. Но при этом вкладываете в него определённый, доработанный образ. Магия должна понимать, что вы хотите, не по траектории руки, а по воображению, которое подключается в процесс, занимая одну из важнейших ролей. На мгновение в классе стало по-настоящему тихо. Огромный плюс профессора в том, что он действительно знает, как заинтересовать в своём предмете. Да и на факультатив отбираются только лучшие из лучших, которые и так погрязли в изучении заклинаний свыше необходимого. — Хочу сразу предупредить, — добавил профессор. — Эта практика работает только с теми заклинаниями, которые вы способны сотворить даже с закрытыми глазами. С теми, что буквально вросли в вас. Новые чары так не поддаются, без опоры на инстинкт и память вы рискуете получить магический срыв, навредив самим себе. Преподаватель сделал небольшую паузу, вдохнув, после чего размеренно продолжил: — Давайте вспомним основы. Сложное движение — это страховка, своеобразная подпорка для магического потока. Когда вы режете это движение, вы убираете часть опоры. Значит, оставшееся должно быть настолько точным и естественным, чтобы не разрушить структуру чар. Он взмахнул палочкой повторно и на доске вспыхнула классическая дуэльная диаграмма. Рунные линии, постепенно упрощаясь, сжимались в короткие символы. — Посмотрите. Вот пример. Полный жест для «Impendimenta» выглядит как дуга, переходящая в горизонтальную черту. Теперь сократим… — он сделал короткий, почти ленивый взмах, оставляя лишь маленькую дугу. — Остаётся лишь направление и импульс. Но видите? — В воздухе всё равно появилась едва ощутимая рябь, словно от толчка воздуха. — Заклинание сохранило смысловое воздействие. Это и есть цель. Чтобы рисунок руки был не правилом использования, а лишь костылём. Символом для вас и для магии, не более. Карлик прошёлся между рядами, слегка подпрыгивая на пятках. Взгляд у него был внимательный, почти хищный — привычка дуэлянта, привыкшего оценивать реакцию по любым движениям. — Помните, — сказал он уже тише. — Умение сокращать жесты не делает вас сильнее. Оно делает вас более быстрым, но сможете ли вы правильно распорядиться этим преимуществом, дело уже ваше. Уильям, сидевший ближе к центру, отметил, как необычно Флитвик формулирует мысли. У профессора всегда была манера говорить так, будто магия это полноценный язык, а не сила и энергия. И если ты сокращаешь слова, то должен быть уверен, что смысл не потерялся. Перо скользнуло по полям конспекта: «сокращение равно ясность намерения». Он черкнул рядом — «не техника, а привычка мышления». Обрывки фраз позволяли без особого труда после вспомнить контекст. Тем временем Флитвик вернулся к кафедре, сделал пометку в журнале и сказал: — Ещё один важный момент. Не все заклинания допускают такую работу. Чары с компонентом направления, вроде Waddiwasey и Wingardium Leviosa реагируют чувствительно на такое. А вот заклинания с чистым эффектом, вроде боевых, можно сокращать без потери контроля. Он усмехнулся, поправляя мантию. — И не думайте, будто дуэлянты на турнирах действительно успевают рисовать изящные петли и завитки, как в учебниках. Всё куда проще: кто быстрее и точнее мыслит, тот и выигрывает. Сзади кто-то негромко шепнул приятелю: «значит, всё, чему нас учили, можно выкинуть». Флитвик услышал и хмыкнул. — Не выкинуть, а переработать, мистер Гринграсс. Без фундамента дом не стоит, но и жить в подвале, согласитесь, удовольствие сомнительное. Несколько человек рассмеялись. Атмосфера чуть разрядилась. — Хорошо, — профессор захлопнул журнал. — С теорией на сегодня хватит. Далее перейдём к практике, — он обвёл класс быстрым взглядом. — Каждый попробует взять одно знакомое заклинание и сократить его до минимума. Я буду наблюдать и корректировать. Филиус махнул палочкой, и как только студенты встали, парты сами собой разъехались, освобождая середину зала. Воздух наполнился тихим гулом ожидания, когда десятки студентов поднялись, разминая запястья или просто мысленно настраиваясь. На полу зажглись синие линии, очерчивающие границы, чтобы никто банально не мешал друг другу. — Начинаем. Когда началась практика, атмосфера в классе ощутимо изменилась. Воздух будто стал плотнее, вязкий от сосредоточенности, в нём чувствовалось напряжение, похожее на то, что возникает перед дуэлью. Флитвик стоял в стороне, наблюдая, как ученики превозмогают учёбу. Иногда он щёлкал пальцами, поправляя угол запястья или негромко комментируя: «плавнее», «не спешите» и всё в таком духе. Уильям выбрал для упражнения заклинание Impendimenta. Мало того, что профессор показал с ним наглядный эффект, так и само по себе оно достаточно лёгкое. Первый раз он вывел полный рисунок, как учили ещё на втором курсе: плавное движение по траектории, короткий толчок вперёд, и небольшой луч пролетел вперёд. Всё идеально, по инструкции. Второй раз попробовал сократить. Убрал дугу, оставил одно короткое движение. Поток магии откликнулся, но неохотно, будто пробивался сквозь вязкую среду. Лишнее усилие, не то. Третья попытка почти без движения. Кисть едва шевельнулась, палочка будто просто символично дёрнулась. Всё остальное шло изнутри, через чёткий, сжатый образ, как команда, переданная без слов. Воздух перед ним дрогнул, заклинание сработало без звука — лёгкий толчок, почти неощутимый, но точный. Мех, с первой попытки не вышло. Но и так сойдёт, в прочем. Флитвик подошёл, остановившись рядом и пристально буравил взглядом концентратор парня. — Вот это уже ближе, Уильям, — произнёс он с едва заметной улыбкой. Тот коротко кивнул, не отвечая. Пальцы, всё ещё сжимающие палочку, слегка дрожали от напряжения — не физического, а внутреннего, когда магия проходит слишком точно, и сознание ещё не успело осознать, что именно произошло. Очередной метафизический бред, как привык он называть всё, что сложнее чем дважды два равно пять. Вокруг то и дело раздавались приглушённые восклицания. У кого-то заклинание вспыхивало слишком ярко, у кого-то наоборот, не проявлялось вовсе. Несколько учеников едва не столкнулись потоками, и Флитвик тут же мягко развёл их щелчком пальцев. Маленький монстр. Пространство гудело от магии, а воздух звенел, будто отдалённо вибрировал. Типичной занятие у профессора, вестимо. Уильям попробовал снова. На этот раз всё вышло легко: движение почти незаметное, но внутренний образ сложился сразу. Казалось, будто магия шла не из него, а через него, сама находя нужный путь. Без усилий, без лишнего сопротивления. Удобно. Флитвик наблюдал за классом с тем особым удовлетворением, которое появляется у мастера, видящего, что ученики впервые действительно начинают понимать. Справедливости ради, у него всегда такое выражение, когда все делают успехи. — На сегодня достаточно, — наконец сказал он, поднимая руки. — Главное, что вы должны усвоить: скорость не создаётся поспешностью. Она рождается из ясности. Одно движение заменяет десять, если в нём нет сомнений. Он напоследок оглядел учеников. Те постепенно расходились, обсуждая между собой, у кого получилось, у кого нет. Класс снова наполнился привычным гулом учебной жизни. Уильям задержался чуть дольше. Урок оставил странное ощущение — не удовлетворения, а скорее мученическое понимание того, что он ведь всё это будет отрабатывать в Выручай-комнате, которая сполна оправдывает своё название. Чокнуться можно, постоянно тренируясь. Благо, что хоть жить более или менее успевает, а то вообще атас был бы полный. Становиться маньяком постоянного самосовершенствования и делать косплей на культиваторов сяньси он не горит желанием совершенно.

***

После факультатива троица шла по коридору, лениво переговариваясь с тем самым удовлетворением, которое остаётся после быстро закончившегося урока. Джеймс что-то увлечённо рассказывал, активно жестикулируя, будто снова стоял на тренировке. Сириус слушал вполуха, ухмыляясь и время от времени вставлял колкие комментарии. Уильям шёл сбоку, чуть позади, рассеянно глядя вперёд. Поттер как раз договорил что-то про то, что «всё-таки стоило сделать первый шаг», и Моррисон сразу же насмешливо хмыкнул: — Да брось. Все и так уже знают, что ты с Мэри ещё с прошлого года. Хватит комедию ломать, будто никто не в курсе. Джеймс только отмахнулся, но уголки губ всё равно дрогнули. — Зато у меня среди вас самая адекватная девушка. Сущий ангел! Сириус лишь закатил глаза, после чего с иронией ответил: — Ну, посмотрим, кто из нас первым сбежит, когда начнутся вопросы про серьёзные отношения. Оба усмехнулись. Уильям заметил, что Поттер будто и правда стал спокойнее. Не в том смысле, что перестал лезть в неприятности, а скорее, как будто научился держать себя в руках. Меньше резких движений, меньше той подростковой суеты, что раньше била из него во все стороны. Возможно, дело было в девушке, а может, просто в том, что к концу школы приходит понимание: веселье весельем, а жить всё равно придётся в большом и не самом дружелюбном мире. Они миновали лестницу, ведущую к астрономической башне, когда из-за угла коридора послышались торопливые шаги. Маленькая фигура в гриффиндорском шарфе почти врезалась в них, тяжело дыша. — Джеймс! — Выкрикнул младшекурсник… как там его, а, Фишер! — Там… у Чёрного озера… Джеймс схватил его за плечо, пытаясь остановить. — Успокойся, Фишер. Что случилось? — Там драка! — Выдохнул мальчишка с испуганными глазами. — Со слизеринцами! С девчонками нашими и с Адамом что-то… они все вляпались! Сириус мгновенно посерьёзнел, выпрямился. — Кто вляпался? — Резко спросил он. — По порядку, Фишер. Мальчик закивал, запинаясь. — Ну… Слизеринцы начали спорить с одной Когтевранкой, кажется, она с шестого курса. Что-то про зачарованные травы… не поделили, может. Адам за неё заступился, они сцепились. Потом подошёл Эдвин, а потом и другие слизеринцы, их человек пять. А у нас там девчонки отдыхали — Марлин, Мэри, Алиса с Лили. Они вмешались, ну а дальше… дальше понеслось. Уильям почувствовал, как всё внутри напряглось. Тон мальчишки не оставлял сомнений — там случилось что-то серьёзное. — Сколько их всего в итоге? — Коротко потребовал ответа Моррисон, нахмурившись. — Много… ну, человек десять точно. Говорят, кто-то из младших тоже вмешался. Сейчас половина уже у директора, другая в больничном крыле. — Да чтоб вас… — Джеймс рявкнул и резко развернулся. — Пошли. Троица двинулась почти бегом. Фишер еле поспевал за ними, запыхавшись, но продолжал сбивчиво что-то рассказывать — обрывки фраз, ни одного толком понятного предложения. Уильям слушал вполуха: всё равно смысл был ясен. Что-то случилось у озера. Девчонки были там с Адамом и Эдвином, кто-то из слизеринцев начал задираться, дальше понеслось. Классика. Только звучало всё так, будто понеслось слишком уж сильно. Они миновали арку у портрета монахини, пересекли внутренний двор. Шум голосов гудел из окон, но никто не решался высунуться: новости уже разлетелись. Джеймс шёл чуть впереди, напряжённый, сжатый, будто готовый в любой момент снова сорваться на бег. Сириус рядом, хмурый, без своих привычных усмешек. — Ты понял вообще, что случилось? Как это было со стороны? — Сириус обернулся к Фишеру, когда они свернули на дорожку к озеру. — Ну… — паренёк сглотнул, отведя взгляд. — Они сидели там, у воды, просто ели, кажется. Потом подошёл кто-то из Слизерина. Высокий, седьмой курс, я не помню фамилию, кажется, Флинт… не, такого вообще нет… Не знаю я! Что-то сказал про когтевранку, которая с ними была, она ответила, потом Адам вмешался. А потом… — А потом всё полетело к чёртовой матери, — закончил за него пересказ одного и того же Уильям. Ничего нового сказано не было. Фишер судорожно кивнул. К этому моменту они уже почти дошли. Воздух был насыщен запахом озона и влажной земли, как после грозы. На траве тянулись потемневшие следы от заклинаний, кое-где были целые проплешины в почве. Несколько корзин лежали перевёрнутыми, яблоки и бутерброды раскиданы по земле. На берегу валялась сожжённая часть от чьей-то формы. Сириус остановился первым, оглядел всё с выражением человека, который сдерживает мат изо всех сил. — Ну охренеть, — выдохнул он. — Тут будто битву устраивали всем факультетом. Уильям присел, прикоснулся пальцем к обугленной траве. Горячо. Значит, случилось недавно, и Фишер справился с задачей хорошо, сразу же предупредив их. У воды стояла пара третьекурсников с Пуффендуя, бледных, переминающихся с ноги на ногу. Один держал в руках чью-то палочку, осторожно, как опасный предмет. — Эй, — позвал Джеймс. — Кто тут был? — Все… — начал один из мальчишек и осёкся. — Почти все. Сначала просто спорили. Потом Булстроуд крикнул, что когтевранка выскочка, и что, мол, лучше бы обратно уехала на свою родину, раз даже траву не может нормально собрать... Потом Фоули вступился за неё. Они начали… ну, дуэль, наверное. Только… — он замялся, — только потом подошли ещё слизеринцы. Трое. — Просто прекрасно, чтоб его, — буркнул Сириус. — Тот кудрявый, Барнс, влез, потом кто-то из младших гриффиндорцев, и уже никто не понимал, кто в кого. Тут и чары, и заклинания, и щиты, и кто-то кого-то ударил кулаком… — мальчишка говорил быстро, сбиваясь. — Потом кто-то из ваших девчонок упала в воду. — Кто? — Резко спросил Джеймс. — Не знаю. Но её вытащили сразу. А потом прибежали преподаватели. Фишер кивнул, добавив: — Сказали, пострадавших в больничное крыло, остальных к директору. На мгновение все замолчали. Лёгкий ветер шевелил траву у кромки воды, по поверхности озера шла лёгкая рябь. — Кого забрали в крыло? — Требовательно спросил Уильям. — Эдвина точно. У него что-то с плечом, вроде вывих. И Фоули, кажется, нос разбит. Ещё двое слизеринцев и кто-то из младших… я не всех знаю. Джеймс тихо выругался. — А девчонки? — Лили и Мэри в порядке, как и Марлин, — вмешался Сириус. — Если бы с ними что-то случилось, мы бы сейчас тут не стояли, расспрашивая этих двух придурков. — Всё равно проверим, — сказал Поттер. Они прошли чуть дальше вдоль берега. Следы борьбы тянулись вплоть до каменных плит у самой воды, где обычно сидели студенты. Тут виднелись обугленные пятна, валялась треснувшая банка из-под лимонада. — Куча пострадавших, мать его, — пробормотал Уильям. — Это уже не школьная драка. Это… — Это война факультетов, — закончил Сириус. — Пока только мелкая, — хмуро сказал Джеймс. — Но эти мрази сполна получат за свою наглость. Они снова замолчали. Где-то вдалеке, со стороны замка, послышался звон колокола. На секунду показалось, будто жизнь в Хогвартсе снова стала обычной. Но стоило взглянуть на дымящиеся пятна на траве, всё возвращалось. Фишер стоял рядом, неловко теребя край мантии. — Может, мне… — начал он, но Сириус перебил: — Иди. Только никому не болтай ничего лишнего. Мальчишка кивнул и поспешил прочь. Когда он скрылся за поворотом, Поттер раздражённо взъерошил волосы, осматривая всю картину целиком. — Тут и «Expulso», и «Incendio», и, похоже, «Confringo» было, — сказал парень негромко. — Это уже чересчур. — Ага. В следующий раз кого-то похоронят, — мрачно добавил Уильям, прикусив губу и очерчивая штрихи дальнейшего плана. — В следующий раз я сам кого-нибудь похороню, — огрызнулся Сириус. — Ублюдки, мать их… Джеймс выпрямился, выдохнув. — Ладно. К директору нас всё равно не пустят. Надо к мадам Помфри. Узнаем, кто там живой и в каком состоянии. — Пошли, — согласился Уильям. — А потом разберёмся, кто конкретно начал этот бред и что делать. Они развернулись обратно к замку. Тишина между ними была гнетущей. Каждый понимал: разговоры уже не помогут. В голове крутились лица — Адам, Эдвин, Мэри, Лили. И каждый представлял, что было бы, если бы хоть кто-то из них оказался посерьёзнее ранен. Джеймс шагал быстро, почти не оборачиваясь. Сириус шёл рядом, с каменным лицом, на зависть любому игроку в покер. — Я тебе говорил, — сказал наконец Блэк, глядя прямо перед собой. — Эти слизеринцы однажды кого-то доведут, даже если мы от них отстанем. — Пусть только попробуют дальше заныть, если они первые нарушили вроде как шаткое, но перемирие. Ещё и Люпин мозги сношать будет… — недовольно ответил Джеймс. Уильям же просто шёл рядом, чувствуя, как внутри растёт злость — не кипящая, а холодная, вязкая. Та, что не проходит со временем, а ждёт повода чтобы сорваться на кого-либо. Как же его бесят все эти игры. Когда показались башни замка, Сириус коротко фыркнул: — Пиздец, конечно. На этом никто ничего больше не сказал. Больничное крыло встретило их знакомым запахом зелий и чистоты, такой стерильной, что хотелось избавиться от обоняния. Белые занавеси колыхались от сквозняка. За ними кто-то шевелился, слышались приглушённые голоса и звяканье бутылочек. Уильям первым шагнул внутрь, за ним Джеймс и Сириус. Помфри стояла у дальней койки, что-то проверяла в блокноте и даже не удивилась их появлению. Видимо, уже ждала. — Только не мешайте, — потребовала женщина усталым тоном. — И не шуметь. Ребята кивнули. Взгляд сам собой нашёл Лили. Она сидела рядом с койкой Эдвина, локти на коленях, руки сцеплены. Вид у неё был живой, без царапин, только рубашка чуть измята, а волосы растрёпаны. Заметив их, девушка поднялась, облегчённо выдохнула и улыбнулась. — С вами всё в порядке? — Спросил Джеймс, подходя ближе. — С нами да. — Лили коротко покачала головой. — Эдвину не повезло, но отделался лишь парой неприятных вечеров. Тот, лёжа на подушке, ухмыльнулся. Половина тела в бинтах, и наверняка любое движение приносит немалую боль. — Ерунда, — хрипло сказал Барнс. — Слизню ещё хуже. Видели бы вы его рожу, когда я ему щитом в упор зарядил, как отбойником. Сириус фыркнул, присаживаясь на край соседней койки. — Надеюсь, ты ему хоть что-то сломал. — Плечо, наверное, и ключицу, может даже челюсть, — гордо сообщил Эдвин. — Но это не точно, Помфри не даёт подробностей. Уильям стоял чуть поодаль, прислушиваясь к их разговору. Радость от того, что Лили цела, смягчала раздражение, но ненадолго. Вид всего крыла вызывал усталость: на двух кроватях в другом конце помещения неподвижно лежали слизеринцы — один с рукой и частью торса в повязке, другой с наложенным охлаждающим компрессом на висок. — Кто вообще начал? — Спросил Моррисон, переводя взгляд с Эдвина на Лили. — Один из старших, курс шестой вроде как. Высказался насчёт Ханны из Когтеврана, сказал, что её место не среди приличных людей, да и не в Британии в принципе. Эдвин услышал, подошёл. Ну а дальше всё привычно. — Он обозвал её «грязнокровкой», — вставил Адам, лежавший через две койки, с пластырем на носу и измазанным какой-то мазью подбородком. — И не просто обозвал, а специально, чтобы она слышала. — Придурок, — коротко сказал Поттер. — Не один, — уточнила Лили. — Когда началась дуэль, к нему присоединились трое слизеринцев помладше. Сразу полезли. Эдвин держался, но их было больше. Тогда подключился Адам, потом мы, потом младшие гриффы, а там уже и другие змеи. — Массовая истерика, значит. Как всегда, — со смирение хмыкнул Моррисон. — Почти. Только закончилось всё тем, что кто-то запустил «Confringo». Отлетела корзина с едой, взрывом всех разметало, будто то была бомбарда. К счастью, никто серьёзно не пострадал. — Почти, — со смешком заметил Уильям. — Траву у озера прожгло так, будто там тренировались авроры. — Это не мы, — вмешался Эдвин. — Один из слизней не удержал силу. Вот и результат. — Да всем известно, что у них с контролем беда, — раздражённо закатил глаза Сириус. — Кишка тонка, зато понтов выше крыши. Джеймс подошёл к нему ближе, опёршись ладонью на спинку койки. — Слушай, не зли Помфри, ладно, вдруг ещё услышит? Мы не за тем пришли. — Потом, уже тише: — Разбираться всё равно придётся. — Разумеется, — согласился Бродяга. Лили покосилась на них, чуть нахмурилась. — Только не надо сейчас мстить, — строгим голосом начала девушка. — Профессора уже всё выясняют, директор разговаривает с теми, кто участвовал… с особым рвением. — Конечно, — спокойно ответил Уильям. — Мы просто поговорим. Культурные люди ведь. Она знала, что в таком контексте это слово редко означало «просто». Но на этот раз он и сам не собирался подливать масла в огонь. Всё выглядело достаточно безумно и без их участия. Помфри подошла, проверила Эдвину руку, буркнула что-то вроде «ещё пару часов лёжа» и направилась к другому пациенту. — Так значит, слизня забрали тоже? — Уточнил Сириус. — Всех, — сразу ответил Адам. — Двоих с ожогами, одного с вывихом. Там лежат, за шторами. — Отлично, — ядовито бросил Джеймс. — Пусть полежат, подумают над жизнью. — И что, серьёзно думаете, это закончится? — Взъерошив волосы, поинтересовался Моррисон. Лили чуть пожала плечами. — Пока директор не разберётся, всем приказано держаться подальше. Думаю, пару дней будет тишина. Сириус насмешливо хмыкнул. — Тишина в Хогвартсе… в это я поверю, когда сам стану преподом. То есть никогда. — Не зарекайся, — иронично заметил Уильям. — А то вдруг ещё и факультет Слизерина тебе дадут. Блэк скривился, и на мгновение в палате стало чуть легче, будто шутка вернула привычную атмосферу. Но ненадолго. — Я всё равно хочу знать, кто первым достал палочку. Без этого не успокоюсь. — Я видел, Джеймс, — неторопливо проговаривая слова, Эдвин чуть зашипел от стрельнувшей боли. — Булстроуд, мелкий ублюдок. Сразу, как я подошёл. Он не собирался разговаривать. Просто ждал, когда я подставлюсь. Видимо, окончательно у дегенерата нервы сдали, когда в квиддиче он повалялся на песке. Это он про то, что на последней, первой игре за год, новый охотник Слизерина ушёл в аут от рук Барнса довольно эпичным образом. — А ты подставился, — констатировал очевидное Моррисон. — Ага. Но, чёрт возьми, это стоило того. Джеймс обменялся взглядом с ним, коротко кивнул, почти уважительно. — Ладно. Главное, что ты жив. А этих слизней я найду, когда их выпустят. Поговорю. Спокойно. — Очень спокойно, — поддакнул Сириус, в голосе звучало что угодно, только не спокойствие. Лили закатила глаза. — Вы двое как два дракона в хлеву. Хоть раз можно просто переждать? — Можно. Но неинтересно и не по гриффиндорски, знаешь ли, Эванс. Она посмотрела на Поттера с укором, потом всё же усмехнулась. — Ладно. Только без драк. Обещайте. Ответом было молчание. Каждый понимал, что обещания сейчас ничего не стоят. Тем временем мадам Помфри вернулась и выразительно посмотрела на троицу. — Время посещения закончено. Дайте пациентам отдых. Пришлось уходить. Уильям наклонился к Эдвину, напоследок похлопав того по плечу. Здоровому плечу. — Держись, дружище. — Да я в порядке, — отмахнулся тот. — Главное, что слизню хуже. — Вот и прекрасно, — пробормотал Сириус. На выходе Лили задержала Уильяма за рукав. — Спасибо, что пришли. — Было бы странно, если проигнорировали. Ты точно в порядке? — …Да, — после небольшой паузы ответила рыжеволосая. — Только не делайте глупостей. — Мы? — Наклонив голову набок, с лукавой улыбкой переспросил гриффиндорец. — Никогда. Она фыркнула, не поверив. Когда двери за ними закрылись, коридор встретил их холодом каменных стен. Несколько учеников стояли неподалёку, явно обсуждая последние слухи. Джеймс остановился, повернувшись к друзьям. — Я всё равно разберусь. — Да кто ж спорит-то, Поттер, кто ж спорит? — В никуда бросил Моррисон. Они двинулись прочь по коридору, не оглядываясь. За спиной тихо скрипнула дверь в больничное крыло, и стало ясно, что всё так просто не закончится.

***

Моррисон выловил Розье у выхода из подземелий, как только тот вернулся с ужина. Без лишних телодвижений просто остановил у арки и попросил на минуту отойти. Эван чуть приподнял брови, но не отказался. В коридоре стояла тишина, только где-то дальше хлопнула дверь и вновь всё стихло. Слизеринец выглядел как всегда собранно: мантия без единой складки, волосы аккуратно зачёсаны, ровный и холодный взгляд, будто у важного чинуши. — Мне нужно, чтобы ты поговорил со своими, — спокойно начал Уильям. — Хватит этой возни. Следующий раз может закончиться иначе, мы оба это понимаем. Розье скрестил руки на груди, не выказывая ни раздражения, ни удивления. — Я полагаю, ты о сегодняшнем цирке у озера? — О нём. Это уже не первая стычка за месяц. Если кто-то из ваших ищет неприятностей — пусть ищет, но не в нашем направлении. — «Вашем» — это в каком? — Гриффиндор. Не строй из себя идиота, тебе не идёт. Мы не обязаны постоянно разруливать истерики и капризы твоих змей, — Уильям сделал акцент на «твоих», обозначая негласное лидерство собеседника на своём факультете. — Так что, если ты способен на них повлиять, сделай это. Эван чуть склонил голову, рассматривая его, будто впервые увидел. В его голосе, когда тот ответил, прозвучала лёгкая насмешка: — И почему же я должен вмешиваться? Если ваши друзья не могут держать себя в руках, это не наша проблема. — Это общая проблема, — сухо отозвался Моррисон. — И если она не решится сейчас, в следующий раз мы просто вмешаемся сами, уже как инициаторы. И плевать на последствия. — «Мы»? — Скрестив руки на груди, переспросил Розье. — Гриффиндорские герои? — Назови как хочешь, — пожал плечами Уильям, не отводя взгляда. — Но если кто-то тронет наших снова, я не собираюсь смотреть со стороны. На миг между ними повисло молчание. Эван выпрямился, глядя прямо, и в его голосе стало меньше насмешки, оставив лишь деловитую прагматичность. — Не в моих интересах ограничивать своих. Пусть сами решают, с кем и зачем им связываться. — Прекрасно, — спокойно кивнул парень. — Тогда не жалей, если дело дойдёт до полноценной схватки. Эван не сразу ответил. Просто стоял, глядя на него так, будто оценивал не слова, а сам тон. Потом коротко усмехнулся, поинтересовавшись небрежным тоном: — Угрожаешь? — Нет, предупреждаю. Если ты хоть немного разбираешься в людях, то поймёшь разницу. Слизеринец чуть прищурился, взвешивая ответ. В конце концов, просто кивнул. — Принято к сведению. Надеюсь, ты осознаёшь, во что влезешь, если это действительно случится. — Осознаю. И уверен, ты тоже. Одним школьным курсом я не буду себя сдерживать, когда под угрозой окажутся мои друзья. После этих слов он развернулся и ушёл. Спокойно, без лишнего пафоса, будто разговор был чем-то обыденным. Розье не стал останавливать, только проводил взглядом и медленно выдохнул, раздражённо проведя ладонью по лицу. Розье действительно был одним из сильнейших на своём курсе, может, даже сильнейший среди слизеринцев. Но то, что он всё же проиграл Моррисону в дуэльном клубе, оставалось известным большинству. И намёк, произнесённый сейчас с грацией слона, чтоб уж точно дошло, звучал вполне ясно: лезть к его близким — не лучшая идея, если не хочешь снова оказаться избитым, только теперь до полусмерти. Наверняка гордость змея была задета, но ничего, не маленький, переживёт. Уильям подумал, что всё это всё равно дойдёт до предела. И когда это случится, никто уже не станет искать правых и виноватых. Хогвартс всегда был полон разногласий, но в последнее время напряжение росло как на дрожжах. И если уж даже Розье, при всей своей сдержанности, не готов пресечь выходки своих, значит, скоро всё сорвётся окончательно. Розье, конечно, стал другим после того давнего инцидента. Получив урок «жизни», как метко сказал бы кто-нибудь из гриффиндорцев, он теперь действовал осторожнее, не бросался в каждую заварушку и предпочитал действовать из тени. Но при всём этом Эван оставался слизеринцем до кончиков пальцев — не из тех, кто пойдёт против собственной стаи ради отвлечённого понятия справедливости. Вмешиваться в дела факультета не на стороне оного… может закончится не слишком хорошо. Моррисон это прекрасно понимал. Он не рассчитывал, что тот вдруг начнёт проповедовать мир и взаимопонимание. Предупреждение было нужно не ему, а тем, кто находится за его спиной. Чтобы хоть кто-то передал дальше, что терпение у старших заканчивается, и что, если Слизерин не успокоит своих, то придётся вмешаться уже всерьёз. А седьмые курсы, если уж вмешаются во всю силу, добровольно остановиться не смогут — слишком много накопилось за эти года. Настоящий зверинец, только с людьми вместо диких животных. Своя экосистема, где младшие избегают старших, а старшие учатся держать лицо, даже когда внутри всё кипит. Где сила значит больше правил, а уважение покупается не словами, а поступками. Уильям давно понял, что вмешиваться напрямую бесполезно — здесь всё построено на традициях, которые не ломаются просто так. Но сегодня Моррисон сказал то, что нужно. Без угроз, без театральности, просто обозначил границу. И, судя по тому, как Розье отреагировал, понял он всё правильно. Они оба знали, кто выйдет победителем в итоге.