Парадокс выбора

Уильям проснулся не от механического будильника на тумбочке, а от того, что за соседней кроватью один придурок свалился во сне, громко стукнувшись. Попробовал укрыться с головой и вновь заснуть, но уже не получалось. За окном только-только светало и солнце ещё не пробилось сквозь низкие облака, а в спальне Гриффиндора уже царила атмосфера тотальной лени. Фрэнк, как обычно педантично, выбрался первым. Стоял посреди комнаты, задумчиво теребя надетый на пижаму галстук, будто пытался понять, зачем вообще вставать, если на зельеварение всё равно идти не хочется. — Если сегодня опять даст мерзкую слизь тритона, я свалю, — сказал он, даже не глядя ни на кого, видимо, зависнув. Всё равно остальные уже проснулись, хоть и отчаянно пытаются не подавать виду. — Только попробуй, — раздался голос Адама из-под одеяла. — МакГонагалл тебя потом сама сварит. — С картошкой, — добавил Эдвин, перекатившись на бок и отодвинув балдахин. Миру открылось заспанное лицо друга с нечёсаными волосами, больше напоминавшими птичье гнездо. — И подаст Слизнорту во фритюре. Уильям вздохнул, приподнявшись на локтях. В комнате было прохладно, но не настолько, чтобы кожа покрылась мурашками. Потянулся за рубашкой, висевшей на спинке стула, стоявшего возле комода. — Встаньте уже, жопы вы ленивые, — пробурчал парень, застёгивая пуговицы, переодеваясь прямо так, не вставая. — Иначе опять будем любоваться остатками дерьмового неидентифицируемого нечто, когда всё нормальное разберут. Фрэнк посмотрел на него с видом человека, пережившего катастрофу. — Это ты про кашу или про зелья? Что то, что это та ещё хрень… — Про жизнь, — буркнул Уильям и потянулся за галстуком. Минут через пятнадцать вся четвёрка выглядела более-менее живой. Фрэнк успел полноценно умыться холодной водой, Адам где-то раздобыл вчерашний бутерброд и доедал его на ходу, а Эдвин мучительно пытался найти вторую перчатку, ругаясь вполголоса. Когда спустились в гостиную, Лили уже сидела у камина, в форме, с аккуратно уложенными волосами и чашкой чая в руках. — Доброе утро, — приветливо бросила девушка, не поднимая взгляда от книги. — Вы хотя бы не опоздали, уже достижение. — У нас была дискуссия о философии раннего подъема, — сказал Адам, усаживаясь на диван. — И она чуток затянулась. — Как оригинально, — проворчал Уильям, проходя мимо и бухнувшись в соседнее кресло. Со второго этажа спускались сонные третьекурсники и прочие гриффиндорцы, также любящие поспать. Лили подняла на него взгляд, в уголках губ мелькнула лёгкая улыбка. — И всё-таки ты выглядишь так, будто бы не спал. — Я и не спал, — ответил он, усаживаясь напротив. — Размышлял всю ночь, стоит ли идти на зелья или выспаться и забить на «Тролля» от профессора. — И какой итог? — Проиграл сам себе, раз я тут сижу, а не давлю подушку. Она усмехнулась, отложив книгу, а Фрэнк с шумом уселся рядом, отгоняя сон последним волевым порывом. Спустя десять минут вся компания дружно потянулась к Большому залу, где дожидались тарелки с тёплой овсянкой и кофе, который на вкус скорее напоминал отвар из коры. Чай сегодня забыли, что ли? Ах, ну да, зато тыквенный сок тут как тут, грёбанные извращенцы на домовых эльфах. Завтрак был вялым. Никто особо не разговаривал, только ложки звякали о фарфор, а через пять мест от Моррисона Хвост выкрикивал кому-то пожелания удачного дня, будто это могло изменить общий настрой. Лили попыталась завести разговор о домашнем задании, но Эдвин лишь отмахнулся: — Если Слизнорт спросит, я скажу, что перо само сгорело. Это хоть оригинальней, чем признаться, что не делал. — Ты так и останешься на «Удовлетворительно», — заметил Фрэнк, ковыряя овсянку, но так и не съев ложки. — Зато честно заработанных, — парировал тот, зевая. Как поделилась Эванс, все остальные девчонки с их курса, как и Сириус с Джеймсом, уже отправились к кабинету зелий, проснувшись удивительно рано. Уильям молчал, жуя тосты с каким-то паштетом. Мысли скользили где-то между сном и рутиной: ненависть к контрастному душу, разговоры ни о чём, предвкушение длинного дня. Всё это уже стало привычным циклом. Иногда даже слишком привычным. Когда часы пробили восемь, они нехотя поднялись из-за стола, как и оставшиеся десятки учеников в зале. Лили застегнула мантию и бросила короткий взгляд на них: — Пошли. Если опоздаем, Слизнорт опять устроит показательное разбирательство. Фрэнк скривился, но встал первым. — Ему бы зелье терпения — хоть раз попробовал бы. — Он его уже варил, — иронично отозвался Адам. — Потом вылил. Сказал, эффект слишком долгий. Коридоры Хогвартса встретили их утренней прохладой и редким эхо шагов. По пути вниз встречались ещё сонные студенты, кто-то нес кипу книг, кто-то в полусне налетал на стены. Классика раннего утра буднего дня. Когда добрались до подземелий, настроение окончательно упало. Каменные своды, влажный воздух и характерный запах непередаваемого амбре от ингредиентов встречали привычным раздражением. Фрэнк тихо выругался: — Вот скажи, что может быть хуже, чем копаться в слизнях с утра пораньше? — Только препарировать жаб под присмотром Слизнорта, — не задумываясь вставил Моррисон. — Хотя разница невелика. — Нет, — вмешался Эдвин. — Хуже только, если какой-нибудь Снейп вдруг решит преподавать этот предмет в будущем. Помешан на зельях, так что я бы и не удивился… Адам прыснул от смеха, но быстро осёкся, заметив тень Слизнорта у двери, где уже стояли остальные гриффиндорцы и слизеринцы. — Господа, — протянул профессор с привычной мягкой интонацией, — вижу, настроение у вас бодрое. Посмотрим, останется ли оно таким же к концу урока. Их небольшая группа переглянулась. Неимоверно хотелось вздохнуть, но все дружно сделали вид, что готовы к подвигам. Уильям шагнул вперёд, думая, что утро официально испорчено. Хотя, если быть честным, оно никогда и не обещало быть лучше. Единственный устраивающий его вариант, так это просыпаться в объятиях с нагой рыжеволосой бестией. Урок проходил в привычном ритме. Слизнорт сначала коротко напомнил теорию, затем объявил задание: приготовить сложное зелье с нестандартным составом. Студенты распределились по парам, зашуршали страницы учебников, загремели крышки котлов. В подземелье стало душно и шумно. Уильям с Лили работали слаженно, почти без слов, только короткие замечания по ходу. Фрэнк за соседним столом жаловался на вязкость раствора, а Алиса тихо шипела что-то себе под нос. Эдвин пытался удержать крышку бурлящего котла, пока Адам спорил о правильной пропорции. Слизнорт обходил ряды, раздавая советы и хваля тех, кто хотя бы не устроил взрыв. Ближе к концу урока большинство уже выглядело уставшими. Несколько котлов подозрительно булькали, у кого-то зелье поменяло цвет, но без серьёзных происшествий. Когда прозвенели колокола, Слизнорт объявил, что результаты проверит позже, и отпустил всех на перемену. Студенты поспешили к выходу, радуясь, что утро наконец закончилось. Большой зал гудел, как улей. Потолок отражал ясное небо, солнце пробивалось сквозь огромные окна и заливало всё мягким светом. За длинными столами сидели студенты всех факультетов — кто-то спорил, кто-то зевал, кто-то уже ел, будто не притрагивался к пище со вчерашнего дня (например Фрэнк). За грифиндорским столом царил привычный беспорядок: перемешанные тарелки с блюдами, хлебные крошки, кружки с недопитым соком. Не все нагружали себя необходимостью следить за манерами, к вящему ужасу Моррисона. Уильям устроился рядом с Фрэнком и Лили, чуть дальше от шумной компании, где Барнс уже размахивал руками, рассказывая что-то с явным воодушевлением. — Говорю тебе, — настаивал он, — новая модель метлы — просто чудо. Летит быстрее, поворачивает мягче, и центр тяжести теперь ближе к хвосту. Это значит, манёвры будут куда стабильнее. Поттер скептически приподнял брови: — То есть она просто не будет сбрасывать тебя при каждом повороте? Впечатляет, Барнс. — Ты не понимаешь, — фыркнул тот, наклоняясь вперёд. — Это новая разработка компании «Серебряное перо». Они улучшили стабилизацию чар. Даже на испытаниях не было падений и потери контроля! — Потому что испытуемые не дураки, — вставил Люпин, сидевший рядом с ними. — Или потому, что их заранее предупредили не делать чересчур опасных манёвров? Барнс закатил глаза, но усмехнулся. — Ну конечно, смейтесь. Зато, когда мы выиграем следующий матч, я посмотрю, как вы будете извиняться, сидя на старых «Чистомётах». Лили отложила ложку, чуть улыбнувшись и вклиниваясь в беседу. — А ты уверен, что дело в метле, а не в том, кто на ней летает? — В этом тоже, — самодовольно признал Барнс. — Но не помешает, если техника под стать таланту. Вон, Джеймс один за одним снитчи ловит, и вы только представьте, что он будет вытворять с новой метлой! — А я слышал, что на новой модели есть встроенные руны самокоррекции. Если падаешь, то метла пытается выровняться сама. — Тоже такое слышал, — подтвердил слова Блэка Олень. — Но говорят, они срабатывают не всегда, повезёт, если один на десять шанс выпадет. Я бы не ставил на неё и кната. — Отлично, — буркнул Питер. — Значит, шанс впечатлить публику фееричным падением остаётся. Компания Мародёров рассмеялась. Даже Лили позволила себе короткий смешок, прежде чем снова вернуться к еде. Шум вокруг не утихал: кто-то из младших курсов спорил о домашнем задании по астрономии, за столом Когтеврана раздавались восторженные возгласы — видимо, кто-то показал новое заклинание. — Если честно, — сказал Уильям после короткой паузы, — не понимаю, зачем вам все эти улучшения. Метла всё равно зависит от волшебника, а не наоборот. Барнс пожал плечами. — Когда ты летишь на скорости шестьдесят километров в час, приятно знать, что палка под тобой не сломается. — Особенно если это твоя палка, — добавил Адам, и Фрэнк тут же подавился соком. Лили сдержала улыбку, а Барнс покачал головой. — Смешно. Очень. Посмотрим, кто будет шутить, когда я сделаю хет-трик против Слизерина, или сразу покер. — Если тебя к тому времени не снимут с поля из-за нарушения техники безопасности, — скептично добавил Уильям. — Да хоть снимут! Главное, это успеть красиво забить. Разговор постепенно сошёл на нет, дабы после перейти в обсуждение расписания и домашних заданий. Большой зал жил своей обычной жизнью: частые выкрики гриффиндроцев, за столом Пуффендуя спорили о новом рецепте кексов, а под потолком лениво парили десятки свечей. Когда трапеза подошла к концу, Лили встала первой. — Пора, у нас через десять минут травология. Фрэнк поднялся следом, недовольно вздохнув: — После зелий это почти отдых. Уильям поднялся последним. Шум, голоса, ароматы горячей пищи — всё это постепенно стихало по мере того, как студенты покидали зал. Он бросил короткий взгляд на Барнса, всё ещё рассказывавшего Поттеру о новой метле, и только покачал головой. Иногда казалось, что для некоторых полёты, это единственный способ почувствовать, что они живы. Следующий урок обещал быть спокойным, но надежды быстро рухнули, когда профессор Спраут с привычным энтузиазмом объявила тему дня: уход за помётом гаргантюберы. Половина класса дружно застыла, а Фрэнк шепнул Уильяму, что, возможно, зельеварение было не худшим началом утра. В оранжереях стоял слабый полумрак. На длинных столах перед студентами лежали огромные глиняные горшки с комками навоза, из которых время от времени слышалось недовольное шипение. Возле каждого стояла табличка: «Не кормить. Не дразнить. Не касаться без перчаток». Профессор, сияя, как будто рассказывала о редких орхидеях, объясняла, что помёт гаргантюберы используется в удобрениях для особо прихотливых растений, но в свежем виде требует постоянного внимания. По её словам, «он чувствует настроение тех, кто за ним ухаживает». — Прекрасный шанс проверить характер, — добавила она с непоколебимым оптимизмом. — Гаргантюбера реагирует на эмоции. Будете нервничать — начнёт шевелиться и брыкаться. Уильям с трудом удержался, чтобы не прокомментировать. Его «экземпляр» уже едва заметно подрагивал, будто дышал. Лили старалась сохранять спокойствие, но по выражению лица было видно: желание работать с живым помётом не входило в её жизненные цели. В гербологи, кажись, идут только насквозь отбитые психи. Фрэнк, вооружившись лопаткой, скептически осмотрел содержимое горшка. И это тот, кто вроде как фанатеет по всяким растениям. — Ты уверен, что это помёт, а не эксперимент Слизнорта, сбежавший с урока? — Не исключено, — тихо ответил Уильям. — Если оно начнёт говорить, я просто уйду, предварительно использовав на… этом очищающее пламя. Спраут, не обращая внимания на ропот, продолжала показывать, как аккуратно переворачивать массу, чтобы она «дышала равномерно». Несколько студентов уже успели выронить свои инструменты: один комок подпрыгнул и с громким шлепком приземлился на пол, оставив жирное тёмное пятно и позеленевшего Петтигрю. Адам попытался удержать свой горшок, но тот издал глухое урчание. — Оно недовольно, — заметила Спраут с профессиональным интересом. — Попробуй быть с ним мягче. — Может, оно просто не хочет существовать, войдя в стадию экзистенциального кризиса бытия, — мрачно пробормотал Эдвин. Прошёл час мучений. Влажные перчатки скользили, запах… Морганы и Мерлина ради, просто не будем о запахе, а студенты выглядели так, будто провели день на угольной шахте. Лили, будто подтверждая вид утончённой отличницы, справлялась лучше многих — действовала методично, без суеты, и её «образец» вёл себя спокойнее. Уильям, впрочем, решил, что идеальной тактики тут не существует. Он просто делал всё по инструкции, надеясь, что время до конца урока пройдёт быстрее, чем кажется. Когда наконец прозвенел колокол, весь класс облегчённо выдохнул. Спраут сияла, аки новогодняя ёлка: — Великолепно! Вижу, большинство справились. На следующем занятии попробуем собрать высохшие остатки и сделать из них порошок. Эта перспектива вызвала дружный стон. Выходя из оранжереи, Фрэнк устало сказал: — Если кто-то ещё раз скажет, что травология — наука о природе, я ему этим помётом в лицо кину. — Не уверен, что ты найдёшь добровольца, — усмехнулся Уильям, использовав на себе очищающие и убирающие запах чары. — Да и, думаю, это только у профессора такой фетиш на… всякое разное. Казалось, хуже этот день уже не мог стать. Будь проклята эта учёба. После урока ребята выбрались из оранжереи в состоянии, близком к моральной травме. Фрэнк отряхивал уже чистые рукава, ведь ему все ещё казалось, что заклинание не убрало всё, и бурчал что-то нечленораздельное о Спраут. — Это ведь ненормально, — наконец выдал он. — Копаться в живом помёте. Причём с улыбкой. У неё явно проблемы. — У неё страсть к растениям, — сухо ответил Уильям. — А у нас теперь к страданиям. — Я вот что скажу, — начал Адам, вытирая руки платком, который уже не подлежал спасению, хоть и выглядит кристально чистым. — Если она ещё раз даст задание вроде этого, я просто скажу, что заболел. Пусть лечит моё «растение» без меня. Эдвин фыркнул. — Скажешь ей, что у тебя аллергия на жизнь? — Примерно, — недовольно подтвердил тот. Они шли по коридору, стараясь не задевать проходящих мимо студентов, потому что были, мягко говоря, не в лучшем настроении, и извиняться перед непонятно кем точно не хотели. Навстречу им вышел младший слизеринец — худой, с самодовольной ухмылкой. Пройдя мимо, он демонстративно поморщился и фыркнул, не скрывая презрения. Никто из ребят даже не успел ничего сказать, как Эдвин незаметно взмахнул пальцами. Искра слетела с кончика его руки и исчезла в воздухе. Через пару секунд за углом послышался короткий треск и возмущённый вскрик. — Уже научился огню без палочки? — Уважительно кивнул Уильям, не останавливаясь. — Ага. Подумаешь, чуть подпалил край мантии, — так и раздуваясь от гордости, сказал Эдвин. — Ничего страшного, зато, может, научится базовому уважению к старшим. Адам усмехнулся: — Тебя же поймают рано или поздно. — Пусть поймают. Зато говнюк будет знать, за что он получил. Фрэнк покачал головой, но не стал возражать. — Всё равно бесят, — добавил Эдвин, глядя вперёд. — Эти слизеринцы. Возомнили о себе не пойми что. Ходят, как будто весь Хогвартс им принадлежит. — Ну, не весь, — заметил Уильям. — Только подземелья и часть преподавательских нервов. Лонгботтом улыбнулся, впервые за день. — Если честно, я бы с радостью обменял сегодняшнее зельеварение и травологию на пять лекций по рунологии. Хоть там никто не заставляет трогать живое нечто. Адам быстро кивнул. — Согласен. Главное, чтобы руны не начали разговаривать, а то после гаргантюберы я уже ничему не удивлюсь. Компания двинулась дальше по коридору, перебрасываясь между собой словами, решив сыграть в «города». Впереди ждала рунология — первый за день предмет, который не требовал держать в руках ничего слизкого или дышащего. Хоть какое-то утешение. Урок рунологии оказался почти отдыхом после всех утренних испытаний. В кабинете было довольно уютно, на стенах висели схемы защитных кругов и древние таблицы символов. А Батшеда Бабблинг как всегда прекрасна. Профессор объясняла тему занятия: тройной контур оберегов. По её словам, это одна из базовых серьёзных структур защиты, применяемая в боевой и барьерной защитной магии. Первый контур служит для отражения прямого воздействия, второй рассеивает поток, а третий удерживает структуру на себе, гася всю оставшуюся силу удара. Уильям внимательно слушал, делая пометки в тетради. Лили, сидевшая рядом, быстро чертила схему на полях. Фрэнк и Алиса спорили о соотношении символов якоря и фокуса, а Эдвин старался понять, почему его круги всё время получались кривыми. Когда перешли к практике, профессор раздала мел и велела начертить тройной контур на полу. Полчаса заняло выстраивание линий, подбор рун и проверка устойчивости потока. Несколько попыток закончились сбоем — символы вспыхивали и гасли, но постепенно рисунки начали стабилизироваться. Уильям добился ровного свечения всех трёх контуров и отметил, как энергия мягко расходится по линиям, не теряя силы. Впервые за день всё шло гладко. Когда прозвенел сигнал к концу урока, профессор похвалила их группу за аккуратность и напомнила: на следующем занятии будут отрабатывать совмещение оберегов с рунами сигиллов. Студенты вышли из кабинета уже в куда более бодром настроении. День наконец начал выправляться. На обеденном перерыве у них также нашлось время выдохнуть. После трёх уроков подряд мозг требовал покоя, а желудок — тщательного внимания. Компания вышла из замка через боковую дверь и направилась к Чёрному озеру. Солнце выглянуло из-за туч, и снег блестел мягким светом. Возле воды уже сидели несколько студентов с других курсов, очистив место, но под старой ивой их любимое пространство для посиделок оставалось свободным. Погода сегодня была очень даже тёплая — плюс десять по цельсию, а уж с согревающими чарами такой отдых на открытой природе и вовсе не был проблемой. Расстелили два больших пледа, раскидали корзинки с едой, захваченные у эльфов прямо с кухни, Римус сразу лег на спину, а Петтигрю, наоборот, уселся, разминая уставшие плечи. Сириус первым нарушил молчание: — Всё, я официально заявляю: если хоть один преподаватель ещё раз скажет слово «домашнее задание», я превращаюсь в летучую мышь и улетаю в Трансильванию. Джеймс лениво ответил, сидя рядом с Мэри: — Только сначала оставь записку. А то потом нас спросят, куда ты делся и что случилось, а мы даже не сможем вспомнить, когда тебя в последний раз видели человеком. — Ха, — Сириус махнул рукой. — Главное — не быть студентом. Всё остальное решаемо. Марлин прыснула со смеху: — Это ты каждый месяц говоришь, а потом первым несёшь конспект на проверку. — Потому что я ответственный, — в возмущении возразил Сириус. — И практичный. Само воплощение замечательного человека! — И наглый, — уточнила Лили. — Забыл добавить этот пункт. — Не наглый, а уверенный, — усмехнулся он, вытягивая ноги. — Разница в подаче, Эванс. Мэри тем временем развернула пакет с булочками, посмотрела на всех, как на врагов народа и произнесла с притворной строгостью: — Никто не получит, пока не пообещает не устраивать взрывы в подземельях. «Совершенно случайные» приколы над мелкими тоже. Джеймс обречённо вздохнул: — Тогда мы обречены. — Особенно ты, — подколола Лили. — В прошлый раз, вроде как за неделю до каникул, между прочим, ты взорвал не котёл, а парту. — Это был эксперимент! Научный… — Научный взрыв, — хмыкнул Уильям. — Убедительно. Эдвин, устроившийся ближе к воде, оторвался от булки, все-таки отвоёванной у МакДональд и сказал: — Лучше вспомните, кто в прошлый раз сбежал с травологии, заявив, что «растениям нужно личное пространство, и я в него не вписываюсь». — Я! — Радостно признался Сириус. — И знаешь, они прекрасно себя чувствуют без меня. — А мы — без запаха перегноя, — заметила Марлин. — Все в плюсе. Фрэнк довольно потянулся, лёжа на бёдрах Алисы, уткнувшись макушкой в живот, глядя на озеро. — Как думаете, Спраут вообще осознаёт, что её уроки медленно убивают нас морально? — Думаю, она гордится этим, — поделился Адам куском булки с подлетевшей вороной, которая даже не умудрилась каркнуть в знак благодарности. — Каждый раз, когда кто-то теряет сознание от её «удобрений», она наверняка ставит себе галочку в журнале достижений. Лили не сдержала смешок. — Перестаньте, она добрая. Просто… слишком увлечённая. — Ага, — подхватил Эдвин. — Добрая. Как мандрагора на стероидах. — Не будь таким злым, — сказала Мэри, кивая на него. — Сколько можно жаловаться? — Я не жалуюсь, я констатирую, — недовольно отозвался он. — Просто ненавижу копаться в живых отходах. Сириус прищурился: — Смотри, а то Спраут тебя усыновит. — Пусть попробует, — ответил Эдвин. — Удочерю её в ответ и посмотрим, кто кого. Формально, я ведь уже совершеннолетний. Марлин не выдержала и рассмеялась. — Вы ужасны. Совсем не знаете меры. — Зато весело, — довольно сказал Джеймс, обняв Мэри за спину и под её тихий писк потянув на себя. — Это главное. Лили повернулась к нему: — А ты хоть что-нибудь делаешь не ради веселья? — Конечно, — серьёзно ответил он. — Ради важных людей хоть горы сверну… в рулетик. Она закатила глаза, но уголки губ дрогнули в намёке на улыбку. — Безнадёжен. — Оптимист, — поправил Поттер. Фрэнк между тем задумчиво крутил палочку в пальцах. — Кто-нибудь слышал, что следующая неделя будет посвящена квиддичу в честь международного турнира? Похоже, Эдвин собирается притащить на поле свою новую метлу, хвастаться перед зрителями. — Эй, враньё! Ничего я не собираюсь выпендриваться! — Вполне резонно, но вяло возмутился шатен, больше занятый поглощением съестного. Сириус оживился: — Отлично! Я давно хотел увидеть, как он врежется в ворота на «новейшей модели». — Или как Слизерину снова повезёт с судьёй, — вставил Адам. — Классика. — Не все так фанатично относятся к квиддичу, — скептично заметил Уильям. — Некоторым хватает адреналина и без полётов. — Например? — Фыркнув и сразу отправив кекс внутрь себя, спросила Марлин. — Например, когда на зельях Слизнорт объявляет «неожиданную самостоятельную». — Да, — усмехнулся Фрэнк. — После этого полёты кажутся отдыхом. Моррисон потянулся к лежащему рядом куску пирога, добив эклер. — Я вообще не понимаю, как можно получать удовольствие, гоняясь за мячом на высоте. Половина игроков падает, вторая ломает себе кости, помимо синяков. Очень весело, просто зашибёшься, сразу насмерть. — Адреналин, дружище, — просветлённо начал Джеймс. — Ты просто не пробовал. — Я и не собираюсь, — закатив глаза, поделился «тайной» парень. — Предпочитаю оставаться живым и в предсказуемом окружении. Мэри усмехнулась: — Звучит как слоган твоей биографии. — Зато честный. Пару минут все молчали, слушая плеск воды и далёкие голоса у замка, отдавая должное трапезе. Возле берега всплыло на пять метров вверх щупальце кальмара и лениво опустилось обратно, вновь пустив волны по кругу. — Кто-нибудь когда-нибудь видел его целиком? — С интересом спросила Марлин. Блэк ненадолго задумался, после чего хлопнул себя по колену, воскликнув: — Вспомнил! Довелось на двадцать метров вверх, лет пять назад, увидеть щупальце, когда он буквально выкинул придурка, решившего навестить осьминога на самом дне. — А я думала, он добрый, — со смешком заметила Лили. — Добрый, — подтвердил Уильям. — Просто с чувством юмора и справедливости. Не все оценят, когда в его дом вламывается таракан. — Как Сириус во время гулянок, — иронично добавил Фрэнк. — Эй, — Сириус возмутился. — Я не настолько мерзкий. Чё сразу обзываться-то, давно не бегал от оживших столовых приборов?! — А ты давно не устраивал дебош во время очередного празднования победы в квиддиче? Смех прокатился по кругу. В какой-то момент разговор сам собой стал тише, перешёл в короткие реплики о погоде, предстоящих контрольных, слухах о каком-то безбашенном выпускнике с Когтеврана, схлестнувшемся с вампиром. Мэри отломила кусок булки и одним указательным пальцем отлевитировала его в воду: — Интересно, что там на дне? — Сокровища, — с железобетонной уверенностью заявил Сириус. — И обед кальмара в виде гриндилоу всяких. — Может, и твои конспекты, — ехидно заметил Джеймс. — Те, что ты «потерял» после последней проверки. — Ха-ха, — буркнул Блэк. — В следующий раз попрошу кальмара их съесть заранее. И твою метлу заодно, умник. Эдвин посмотрел на часы, вызванные заклинанием Темпус: — Осталось сорок минут. Успеем вернуться, не спеша, так ещё и может чего с Большого зала прихватим. — Или можем притвориться, что заблудились, — слабо улыбнувшись и уткнувшись носом в шею МакКиннон, от чего она густо покраснела, приглушённо предложил Сириус. — Профессора поверят, если сказать, что нас похитил кальмар. Лили подняла взгляд, убийственно серьёзно предупредив: — Только попробуй. — Ладно, ладно, — отмахнулся Блэк. — Мы примерные ученики. Марлин усмехнулась: — Это прозвучало как ложь, даже без всяких проверок. — Я талантлив, дорогая, — с достоинством ответил брюнет, ухмыльнувшись. Джеймс, добив кусок персикового пирога и кинув взгляд на шушукающихся между собой Петтигрю и Люпина, сидящих у края и явно не желающих присоединиться, бросил: — Знаете, иногда мне кажется, что мы слишком быстро растём. — Не начинай, — протяжно попросил Фрэнк. — Сейчас не время философии. — А когда? — Джеймс пожал плечами. — Через полгода всё закончится, и каждый пойдёт своей дорогой. Мэри мягко ответила, перехватив его ладонь в свою: — И это не плохо. Главное — что сейчас у нас есть это. Да и с чего ты взял, что мы перестанем общаться после выпуска? Наступила короткая тишина. Над ними пролетела стая ворон, тень скользнула по траве. Сириус первым нарушил паузу, потянувшись и встав: — Ну всё, хватит меланхолии. Предлагаю соревнование: кто первым дойдёт до замка — тот освобождён от домашки по рунологии. — Ты же знаешь, что никто этого не подтвердит, — сказала Лили. — И делать за другого не будет, к тому же ты получишь «Тролль»? — Зато весело, — ухмыльнулся он и сорвался с места, напоследок крикнув: — Да и на крайняк можно Люпину скинуть, он не откажет. На упоминание своей фамилии Римус оглянулся, нахмурившись, но так ничего и не ответил. За ним почти сразу побежали Поттер, и Фрэнк с Адамом, крича что-то непонятное. Лили, Марлин и Мэри остались сидеть, наблюдая, как ребята мчатся вверх по склону. — Как дети, — с весёлой улыбкой сказала Лили, качая головой. — Может, в этом и секрет, — довольно фыркнув, как кот, наевшийся сметаны (яблок), прокомментировал Моррисон. — Быть ребёнком? — Ну да. Какие радости в жизни без дурачеств? Явно, не очень уж и радостные, — закончил он, глядя на солнце, отражающееся в воде. Девушка кивнула, и они ещё немного посидели в тишине, прежде чем тоже подняться. Время пролетело быстро, но именно такие мгновения делали учёбу в Хогвартсе выносимой. Последним на сегодня стоял урок трансфигурации. После посиделок у озера возвращаться в задолбавший замок было тяжело, но выбора не было. МакГонагалл, как всегда, начала с чёткого изложения темы — преобразование неодушевлённых предметов в живые формы. Классика. Класс сидел напряжённо, боясь пропустить хоть слово, но Уильяму слушать всё это было уже неинтересно. Он знал материал вдоль и поперёк, изучил его ещё летом, разбираясь в формулах преобразования и правилах сохранения массы. Пока профессор объясняла механизм трансформации и записывала уравнения на доске, он лишь машинально делал пометки, больше для порядка, и чтобы не привлекать внимания. Рядом Лили старательно повторяла движения палочки, Фрэнк сосредоточенно наблюдал за своим кубком, который должен был превратиться в маленькую черепаху. У Адама получилось нечто среднее между жабой и чайником, Эдвин уже третий раз пытался исправить неудачный результат, а Джеймс и Сириус наперегонки состязались, у кого быстрее выйдет идеальная форма нескольких животных подряд. МакГонагалл, сдерживая лёгкую усталость, проходила между рядами, оценивая старания студентов. Иногда делала замечания, иногда кивала одобрительно. В какой-то момент остановилась у Уильяма, посмотрела на его идеально выполненное заклинание — кубок, плавно превратившийся в настоящую черепаху с ровным панцирем, — и сказала коротко: — Как и всегда превосходно, мистер Моррисон. Он лишь вежливо кивнул. Оставшееся время тянулось медленно. Гул заклинаний, лёгкие вспышки света, редкие возгласы разочарования — всё это сливалось в однообразный фон. Уильям ловил себя на том, что считает минуты до конца урока. Когда наконец прозвенел колокол, все почти одновременно выдохнули. МакГонагалл напомнила про домашнее задание и отпустила их. Уильям вышел из класса одним из последних, чувствуя лишь лёгкое раздражение от потраченного времени. День выдался длинным, и единственным утешением оставалась мысль, что завтра у них выходной. Коридоры после урока были почти пустыми. Лишь где-то вдали слышались голоса младших курсов и шаги запоздавших студентов. Лили шла рядом, листая свиток с домашним заданием, а Уильям держал руки в карманах, глядя прямо перед собой. Она первая нарушила молчание: — Ты сегодня выглядел так, будто тебе на уроке было невыносимо скучно. Опять твои тренировки? — В точку, — ответил парень спокойно. — Материал я уже проходил. Решил не умничать, сама знаешь, кошка таких не любит. Лили улыбнулась уголком губ, одобрительно покивав: — Вежливо с твоей стороны. Обычно Сириус на этом месте уже успевает превратить полкласса в живую мебель. — Вот поэтому я молчал. Кому-то же нужно поддерживать академическую атмосферу. Они дошли до развилки, где коридор вёл к лестнице на верхние этажи. Лили остановилась, повернувшись к нему: — Пойдёшь в гостиную? — Позже, — с сожалением ответил Моррисон, невесомо поцеловав её в нос, из-за чего девушка хихикнула. — Хочу потренироваться, пока есть время. Приду к восьми. — Опять заклинания? — А что ещё? Ничто так не успокаивает, как точное попадание по цели. Лили тихо рассмеялась и покачала головой: — Звучит как оправдание трудоголика. — Возможно, — нехотя признал гриффиндорец. — Но работает. Она шагнула ближе, глядя прямо в глаза: — Тогда не задерживайся. Я всё равно дождусь. Парень чуть кивнул, и на мгновение между ними воцарилась тишина. Лили приподнялась на носках и обняла его. Не спешно, просто прижалась, словно хотела запомнить это движение. Уильям обнял в ответ без слов, без лишних жестов. Когда она отстранилась, едва заметно улыбнулась: — До вечера, Уил. — До вечера, хомячок. Она пошла вниз по лестнице, а он остался стоять на мгновение, глядя вслед, прежде чем развернуться и направиться к Выручай-комнате. Уже находясь внутри, Уильям положил на стол толстый чёрный дневник — его сокровище, которое в будущем пополнится ещё больше. Страницы были исписаны аккуратным почерком, на полях заметки и пометки формул. Сегодняшняя тема, взятая из раздела практических экспериментов, звучала просто: «Переходная трансформация элементов. Вода — лава». На деле всё было далеко не просто. Это не та трансфигурация, где меняешь чашку в мышь. Здесь требовалось понять саму логику материи, принудить магию изменить структуру на уровне её состава, не разрушая поток. Он поставил на пол ведро с водой, вытащил палочку и сосредоточился. Движение — плавное, направленное, потом короткое слово заклинания, и вода в центре замерцала. Поверхность начала колыхаться, температура поднялась, и спустя несколько секунд прозрачность сменилась густым красноватым свечением. Мгновение — и жидкость вспыхнула, вспенилась, превратившись в вязкую массу, от которой пошёл жар. Лава легла плотным комком, потрескивая, но, едва потеряв концентрацию, Уильям увидел, как она снова темнеет и быстро остывает, возвращаясь к воде, которая принялась переливаться сквозь уже дырявое ведро, одновременно испаряясь. Он выдохнул и провёл ладонью по лбу. Всё правильно, но нестабильно. Требуется удержание формы, иначе структура рушится. Сделав пометку в блокноте, категория «Изучение материала», он снова поднял палочку. На втором заходе всё пошло точнее. Вода вспыхнула ровнее, поток энергии остался под контролем. Несколько мгновений перед ним плескалась настоящая лава — густая, текучая, с искрами на поверхности. Уильям наблюдал внимательно, чувствуя, как магическая сила удерживает баланс между двумя несовместимыми состояниями. В боевой ситуации это имело бы огромный потенциал. По противнику не нужна даже прямая атака — достаточно направить струю такой массы под ноги, и он окажется в ловушке. Или использовать заклинание для мгновенного перегрева защитных щитов, — которое он так же выучил во время своих занятий, — вынуждая противника тратить силы на стабилизацию, это если нет желания тратить силы на пробойник. Трансфигурация, объединяющая разрушение и контроль, редкая комбинация. Но требовала она полной концентрации и немалого запаса магии. Любая ошибка — и лава распадётся, оставив обычную воду, или, хуже того, взорвётся от нестабильности потока. Уильям видел это в предупреждениях автора книги: «Не использовать в закрытых помещениях. Опасность обратного резонанса». Он повторил заклинание ещё пару раз, добиваясь всё большей точности. Руки немного дрожали от усталости, но результат становился стабильнее. Наконец, решив, что достаточно, он взмахнул палочкой, заставив лаву остыть и исчезнуть без следа. В зале вновь воцарилась тишина, нарушаемая только его дыханием. Он опустился на ближайшую скамью и открыл новую страницу дневника. Подчеркнул: «Трансфигурация воды в лаву — возможна при плотной концентрации потока и стабилизации формулы через эфирные руны теплопереноса. Проверить на двойной барьер». Парень уже собирался закрыть дневник, когда воздух перед ним слегка задрожал. Из светящейся дымки вылетела серебристая птица — сова. Её очертания были чёткими, свет от перьев мягко отражался от пола. Когда она заговорила, голос был не его. Женский, уверенный и спокойный. Очень хорошо знакомый, в общем. Голос Адрианы. — Всё обсудим на следующей встрече. Через неделю. Сообщение было коротким, но выразительным. Уильям невольно усмехнулся. Удобная, всё же, штука, этот Патронус. Он наблюдал, как сова слегка наклонила голову, будто ожидая подтверждения, а потом, когда он кивнул, тихо ухнула и растаяла в воздухе. Моррисон ещё минуту сидел, обдумывая услышанное. Связь через Патронуса — практично и безопасно. Никто не перехватит, никакие следящие чары не сработают. И всё же оставалось чувство странной близости: будто сам голос был рядом, в этой пустой комнате. Уильям закрыл дневник, глядя на стол. Через неделю. И всё же не мог не признать — изучение этого заклинания стоило каждого потраченного часа. Патронус, к счастью, умеет не только защищать от дементоров.