Парадокс выбора

Решение съехаться с Лили не стало внезапным и тем более спонтанным, нет, на самом деле парень думал об этом уже достаточно долго, ибо её общества решительно не хватало. Постепенно сложился полноценный вывод из мысленных разговоров с самим собой, прогулками с Эванс, когда она аппарировала к нему: было отчётливое понимание того, что откладывать дальше просто не имеет смысла. Они и так проводили вместе большую часть времени, делили планы, тревоги и комфортные спокойные вечера. Отдельное жильё начинало выглядеть всё симпатичнее и симпатичнее, да и не солидно это будущему Архимагу и грозе всех девочек волшебниц (только в мечтах, увы) жить в свои восемнадцать с родителями. Кому скажешь — засмеяли бы… когда-нибудь в будущем, будь сейчас на дворе эпоха повсеместного интернета и тренда на самостоятельность с подросткового возраста, а может даже и с пелёнок. Ох уж эти мамаши с накачанными силиконом губами и ТикТоком вместо мозгов… Когда они это обсудили прямо, то всё закономерно встало на свои места. Моментальное согласие было получено, осталось теперь только найти, собственно, свою будущую базу. Снимать жильё не хотелось. Ни ему, ни Лили. Аренда казалась временной мерой, лишённой логики, если они изначально думали о доме как о чём-то своём, о месте, где можно спокойно обустраивать быт, не оглядываясь на чужие правила и сроки выплат презренных фунтов. Они не искали перевалочный пункт. Им нужно было место, которое станет альма-матер для Моррисонов-младших… Парень прокрутил в голове эту фразу ещё раз, после чего мысленно содрогнулся и открестился от такого счастья на ближайшие лет пять, если не десять. Ну его, ещё для себя пожить хотелось, да и не готов он морально для повторного отцовства. Тот факт, что в прошлой жизни Уильям познал это счастье, хоть и относительно не долго, подсознательно не давал вновь наступать на одни и те же решения. Покупка недвижимости выглядела единственным разумным вариантом. Дом, который можно будет переделать под себя, вложить в него силы и время напополам с душой (только не делая крестраж, хе-хе… стоп, а можно ли запихнуть в жилище осколок души, сделав его «умным домом»? Хм, определённо нужно будет обдумать!), не боясь, что однажды придётся всё оставить. Семейное гнёздышко звучало немного наивно на фоне того идиотизма, который происходит в мире, но именно это определение лучше всего подходило к тому, что они хотели создать. Уильям почти сразу решил для себя ещё один момент: официально регистрировать дом на своё имя он не собирался. Ни при каких обстоятельствах. Вопрос безопасности здесь был важнее формальностей. Он слишком хорошо понимал, насколько уязвимым может стать человек, если информация о его месте жительства окажется в нужных руках, например на столе у одного подросшего сиротинушки с манией бессмертия. Если так припекало, мог бы в буддисты удариться во время своих странствий, познав то самое, хе-хе, бессмертие. Только духовное, но это не нужные детали. Дом должен был существовать, но не числиться за ним напрямую. Лили восприняла это решение спокойно, никак не решив возражать, ведь сама понимала, почему да как. Она не спорила и не задавала лишних вопросов. Достаточно было того, что он объяснил причину. В мире, который постепенно начинал трещать по швам, осторожность выглядела не паранойей, а необходимым навыком выживания, тем более в таких мелочах. К финансовому вопросу парень подошёл с той же дотошностью, с какой обычно вгрызался в новые знания. Паранойя в отношении гоблинов была у него давней и вполне осознанной, хоть раньше и подавлялась тем, что не было поводов для беспокойства. Он не сомневался в их профессионализме, но доверять им настолько, чтобы оставлять следы крупных операций по обмену валют уж точно не собирался. Данный процесс всегда оставляет бумажный и магический след, а если Пожиратели когда-нибудь заинтересуются, где именно он живёт и на какие средства, лишняя информация могла сыграть против него. К тому же в ближайшее время начинало действовать процентное хранение на сейфе. Идея отдавать даже часть своих средств за сам факт их хранения вызывала у него откровенное раздражение и вопль внутренней жабы, спевшейся с хомяком. Ни одного кната он не хотел терять из-за чужих правил, тем более отдавая ушастым тварюгам, которые не против пустить бедного волшебника, который попал в долговое рабство, на голландский штурвал. Бр-р-р! Может, конечно, и не пускают, а просто чинно обедают человечинкой, но всё же нахер. Парень вывел со счёта все пятнадцать с половиной тысяч галлеонов. Без спешки и излишней суеты (хоть и готов был бить любое подозрительное лицо на поражение, пока нёс их), заранее подготовив место для хранения. Тайник он устроил в глухом месте, далёком от людских маршрутов и магических интересов. Там он развернулся по-настоящему. Ловушки следовали одна за другой, дополняя и усиливая друг друга. Некоторые были смертельными, другие калечащими, третьи предназначались для полного обездвиживания и последующего уничтожения нарушителя. Фантазию он не сдерживал и, закончив работу, поймал себя на том, что испытывает к результату почти профессиональную гордость. Маскировка получилась не менее тщательной. В обычном виде на месте тайника не проявлялось ничего. Ни магии, ни аномалий, ни малейшего намёка на вмешательство. Без специального ритуала обнаружить что-либо было невозможно. Даже прицельный поиск дал бы нулевой результат. Дабы достать заначку «в мир» необходимо было точно также провести особый, но простенький ритуал, пролив свою кровь как катализатор. Не зря Уильям увлекался ритуалами, вот, пригодилось. Деньги лежали в безопасности. И это ощущение надёжности собственного состояния и уверенности в завтрашнем дне стоило всех потраченных усилий. С обменом валюты пришлось повозиться. Лимит на перевод галлеонов в фунты оказался куда более жёстким, чем хотелось бы, и решить вопрос в одиночку не получилось. Выручили Фрэнк, Адам и Эдвин. Каждый подключился по-своему, без лишних вопросов и ненужного любопытства. Попросил помочь, значит помогут. Формально всё выглядело как несколько независимых операций, разбитых по времени. По факту это была аккуратно собранная схема, в которой не оставалось лишних следов, выводящих конкретно на одного полукровку, которому по какой-либо причине понадобились горы фунтов. В сумме он обменял три тысячи галлеонов. Процесс занял не один день, но прошёл идеально, без сучка и задоринки. Когда всё было закончено, на руках у него оказалось около пятнадцати тысяч фунтов. Сумма выходила более чем достаточной. На роскошь с видом на Темзу этого бы не хватило, — да и та уже загажена, если быть честным, — но для престижного дома в хорошем районе Лондона денег было вполне достаточно. По завершении дела он не стал уходить сразу, а в благодарность проставился в обычном маггловском баре. Место выбрали простое, без претензий на элитарность, но и не откровенный низкосортный кабак. Деревянная стойка, шумный зал, напитки и еда без изысков. Куча разговоров ни о чём, тонны шуток и стёба друг над другом. Никакой магии и никакой необходимости держать лицо. Чары от похмелья, к слову, всё-таки пришлось использовать под конец. Когда они разошлись, Моррисон шёл по улице с ощущением, что один из самых скользких этапов остался позади. Деньги были готовы. План начинал приобретать реальные очертания. Теперь можно было переходить к следующему шагу. Выбор места оказался для Уильяма очевидным. Маггловский Лондон выглядел куда безопаснее, чем магический мир, где напряжение росло с каждым днём. Там сейчас царил беспорядок, слухи и открытая охота за неугодными. Здесь же всё было проще и тише, если не считать редких выходок ИРА и периодических маршей хиппи, который сейчас активно процветают. Престижный район, респектабельные соседи, минимум внимания со стороны тех, кто мог бы представлять реальную угрозу. Дом среди магглов давал то, чего сейчас не хватало больше всего — ощущения безопасной жизни. Был также вариант с другим городом, но объективно столица являлась лучшим вариантом — нет нужды напрягаться с трансгрессией, плюс все точки интереса в близкой доступности. А для загородной жизни они ещё не настолько старые. Риелтора Уильям подобрал по совету отца, в проверенной фирме, которая давно работала с состоятельными клиентами и умела держать язык за зубами. Мужчина оказался немолодым, аккуратным и удивительно терпеливым. Он спокойно принимал список требований и не задавал лишних вопросов, хотя по глазам было видно, что список этот он прокручивал в голове уже не первый раз. Сами же требования были предельно чёткими: два этажа. Все необходимые для жизни комнаты приличных размеров. Дом без мебели, чтобы обустраивать всё с нуля. Просторный задний двор, обязательно закрытый от посторонних глаз. Подвал — не формальность, а полноценное помещение с нормальной высотой и возможностью доработки. Без этого варианта остальные предложения даже не рассматривались. Пара неспешно ходила по предлагаемым домам, придирчиво цепляясь к каждой не понравившейся мелочи. Осматривали комнаты, заглядывали в окна, выходили во двор, спускались в подвалы. Риелтор рассказывал о возрасте зданий, прочих нюансах и соседях. Уильям слушал внимательно, но больше наблюдал за Лили и её реакцией. Она оделась по-летнему легко и со вкусом. Бежевое платье, удобные сандалии на греческий манер и аккуратная шляпка, которая придавала ей образ дочурки какого-нибудь богатого бизнесмена. И именно она оказалась самым строгим критиком. Лили не стеснялась говорить прямо: слишком узкая лестница, неудобное расположение кухни, странная форма комнат, недостаточно света, неудачный двор. Замечания сыпались одно за другим, без злобы, но с полной уверенностью, что дом должен быть тем самым-самым местом, в которое влюбишься с первого взгляда. Риелтор выслушивал всё это с поразительной стойкостью. Он кивал, делал пометки в своей записной книжке, иногда пытался оправдаться, но чаще просто принимал критику как должное. По его виду было ясно, что он давно не работал с клиентами, которые так точно знают, чего хотят. В основном ему называли размытые требования и подбирали первую плюс минус подходящую недвижимость. Уильям тем временем почти не вмешивался, а лишь изредка задавал уточняющие вопросы или коротко соглашался с Лили по тому или иному поводу. Ему нравилось наблюдать, как она входит во вкус, как начинает мысленно расставлять мебель и прикидывать, что где будет стоять. Это был хороший знак. Значит, дом она уже воспринимала не как временное жильё, а как место, где они собираются жить всерьёз. Да и для него не было принципиально высказывать своё очень важное мнение, ведь самое главное в жилье, чтобы было уютно, а остальное, если что, можно будет переделать. К концу осмотров круг сузился до нескольких вариантов. Среди них уже выделялся один, который подходил почти по всем пунктам. И это ощущение, — что нужный дом где-то совсем рядом, — постепенно вытесняло усталость от долгих брожений по Лондону туда-сюда на машине риелтора. Покупка прошла не без помощи магии, хотя Уильям изначально решил для себя, что пользоваться ею будет минимально и только там, где без этого не обойтись. Главной проблемой оказался возраст. Формально они с Лили всё ещё выглядели слишком молодыми для подобной сделки, а количество документов и проверок только усложняло процесс. Он решил вопрос аккуратно. Конфундус филигранно сгладил углы, убрав все сомнения и вопросы, которые могли возникнуть у риелтора и представителей фирмы. Бумаги перестали выглядеть подозрительными, даты перестали бросаться в глаза, а сама сделка стала восприниматься как обычная и ничем не примечательная, о которой они забудут уже на следующей день. Без лишних деталей, без углубления в нюансы. При этом деньги он заплатил полностью и честно. Ни одного галлеона не попытался сэкономить с помощью магии. Моррисон не видел смысла рисковать на этом этапе. Он не знал, какими именно методами Министерство отслеживает крупные мошенничества в маггловском мире, но был уверен, что подобные вещи рано или поздно всплывают. Проверять это на собственном опыте ему не хотелось, как и пятнать репутацию. Сделка была оформлена быстро. Подписи поставлены. Ключи легли на ладонь риелтора, а затем перекочевали к ним. Мужчина выглядел уставшим, но довольным, наверняка предвкушая получение своего процента от суммы. Он вежливо поздравил их с покупкой и искренне пожелал счастья в новом доме, после благополучно испарившись из их жизни. Когда они вышли на улицу из офиса кампании, Лили сжала ключи в руке и на секунду задержалась, глядя на фасад. В её взгляде мелькнуло что-то новое. Не восторг и не сомнение, а осознание, что это место теперь действительно их, а всё это не сон. Уильям почувствовал то же самое. Дом перестал быть просто объектом сделки. Он стал точкой, от которой теперь будет выстраиваться всё остальное. Первый, основательный осмотр жилища они решили провести без спешки. Теперь, когда ключи уже были у них, можно было позволить себе пройтись по комнатам не как покупатели, а как нынешние хозяева, получая просто непередаваемые ощущения от осознания того, что у них теперь есть своя недвижимость. Дом оказался просторным, а планировка продуманной. Ничего вычурного, но всё на своих местах. Подвал находился ниже уровня земли, с нормальной высотой потолков и крепкими стенами. Он выглядел сухим и чистым, без следов сырости, с отличной вентиляцией, которую доработать магией и станет вообще чудесно. Уже на этом этапе было понятно, что пространство подойдёт для серьёзной работы, например зельеварения, либо же исследования новых чар, и не потребует срочной, тотальной переделки. На первом этаже располагалась большая кухня. Светлая, с широкими окнами и достаточным пространством для полноценной обстановки. Рядом находилась гостиная с камином. Тот был настоящим, не декоративным, с аккуратной кладкой из чёрного кирпича. Комната легко вмещала бы и диваны, и книжные шкафы с массивными креслами. Кроме этих помещений, на первом этаже находились ещё три комнаты. Универсальные, без чёткого назначения. Их можно было использовать под ещё одну гостиную, ванную или оставить про запас. Лестница на второй этаж была широкой и довольно-таки удобной, а дерево полностью начищено лаком. Наверху располагалось пять комнат. Основная спальня выходила окнами во двор и сразу производила впечатление уютного места, а уж звукоизоляция тут… м-м-м-м! Рядом находилась гостевая спальня, компактная, но светлая. Отдельная библиотека сразу привлекла внимание Уильяма. Комната была вытянутая, с хорошим естественным освещением, идеально подходящая под книжные стеллажи. Ванная занимала почти столько же места, сколько спальня. Просторная, с возможностью установить всё, что только может понадобиться. Лили, едва заглянув туда, остановилась чуть дольше обычного. По её выражению было ясно, что эта комната уже получила мысленный статус одной из самых важных в доме. Может, даже джакузи придётся делать… Последней оказалась вторая гостиная. Более тихая, удалённая от лестницы. Место для чтения, разговоров и отдыха без суеты. Прощание с родителями получилось же самую малость неловким. Они стояли в прихожей нового жилья сына, где ещё не было мебели, и пространство отзывалось лёгким эхом на каждое движение. Эвелин поправила край его рубашки чисто машинально, будто он снова собирался уходить в школу, а не начинать новую жизнь. Эванс уже успела полюбовно попрощаться, — а Моррисон успел получить кучу угроз и обещание кар небесных от матери, если обидит эту милую девочку, — и сейчас тактично удалилась на кухню, давая попрощаться своему парню с родителями. Женщины… они всегда неизменны — могут быть как невероятно чуткими, так и самыми настоящими фуриями, прицепившимися вот просто с ничего, лишь бы мозги поделать. — Я всё ещё не верю, что ты уже здесь, — сказала мама и тут же улыбнулась, стараясь не выдать волнения. — Собственный дом. Это… быстро, знаешь ли. — В этом весь он, — заметил Джонатан, но в голосе не было упрёка. — Если уж решил, то делает сразу. Он протянул руку и крепко сжал плечо сына. Простой, без лишних слов жест, выражавший всю гордость, которую тот только мог передать. — Я горжусь тобой, Уильям, — добавил он уже тише. — Правда, очень горжусь. Парень кивнул, приятно улыбнувшись. Слова застревали где-то внутри из-за всей этой неловкости, поэтому он смог лишь коротко ответить: — Спасибо. За всё. Эвелин шагнула ближе и обняла его. Чувство полной безопасности навалилось будто само — так происходит с каждым ребёнком, которого притягивают к себе родители, которым тот полностью доверяет. От неё пахло лёгкими цветочными духами и… домом, насколько парень может ассоциировать этот запах с нужным чувством. — Береги себя, — тихо прошептала женщина. — И Лили тоже. А ещё чтоб каждую неделю к нам заглядывал, понял? — Обещаю, — без малейших колебаний ответил Моррисон, также заключив её в обнимашки. Спокойно-то как… Они постояли ещё несколько секунд, не торопясь расходиться. В этот момент он особенно остро почувствовал, что сейчас заканчивается один этап жизни и одновременно начинается совсем другой. Даже какую-то меланхолию словил… Когда родители вышли за дверь, аппарировав к себе, он ещё несколько мгновений просто стоял и смотрел в то место, где только что были их силуэты. Протяжно выдохнув, Уильям закрыл вход и остался в пустой прихожей. Слишком уж много эмоций за последнее время, как навалившихся дел, что даже на своё новоявленное хобби, — рисование, — дел не остаётся. Вот оно, значит, взросление, м-да? Он с удовольствием бы отложил этот момент ещё на пару годиков, но увы, не судьба. Перенос вещей занял куда меньше времени, чем мог бы. Безразмерная сумка оказалась набита до предела, но снаружи выглядела всё так же скромно. Уильям просто заносил её в дом, доставал нужное и откладывал в сторону, пока Лили уже мысленно распределяла, где и что должно стоять. Работали без суеты, но почти без остановок, позволяя процессу идти своим чередом, под активные обсуждения будущей расстановки всего и вся. Мебель создавали с помощью вечной трансфигурации. Уильям занимался основой, выводя форму, подгоняя размеры и следя за устойчивостью. Лили же быстро вошла во вкус. Она придирчиво осматривала каждый предмет, меняла пропорции, настаивала на другом оттенке дерева или более удобной спинке. Иногда она останавливалась, смотрела на результат и говорила, что это никуда не годится, после чего всё переделывалось заново, снова, снова и снова, пока девушка не даст свой удовлетворительный кивок. При этом она сразу усиливала мебель рунами, чтобы та не скрипела, всегда была в превосходном состоянии, не теряла зачарованную форму даже при поломке и спокойно переживала любые бытовые нагрузки. Дом постепенно наполнялся жизнью. На первом этаже появились диваны и кресла, небольшой стол на двоих в гостиной, удобная кухня с множеством комодов, полок и чего только можно придумать. Всё выглядело продуманно и цельно, ибо за всё то долгое время, пока шло обсуждение, интерьер менялся не один раз, и путь к идеалу был проложен сквозь споры и сомнения, но всё же. Подвал оборудовали отдельно по последнему писку магической моды, то бишь на все деньги, ни на что не скупясь. Там сразу стало понятно, что это будет лаборатория для зелий и прочих прибамбасов. Магическая вытяжка заняла центральное место. Контуры выводили аккуратно, без лишнего напряжения, но с запасом по мощности. Пространство получилось стерильно чистым, удобным и полностью готовым к работе, спасибо бытовым заклинаниям, которые творят настоящие чудеса наяву. Истинный смысл магии не в том, чтоб мощно жахнуть боевыми, а чтоб за одно движение привести комнату в наилучшее состояние, хе-хе. Уильям остался очень доволен результатом, как и рыжеволосая красотка, взором горящим поглядывая на лестницу вниз, где сможет наварить всякого разного. Пора варить, Джесси… кх-м, Лили. Когда основная работа была закончена, они сели в гостиной на первом этаже. Просторная комната уже выглядела обжитой несмотря на то, что прошло всего полторы недели с заселения. Они устали. Не физически, а той приятной усталостью, которая приходит после хорошо выполненной работы, сделанной в первую очередь для себя самих. Было даже не лень всем этим заниматься. Эванс откинулась на спинку дивана и пустым взглядом посмотрела в потолок, утонув в океане собственных мыслей. — Я никогда не думала, что всё будет вот так, — призналась она после небольшой паузы, слабо взмахнув рукой, отображая то самое «вот так». — Быстро. И совершенно неожиданно. Петунья, небось, до сих пор завидует, живя в своём общежитии при универе, а родители всё также норовят приехать… — М-м, как там у неё дела, кстати? — Относительно скоро отучится на психолога. К слову, не знаю почему, может из-за учёбы и умных книжек, но она стала, эм… более спокойной? Хм, нет, заводится всё также легко. Скорее расслабленной? Да, точно. Не напрягается по пустякам, как раньше. Уильям тихо хмыкнул и ничего не ответил, а лишь прикрыл глаза и позволил себе несколько секунд покоя. Дом был практически полностью готов. Они были вместе. И этого на данный момент было более чем достаточно, ведь чего ещё можно было пожелать? Ну, помимо наивного мира во всём мире и прочей чуши? Работа над защитой дома началась почти сразу, через два дня, за которые пара отдыхала в обществе друг друга, предаваясь приятному гедонизму. Однако уже после Уильям не стал откладывать это ни на день, как бы ни хотелось, ведь он слишком хорошо понимал, что сам по себе красивый и удобный дом ничего не стоит, если его можно стереть с лица земли одним удачным заклинанием убойной силы. Защита была не дополнением, а основой для всего остального, просто по глупости возводимая под самый конец. Он поднял всё, что знал сам. Старые конспекты, практику, собственные малые наработки, когда удавалось покумекать над теорией чар в перерывах между тренировками в Хогвартсе и эскапизмом. Часть решений рождалась на месте, часть приходилось перепроверять. Он несколько раз вызывал Патронуса и связывался с Адрианой, задавая вопросы без лишних предисловий. Она отвечала так же прямо, иногда сухо, иногда с короткими уточнениями, которые сразу встраивались в общую схему. Параллельно также советовался с родителями, ибо те уже проходили через это однажды, когда выстраивали защиту дома, в котором он вырос. Их опыт оказался полезным именно в мелочах, на которые обычно не обращают внимания. Работа растянулась на ещё одну долгую, мучительную неделю. Парень почти не делал перерывов и двигался на чистом энтузиазме, а ещё чётком понимании того, что здесь нельзя допустить ошибок. Защитные контуры ложились слой за слоем. Каждый элемент дополнял другой, усиливал и закрывал слабые места. Никаких одиночных решений, только связки, только системы, в которых не будет обходных путей. Лили постоянно помогала, взяв часть нагрузки на себя. Она не отходила в сторону, даже когда сил оставалось откровенно мало. Часть заклинаний ложилась на неё, часть она держала, подпитывая контуры, пока Уильям выстраивал следующий уровень, дабы после всё это разом закрепить. Они работали слаженно, почти без слов, за годы учёбы успев закономерно сработаться друг с другом. К концу недели оба были выжаты досуха. Резервы магических сил уходили один за другим, только и успевай, что восстанавливаться, и под конец Уильям чувствовал себя полутрупом, который держится исключительно на упрямстве. Зато результат стоил того. Определённо точно стоил. Дом перестал быть просто строением, а стал полноценной скрытой ото всех крепостью, на зависть любому параноику. Магическая структура охватывала его целиком, от фундамента и даже ниже, вплоть до восьми метров в высоту, ровно до периметра участка. Взять такой объект с наскока не смогла бы даже хорошо подготовленная группа, не говоря уже об одиночках, если те только по силе не равны какому-нибудь психу наподобие Риддла, находясь в состоянии банально дезинтегрировать участок голой силой. Любая попытка давления упиралась бы в слои защиты, рассчитанные на износ и долгую осаду. Когда всё было закончено, Уильям сидел на крыльце и смотрел на небольшую дорожку с газоном, высокий забор из кустарников, ощущая неимоверное довольство и облегчение. Защита работала, это чувствовалось сразу всем его естеством. И пусть цена за неё оказалась высокой, он ни на секунду не пожалел о потраченных силах. В основе всей системы лежали руны. Уильям заложил усиливающие и резонирующие каскады прямо в фундамент и по всему периметру участка. Каждая связка работала не сама по себе, а в плотной увязке с соседними, передавая нагрузку и усиливая отклик. За счёт этого защита не имела одной точки давления. Любое воздействие расползалось по системе и гасилось равномерно. Обереги и магические барьеры накладывались слоями. Ни один из них не дублировал другой напрямую. Каждый закрывал свой тип угрозы и одновременно поддерживал соседние контуры. В результате получался цельный защитный массив, который ощущался как монолит, а не как набор отдельных чар. Пробить такую структуру можно было только методично и долго закидывая чарами, имея время и ресурсы. Быстрый прорыв исключался. Хотя от бедного сиротки это, опять же, не спасёт. Чёртовы главные герои мира, чтоб вам икалось там, когда свои супер важные дела творите… Система распознавания свой-чужой была продумана отдельно и очень тщательно. Защита безошибочно определяла хозяев и тех, кому был разрешён вход. Магглов она мягко отводила в сторону. Их внимание рассеивалось, маршрут незаметно менялся, и они просто не доходили до участка, не придавая внимания почему так. Для них дом словно выпадал из поля зрения. С магами всё работало иначе. Попытка приблизиться без допуска сразу фиксировалась. При активном вмешательстве или прямом давлении защита переходила в осадный режим. Барьеры уплотнялись, контуры перестраивались, а внутренние резервы начинали расходоваться более агрессивно. Дом в этот момент превращался в закрытую точку, готовую выдерживать длительное противостояние. Из-за собственной паранойи Уильям не ограничился пассивной защитой. Весь периметр он насытил ловушками. Они были разными по принципу действия и не повторялись. Некоторые реагировали на магическое вмешательство, другие на физическое вторжение, третьи работали на упреждение. Любая попытка навредить хозяевам приводила к немедленной атаке. Без предупреждений и без возможности спокойно отступить. При этом вся система была тщательно экранирована. По советам Адрианы он добился того, что защита не фонила на всю округу силой, а фон оставался ровным и неприметным, не сияя переливами барьеров на целый район. Для случайного наблюдателя их жилище выглядело совершенно обычным. Даже опытный волшебник почувствовал бы неладное только при целенаправленном и внимательном анализе. Именно этого Уильям и добивался. Домик был защищён, агрессивен к врагам и при этом незаметен. Оптимальный результат для места, где он собирался жить и которое не собирался никому отдавать. Вопрос подпитки он решил отдельно и заранее. Постоянно вливать собственную силу в такую штуку было бы глупо и недолговечно. Барьеры должны были жить сами, без необходимости регулярного вмешательства извне. Принцип оказался простым только на первый взгляд. После установки основных контуров Моррисон вырезал в ключевых точках особые руны. Крайне редкие, почти не используемые в открытой практике. Они не генерировали энергию сами и не тянули её напрямую из владельцев. Эти руны работали иначе: пассивно вбирали рассеянную магию из окружающего пространства, аккуратно и незаметно, без всплесков и перегрузок. Поток был слабым, но постоянным, а в совокупности его хватало, чтобы поддерживать всю систему в рабочем состоянии. При критических ситуациях нагрузка на них увеличивалась, и взамен долговечности мощность забора энергии повышалась. Такие руны не изучают в школе и не публикуют в учебниках. Их тайну тщательно охраняют частные магические защитные компании, которые делают бизнес на возведении барьеров, и старые мастера, которые десятилетиями строят охранные контуры для чужих домов и хранилищ. Знание передаётся узкому кругу и почти никогда не выходит за его пределы. Просто очередная грань бизнеса. Но Адриана сумела добраться и до этого. Ещё в двадцать лет, как немка поделилась рассказом, она вытянула эти знания из разума пожилого мага, который всю жизнь занимался защитными барьерами и считал себя слишком важным, чтобы опасаться нападения «всякой мелочи». Его память она распотрошила до основания, забрав всё, что представляло ценность, включая схемы, последовательности и ограничения таких рун. Что стало с телом можно и не объяснять. Именно эти сведения теперь легли в основу защиты крепости Моррисона. Резервы медленно, но стабильно пополнялись сами. Система не зависела от хозяев и не требовала постоянного контроля. Дом мог стоять годами, сохраняя готовность к любым угрозам. Парень остался крайне доволен этим решением. Подпитка была надёжной, незаметной и, что особенно важно, не оставляла следов, по которым кто-то ушлый мог бы заинтересоваться источником энергии. Жилище было не только крепостью, но и полностью автономным. Когда основная работа была закончена, Моррисон вернулся в дом родителей за последним, что ещё оставалось у них от его прежней жизни. Книги он переносил особенно аккуратно. Безразмерная сумка принимала их одну за другой, но он всё равно проверял, чтобы ни одна не зацепилась, не повредилась, не потеряла закладку при копировании оригинала, который останется в домашней библиотеке родителей. Когда он начал расставлять книги в комнате на втором этаже, уже полностью оборудованной многоэтажными полками, Лили задержалась в дверях. Она медленно прошлась вдоль ещё пустых стеллажей, взяла один том, затем другой, бегло пролистала страницы. Названия заинтересовали её сразу. Что-то она знала, что-то видела впервые, но любопытство было искренним. — Впечатляюще, — скромно улыбнулась девушка, ставя книгу на место. — Я и не думала, что у тебя столько всего, Уил. Он пожал плечами, не видя в этом ничего особенного. — Теперь это наша библиотека. Комната для неё есть, значит и делить тут нечего. А так, отец у меня был тем ещё собирателем знаний, как и любящая командировки мама. Эванс понимающе кивнула, удовлетворившись ответом. Комната быстро перестала выглядеть чужой. Книги заполняли пространство, придавая ему вес и характер. Вечером они сидели на кухне. Посуду купили заранее, без изысков, но качественную и удобную. Чашки приятно грели ладони, чай был простым, но ароматным. Несколько мелочей, наподобие небольшого полотенца для рук, нескольких упаковок с крупами, оставленных на виду, делали кухню живой. А блюдце с булочками с джемом так и манило цапнуть ещё одно угощение. За окном была кромешная темнота. Улица утонула в тишине спального района, фонари светили где-то вдалеке, не добираясь до окон. Внутри же горел мягкий, расслабляющий свет, который не давил и не резал глаза своей резкостью. Дом постепенно начинал чувствоваться своим. Они говорили о мелочах. Что стоит докупить в ближайшие дни. Что точно не нужно и только займёт место. Где удобнее поставить дополнительный шкаф и стоит ли вообще его ставить. Так, неспешно болтая и периодически шутливо споря, пара провела свою первую ночь здесь. Сил на что-то сверх того, чтобы банально вырубиться, коснувшись подушки, не оставалось. На следующий день Моррисон встретился с Адамом ближе к полудню. Договорились просто пройтись, без маршрута и без чёткого плана. Уильям сразу сказал, что не собирается вести его по открыткам и туристическим тропам. Лондон он хотел показать во всей красе, а не только лишь Биг Бен и Темзу, которые друг и сам прекрасно видел, хоть и был здесь всего пару раз за последние лет пять. Банально не было смысла выходить к магглам, да и Фоули сам по себе тот ещё домосед. Начали с оживлённых улиц недалеко от центра. Кого только они не встретили: и чинные старушки в платьях, и хиппи или фрики, — как там сейчас модно называть тех, кто ходит с розовыми волосами и пирсингом даже на заднице? — а также обычные работяги. Уильям уверенно вёл его по интересным местам, иногда сворачивая туда, куда обычный прохожий вряд ли бы пошёл. Он показывал небольшие парки, просто красивые виды, всё, что может заинтересовать. — Здесь хорошо сидеть вечером, — гордо заявил парень, указывая на пару скамеек под огромным, массивным дубом, чья листва откидывала плотную тень на данное место. — Людей почти нет, зато всех прекрасно видно. Можно полюбоваться на богатеньких и нарядных девчонок в коротких юбочках, выгуливающих своих пуделей и ретриверов по вечерам, или просто на удивительно чистую природу. Адам огляделся и кивнул. — Никогда бы сюда не зашёл сам. — В этом и смысл, — хлопнув его по плечу, согласился Уильям. — Большая часть пейзажей Лондона доступна только коренным жителям, которые знают, куда идти и где отдыхать. Они прошли дальше, мимо небольших кафе с узкими окнами и старых книжных лавок, которые выглядели так, будто там не проводили ремонт десятилетиями, что наверняка было недалеко от правды. Уильям рассказал, где можно взять лучший кофе или чай в городе, где можно спокойно посидеть с книгой, а где стоит просто пройти мимо и посмотреть на людей, почувствовав себя частью этой толпы. Друзья обсуждали всё подряд, перескакивая с темы на тему. Школу, общих знакомых, смешные случаи, которые со временем стали выглядеть иначе. Адам вспомнил несколько ситуаций, над которыми тогда переживал, а сейчас рассказывал с улыбкой. — Ты стал каким-то… более спокойным, — небрежно заметил Адам в перерыве между уничтожением пломбира. — Не знаю, как объяснить. Раньше постоянно что-то делал, пропадал… Ну ты понял. — Просто меньше суеты. Когда понимаешь, что важно, остальное перестаёт мешать. Да и я всё такой же, просто теперь ты не можешь следить за мной круглыми сутками, как в школе, изображая из себя скрытую фанатку. — Ой, да пошёл ты, придурок. — От рыжего слышу. — Да не ирландец я! — Ага, как скажешь. Но ты все ещё рыжий. — Ты идиот. — А ты кретин. — Ещё по одному пломбиру? — Знаешь, как подкупить моё сердечко, одобряю, — пораженчески вздохнул Уильям, даже не подумав отказываться. Они вышли к набережной, но не к оживлённой части, где снуют толпы туристов, где полно точек интереса. Течение Темзы было практически незаметно, что довольно удивительно, вообще-то. Вода отражала серое небо, сквозь которое не пробивались солнечные лучи. Люди шли парами, кто-то останавливался посмотреть на реку, кто-то просто проходил мимо. Были и одиночки, семьи, решившие устроить небольшой пикничок. Уютненько, чего уж. К тому же шум автомобилей до сюда не доносился… слишком уж активно. — Вот здесь я часто бываю, — обведя рукой виды, прокомментировал Моррисон. — Хорошее место, чтобы подумать. Или наоборот, ни о чём не думать. Адам усмехнулся. — Ты всегда находил странные места для размышлений. Кресло у окна в гостиной факультета, балкон, берег Чёрного озера. — Зато они работают — я ведь ещё не сошёл с ума, а вполне бодрячком, а? Они продолжили прогулку, уходя от воды вглубь города. Уильям показывал старые кварталы, где архитектура менялась от улицы к улице. Он рассказывал, где раньше были рынки, где до сих пор сохранились мастерские, где по вечерам собираются музыканты без всякой сцены и афиш. — А вот тут собираются девчонки с ближайшей художки каждые выходные, рисуют всякое на природе, — кивнув в сторону очередного парка, принялся просвещать парень. — Такие красавицы, м-м-м, ты б видел! Все, как на подбор! — Художки? — Сразу встрепенулся рыжик, учуявший товарищей по искусству. — А то, никакой дури в головах, только о картинах болтают. Довелось однажды с ними перекинуться парой слов, мне тогда одна картина приглянулась. Увы, но тогда я уже встречался с Лили. Да и сам понимаешь, ничего бы с ними по итогу у меня не вышло. Просто из разных миров. Адам задумчиво промычал и по итогу согласился. Он явно расслабился. В какой-то момент друзья просто шли молча, не испытывая потребности что-то комментировать вот прямо здесь и сейчас. Разговор снова вернулся к более личным темам. Адам спросил про жизнь после школы. Уильям ответил без подробностей, но честно. Он не вдавался в детали, не уходил в сложные объяснения. Просто говорил, как есть. — Ты доволен тем, как всё идёт? — спросил Адам прямо. Уильям задумался на секунду. — Да, — легко ответил он. — Сейчас да. Этого оказалось достаточно. Фоули кивнул, не требуя продолжения. Великие приключенцы, любящие приключаться раз в год, зашли в небольшой паб, который Уильям давно приметил. Ничего примечательного снаружи, зато внутри было удивительно спокойно. Деревянные столы, приглушённый свет, негромкие разговоры. Они взяли по кружке и сели у окна. Вспомнили старых преподавателей, спорили, кто из них был самым странным, смеялись над мелочами, которые раньше раздражали. Почтили память Хоффмана, выпив за боевого деда, не дожившего до заслуженной пенсии. К Биг Бену они вышли ближе к вечеру. Здесь людей было больше, чем на предыдущих улицах, но без давки. Туристы фотографировались, кто-то просто стоял у ограждений, глядя на реку и слушая мерное течение. Механические часы на левой руке, подаренные отцом, чётко и спокойно отбивали секунды неслышимым тиком, будто всё вокруг подчинялось их ритму. Друзья шли вдоль дорожки по правой стороне, никуда не торопясь. — Слушай, — задумчиво начал Адам, держа руки в карманах и мимолётно сморщившись, будто зажевал кусок лимона, — я не хотел портить прогулку, но лучше скажу сейчас. Уильям повернул голову и сразу стал внимательнее. — Что случилось? Фоули выдохнул и на секунду посмотрел в сторону Темзы. — На мою семью было покушение. Совсем недавно. Моррисон моментально остановился. Он не стал сразу задавать вопросы, давая Адаму самому продолжить. — Всё обошлось, — добавил тот сразу. — Все живы. Никто не пострадал. Но сам факт… он никуда не девается. — Когда? — С виду спокойно спросил парень. — Пару недель назад. Ночью. Сработали щиты особняка. Отец успел перевести их в форсажный режим. Если бы не это, боюсь, мы бы с тобой сейчас не разговаривали, Уил, хах. Он медленно кивнул, хорошо представляя, что значит «форсажный режим» для защитных контуров. Это крайняя мера, к которой не прибегают без причины. — Есть предположения, почему? — Почти наверняка из-за отца, — безрадостно улыбнулся рыжий. — А если точнее, то его голос на выборах. Он открыто поддержал Крауча, голосуя последним, а они тогда шли с Паркинсоном вровень. Видимо, кому-то это сильно не понравилось. К счастью, щиты выдержали. Но сама тенденция… она кричащая. Это уже не угрозы и не разговоры, а самые что ни на есть прямые действия. Да и никто другой, кроме Пожирателей, это не может быть. Уильям посмотрел на реку, столь же вечную, сколь и неизменную, затем снова на Адама. — Если тебе понадобится помощь, вообще любая. Ты знаешь, как со мной связаться. Я не буду задавать лишних вопросов, всё порешаем по красоте. Фоули посмотрел на него и коротко кивнул, растрепав волосы рукой: — Знаю. И спасибо. Они прошли ещё немного молча. Гул города не мешал, наоборот, создавал ощущение, что разговор растворяется в общем фоне, не привлекая внимания. — Кстати, — добавил Уильям спустя пару минут, — раз уж мы о личном. Мы с Лили съехались. Купили дом. Адам остановился уже теперь сам и посмотрел на него с искренним удивлением. — Вот это новости. Быстро ты. — Да, — не без гордости согласился парень. — Решили не тянуть. Дом в маггловском районе. Тихо, спокойно. И безопаснее, чем сейчас где-либо ещё. — Рад за вас. Правда, — приятно улыбнувшись, поздравил Фоули. — Когда-нибудь и на моей улице настанет праздник. — Звучит так, будто у тебя кто-то есть на примете, — чутко заметил недавний выпускник. — Ранни, да? — Возможно, — уклончиво ответил Адам. — Но пока без комментариев. Уильям не стал настаивать. Он давно знал, что если Адам молчит, значит, так нужно. — Береги себя, — под конец их прогулки сказал Уильям. — Ты тоже. И дом свой береги теперь... В общем, до встречи. Друзья разошлись без лишних слов и трогательных прощаний, да и смысл. Моррисон ещё несколько секунд постоял на месте, глядя на циферблат Биг Бена, после чего развернулся и пошёл прочь. Город жил своей обычной жизнью. Люди спешили по делам, машины двигались плотным потоком, разговоры тонули в общем шуме. Мысли о покушении на семью Адама неприятно осели где-то на фоне. Это был ещё один сигнал, который сложно игнорировать. Всё происходящее больше не ограничивалось слухами и разговорами. Опасность стала конкретной и ощутимой. Когда он свернул с оживлённой улицы, шаг стал медленнее. Дом ждал. Лили ждала. И теперь он ясно понимал, что всё, что он делал в последние недели — от покупки дома до выстроенной защиты — было не избыточной осторожностью, а необходимостью. Уильям направился домой, уже не сомневаясь ни в одном из принятых решений.