Парадокс выбора

Данн Смит вышел вперёд и встал между ними, принявшись зачитывать условия. Голос у него был ровный, идеально поставленный, без малейшей эмоции — такой, которым зачитывают приговоры и правила безопасности одинаково монотонно, выполняя естественную для него рутину. — Правила простые: ничего запрещённого, сражаетесь до момента, пока оппонент не сможет продолжать, либо не сдастся. — Он обвёл взглядом обоих, задержавшись дольше необходимого на своей подопечной. — Если вдруг начнёте бить насмерть, то мы успеем вовремя прикрыть перед непоправимым исходом. Так что не сдерживайтесь. На последних словах Фелиция медленно улыбнулась. Хищно, открыто, блеснув кристально белыми зубами. Предвкушение так и читалось на её лице. Данн вышел за пределы защиты. Барьер вокруг арены едва заметно вспыхнул пурпурным, запирая двоицу внутри. Дуэль началась. Лучи заклинаний сорвались одновременно. Жёлтая молния Уильяма, выверенная на предельную скорость, и ярко-розовый луч неизвестного заклинания со стороны Фелиции. Они разминулись на долю секунды. Моррисон даже не стал поднимать щит, а просто ушёл в сторону, банально уклонившись от выпада. Девушка же отразила его заклинание чисто машинально, развернув его обратно отправителю. Он не принял и этот удар. Снова смещение, шаг вбок. Воздух рядом со свистящим жжением вспорол знакомый разряд. Сердце билось гулким и неизменным темпом, отдаваясь в груди приятным перестуком. Адреналин поднимался и быстро заполонял всё тело своим влиянием, при том не снося голову. Холодная, рабочая концентрация, поддерживаемая окклюменцией. Несмотря ни на что, она уже служит здесь полгода. В этом отделе, где находятся лучшие из лучших. А значит, на простой бой можно в принципе и не рассчитывать. Моррисон начал давить сериями базовых связок, не вкладываясь в мощность ударов, а проверяя реакцию на то или иное действие. Она отвечала чисто и быстро, как по учебнику, и когда вновь сработал Reflecto, то парень сменил тактику. В следующий миг в неё полетел пробойник щитов Helleines, а следом — вырванный из пола массив камня, тут же рассыпавшийся в воздухе на шрапнель. По замыслу, при подлёте осколки должны были рвануть и перейти в жгучую кислоту. Фелиция успела мгновенно среагировать. Поняв, что летит нечто нестандартное, она ушла в сторону боевой трансгрессией, исчезнув на долю секунды и появившись уже за пределами зоны поражения. Уильям не стал активировать кислотную трансформацию. Приём он решил придержать. Каменная шрапнель с глухими ударами врезалась в стену барьера и осыпалась вниз бесполезной крошкой. Что ж. Примерный план теперь был ясен. Моррисон начал наседать. Обычные заклинания шли непрерывной серией, вынуждая оппонента постоянно защищаться и двигаться, не давая ей времени ни на прицеливание, ни на полноценную контратаку. Темп был рваным, с намеренными смещениями, непредсказуемыми «открытыми» окнами, чтобы сбивать ход действий. Реши она воспользоваться одним таким «окном», то попала бы в ещё большую ловушку. Рука с палочкой работала чуть ли не сама по себе, короткие движения вычерчивались точно и экономно, вплоть до мельчайших деталей. Когда он снова швырнул в неё пробойник, одновременно с этим легли чары подавления трансгрессии. Пространство вокруг арены ощутимо «утяжелилось», лишая возможности мгновенного ухода. Уильям ожидал очередной защиты или попытки продавить его щит. Но девушка не стала уходить. Её чары встретили пробойник в полёте. Заклинания столкнулись, и конструкция Helleines не выдержала: детонация произошла раньше, чем он рассчитывал. Вспышка света, резкий хлопок, и сразу вслед за этим в Моррисона полетел широкий, плотный синий луч, толщиной почти в половину ладони. Скорость была такой, что времени на манёвр не осталось. Он успел лишь выставить серию мощных обычных щитов, принимая атаку в лоб. Удар обрушился на барьеры с нестерпимым напором. Гул прокатился по арене, щиты один за другим пошли трещинами, магическая структура надсадно завыла, не выдерживая натиска. Каждый следующий слой рушился быстрее предыдущего, и Уильям ясно чувствовал, как нагрузка стремительно приближается к предельной. Парень ускорил поток мыслей, за что потом будет болезненный откат в виде огромных головных болей, жёстко сжимая сознание окклюменцией, и начал перебирать варианты. Reflecto отпадал сразу, его просто сметёт голой силой. Щиты тоже не решение, вопрос лишь во времени, сколько они ещё протянут. Значит, нужен контакт. Столкновение, которое создаст противодействие и на короткий миг свяжет её атаку, лишив возможности делать что-либо ещё. Запасы магии не бесконечны, ни у кого. Перетягивание каната. Пусть даже на короткий этап боя. Atramentum — сразу нет. Запретная магия, и не тот случай. Тогда остаётся базовое. Самое простое и потому гибкое. Ступефай. Моррисон быстро переконфигурировал чары прямо на ходу, меняя структуру заклинания под нужные параметры. Не сила, не импульс — непрерывность. Удержание. Давление. Хм. Всего лишь, чёрт возьми. Легко сказать. И всё же он невольно отметил про себя, насколько полезна гибкость этого заклинания. Его можно было крутить и перестраивать как угодно, если знать, что именно необходимо поменять. За несколько секунд до того, как последний щит должен был рассыпаться, шатен выпустил луч Stupefy, насильно удерживая заклинание в непрерывном режиме. Красный поток ударил навстречу синему. Он прекрасно понимал: обычное оглушающее уступает неизвестной атаке и по гибкости, и по коэффициенту поглощения силы. Меряться мощью он и не собирался. Красный луч начал теснить синий, продавливая его шаг за шагом. Натиск усиливался, рука отзывалась глухой, ноющей болью, концентрация требовала всё больше усилий. И всё же — процесс пошёл иначе, чем девушка ожидала. Потоки сцепились. Заклинания не разрушили друг друга, а связались, застряв в короткой, непримиримой борьбе, в которой оглушающее начало проигрывать, потеряв изначальный импульс. Есть. Уильям не стал тянуть. Он резко сместил направление, уводя свой луч влево, прямо в пол. Связанный с ним синий потянуло следом. В следующий миг оба выпада ушли в камень, и арена содрогнулась от мощного взрыва. Пол разорвало, вверх рванула каменная шрапнель, воздух наполнился пылью и осколками. Физический щит моментально встал вокруг всего тела, а так удобно созданные снаряды налетели на неё нестерпимым роем смертельно опасных металлических лезвий. Множественная трансфигурация мелких предметов дело то ещё неблагодарное, но крайне эффективное. Она получила несколько серьёзных порезов, прежде чем успела закрыться. Не использованные осколки с глухими толчками рассыпались по поверхности уже собственного барьера, не причинив вреда. Парень уже смещался, уходя из точки взрыва, не дожидаясь, пока пыль осядет. Он сразу сменил позицию, уходя в сторону и накрывая себя полной маскировкой. Окружение вокруг него схлопнулось без малейшего звука, растворяя силуэт. Ожидал удара на упреждение, вспышки, реакции на исчезновение, да хоть чего-то видимого. Вместо этого в голове возник шёпот. Навязчивый, визгливый и агрессивный шёпот. Не полноценные слова, а лишь обрывки, давление и хаотичный поток, как если бы кто-то царапал ментальные барьеры противными когтями. Он рвано вдохнул и мгновенно захлопнул разум щитами окклюменции. Шёпот оборвался, словно его вырубили. И в тот же миг в него прилетело что-то убойное, прямо туда, где он и стоял. Значит, может отслеживать местоположение по ментальной магии? Плохо. Хренов ходячий радар… Уильям успел выставить перед собой лишь один щит и сделать быстрый рывок в сторону. Удар пришёлся вскользь, но даже этого хватило — взрывная волна швырнула его прочь, впечатав в землю. Воздух выбило из лёгких, мир на секунду перевернулся вверх-дном. Моррисон перекатился и сразу поднялся, возводя вокруг себя Protego Totalum. Купол встал с жёстким хрустом, ещё не до конца стабилизировавшись. Следующий луч прошил его навылет. Явный пробойник щитов. Конструкция Totalum не выдержала и заклинание развалилось, рассыпавшись искрами. Магическая структура схлопнулась, оставив парня снова открытым, с гулом в ушах и чётким пониманием: она не просто атакует, а лезет в голову и бьёт в такт, не давая передышки. Что же, раз так, то ладно. Повысим ставки. В сторону Фелиции сорвалось Secturae — модифицированное режущее проклятие. Оно не оставляло крупных ран, но энергетическое рассечение проходило по телу волнами, на короткое время парализуя мышцы и оставляя множество мелких, жгуче-болезненных разрывов в тканях. Сразу же следом он добавил Frangor — заклинание перегрузки, рассчитанное на щиты. Шёпот в голове усилился. Он стал плотнее, настойчивее, в нём начали проступать цельные образы, искажения, обрывки давно забытых эмоций. Территорию вокруг будто повело, по краю зрения мелькнули ложные силуэты. Моррисон не стал разбираться в этом бреду, а просто-напросто ударил Fulmen. Артиллерийское заклятье рвануло по всему периметру арены. Воздух разорвала чудовищная канонада, серия взрывов прокатилась волной, сотрясая барьер и вздымая и так серьёзно пострадавший пол. Камень крошился, пыль взлетала столбами, завеса мгновенно накрыла всё вокруг, полностью лишая видимости. Но даже сквозь грохот и взрывы шёпот не исчез, а стал адским ментальным криком. Полноценным, режущим, ломающим поток мыслей, если бы кто-то выкручивал чувствительность к прошлому изнутри на максимум, не заботясь о последствиях. В сознании против воли всплыла поразительно яркая, до невозможного навязчивая, наваливающаяся сразу всем спектром мерзейших ощущений сцена: Подземный зал был огромным, слишком широким для человеческих масштабов. Каменные стены уходили вверх и в стороны, теряясь в полумраке. Застоявшийся и тяжёлый воздух, пропитанный холодом и застарелой пустотой. В самом центре зала находилось зеркало: идеально отполированное, гладкое до неестественности, без единой царапины. Оно отражало не то, что на в него смотрело, а только то, что хотело показать. Вечный Голод. Жажду вырваться наружу. В зеркале стояла до безумия красивая рыжеволосая девушка в красной мантии. Неподвижная. Спокойная. Она смотрела прямо перед собой, и этот взгляд был узнаваем до боли. Лили. Сплошной занавес темноты. Другое воспоминание, давнее и намеренно забытое, покрытое пеленой времени прошедших лет: Две могилы. Ледяной мрамор. Аккуратно выбитые даты, расплывающиеся нечётким мылом. Никаких украшений, никаких эпитафий. Только имена. София. Изабелла. Стоило только увидеть последнее, как всё остальное отступило очень-очень глубоко. Арена, бой, присутствие других людей — всё потеряло значение. Остались только камень, имена и чувство невосполнимой утраты, колом впившееся в саму душу. Он не знал, как и каким образом это оказалось здесь. Зато знал другое: кто-то сознательно залез туда, куда не имел права. Разворошил и вытащил наружу самое сокровенное, что хранил в себе Человек. Уничтожить угрозу. Стереть её полностью. Дезинтегрировать. Избавиться. Убить. Мгновенно сорвало любые тормоза и здравый смысл. Магия вырвалась наружу без расчёта и структуры в форме заклинаний. Огонь адским вихрем заполонил арену, подняв температуру до предела. Пламя перекрывало пути отхода, смыкалось, пожирало воздух, высвобождая истинную ярость призывателя. Лишь в одной точке огонь не дошёл до своей цели. Там, за щитом находилась Фелиция. Она смотрела прямо на него сквозь вихри стихии, широко и дико ухмыляясь, с явным удовольствием порывшись в чужих секретах. Психованная сука. Уильям швырнул в неё пробойник щитов и следом обычное Expulso, удерживая себя из последних, чисто волевых сил и понимания последствий. Липкий и невероятно настойчивый порыв использовать Серую Вуаль рвался наружу, требующий простого решения — стереть её в Ничто и закончить всё здесь и сейчас. Избавиться от той, кто посмела напомнить. Голоса в голове усилились до предела. Они накрыли сознание плотной массой, перекрывая собственные мысли, превращая их в обрывки. Температура на арене стремительно поднялась, перевалила за три сотни градусов, и выживание стало возможным только благодаря специализированным чарам, автоматически поддерживающим допустимый предел. Моррисон не сбавлял напора. Удары переполненных силой проклятий со звонким свистом шли один за другим, страшные в своём могуществе, без какого-либо изящества. Фелиция металась сквозь пламя, наложив на себя защиту от огня, постоянно меняя позицию и не задерживаясь на месте дольше мгновения. Он давил, не давая ей времени на восстановление, вытесняя к границе арены и проверяя, сколько ещё она выдержит под этим напором. Попыталась было что-то сделать с пламенем, но оно ей совершенно не давалось, накинувшись ещё яростнее. Он отчётливо видел то, что девушка держалась из последних сил. Движения стали рваными, защита запоздалой, времени на полноценный ответ у неё больше не оставалось. Даже простого луча слабеньких чар в него она не успевала послать, успевая лишь чудом, не иначе, не попасться под одну из атак в этом бесконечном шквале. Ему это надоело. Слишком вёрткая дрянь. Уильям стянул всё пламя к одной точке, сжимая то вокруг её фигуры. Магия послушно откликнулась на единственный мысленный импульс — испепелить. Огонь сомкнулся плотным кольцом, абсурдно быстро выросло давление, температура рванула ещё выше, стремясь к астрономическим значениям, подпитываемая эмоциями и магией Моррисона. Изнутри прорвался полный паники, надломленный крик: — Сдаюсь! Сдаюсь! — Только чтобы сразу после перейти в надрывный кашель из-за обожженного до запёкшейся крови горла. Дышать становилось всё тяжелее даже сквозь чары. Парень услышал его с трудом, сквозь гул пламени и шум крови в ушах. И не остановился. Напор лишь усилился, огонь сжался ещё сильнее, не оставляя пространства для манёвра. Прошло несколько долгих секунд. Вязких и растянутых до бесконечности. Стоп. Не надо. Это только ухудшит его будущее, порушит планы. Нельзя. Уильям всё же сумел взять себя в руки, вернув слетевшую от слепой ярости окклюменцию на главенствующее положение, сейчас сопутствующее с постепенно нарастающей мигренью. Желание уничтожить дрянь ушло так же резко, как и пришло. Осталось только промораживающее до костей бешенство от того, что ему залезли в голову и копались там без спроса. Пожалуй, он опустит то, насколько титанических усилий ему стоило успокоить себя так быстро и какой потом будет откат по эмоциям. Против воли повёл головой из стороны в сторону. В тот же момент, когда остальные уже собирались вмешаться, он осознанно убрал пламя. Жар схлынул, как по мановению. Всё вокруг мигом заволокло плотным паром, скрыв арену целиком. Магия улеглась, искусственная ярость стихии исчезла. Гул голосов, криков и шёпота наконец стих, оставив после себя только гнетущую, оглушающую тишину. Если сейчас шатен услышит хоть один ментальный посыл в свою сторону… он убьёт суку прямо тут, на месте, и плевать на всё. Моррисон стоял посреди поднимающегося пара, тяжело дыша и прикрыв глаза. Лёгкие горели, руки дрожали от перенапряжения, но контроль над собой он удерживал. Через несколько секунд пар порывисто разлетелся в стороны чужими чарами, очищая поле битвы. И он сразу всё увидел. Взволнованные будущие коллеги, застывшие по краям арены. Хмурый Данн Смит, склонившийся над блондинкой. Кожа на её руках и лице была ошпарена до волдырей, одежда наполовину истлела, терзая остальное тело всё новыми ранами, но сознание она не потеряла: взгляд фокусировался, дыхание было рваным, однако девка точно находилась в себе. Данн работал быстро и точно, накладывая одно за другим обезболивающие и чары от ожогов. Боль ей глушили сразу, чтобы не откинулась от шока. Уильям неспешно подошёл, с каждым шагом окончательно убирая лишние эмоции. Остановился рядом, дождался, пока блондинка переведёт на него мутный, самую малость испуганный взгляд. Уже не такая дерзкая, когда жизнь зависит от чужой воли и милости, да, тварь? — Ещё раз попробуешь так глубоко залезть мне в голову, — отчеканил он ледяным тоном, смотря той прямо в глаза, — и я тебе клянусь, Фелиция, так просто всё не закончится. Данн резко выпрямился. — Моррисон, — жёстко окликнул мужчина. Уильям бросил на него короткий, пустой взгляд и тут же вернулся обратно к девушке. Смотрел прямо, не моргая. Она неподвижно лежала на полу с застывшим взглядом и напряжённым телом, не способная прочувствовать весь спектр боли и не предпринимая попыток отвернуться, дабы разорвать зрительный контакт. — При всём уважении, мистер Даниэль, — процедил парень, не повышая голоса, — мой разум — это территория, куда я не потерплю никакого вмешательства. И это не обсуждается. Если же кто-то попытается, то я принимаю соответствующие ситуации меры. Точка. Тот коротко посмотрел на него и невозмутимо закончил: — Мы поговорим об этом позже, не сомневайся. Сейчас не до разбора полётов, нужно не дать ей уйти в мир иной. После чего подхватил девушку на руки, проверил наложенные чары и, не теряя ни секунды, исчез в хлопке аппарации. Уильям остался стоять на месте. Протяжно выдохнул, снова прикрыв глаза, и с усилием удержал рвущуюся наружу ругань. Внутри было пусто и бушевал вихрь злости одновременно. Какой, блин, парадокс, чтоб этой тупой мрази Моргана кишки наружу выпустила, а после отдала диким гоблинам на потеху. Может, хоть они научат её сдержанности… Хах, как иронично. Он облажался. По крайней мере, если судить самого себя — то оправданий искать нет смысла. Жар уже спал, стабилизирующие чары отработали своё до конца. Пол под ногами выглядел так, будто на нём и не происходило ничего: камень восстановился, трещины исчезли, следов боя не осталось. Арена снова стала чистой и безопасной, если бы всё это было чужим сном. Моррисон медленно открыл глаза. После этого он напьётся. В хлам, до состояния не стояния. А перед этим загонит всплывшие воспоминания так глубоко, как только возможно. Закопает, утрамбует и поставит сверху свой сильнейший ментальный блок. Но не сейчас. Не здесь. Не при этих людях. К нему подошли остальные. Первым оказался Эндрю — заметно взволнованный, с напряжённым взглядом. — Ты в порядке? — Да. Самую малость вспылил, когда мне залезли в голову, — с виду просто отмахнулся парень, помолчав секунду и добавив уже жёстче: — А теперь объясните, что это, чёрт возьми, вообще было. Такой силы воздействия на разум я ещё не видел. Конечно, немного приврал, но тут это даже в тему. Вперёд вышел брюнет с карими глазами. — Артур Рогенвайт. Предлагаю всем перейти в комнату отдыха и обсудить это там, — спокойно представился мужчина, окинув остальных быстрым взглядом и снова посмотрел на него. — Тебе не о чем переживать. Мисс Нортвуд быстро поставят обратно на ноги… А взбучку она вполне заслужила. Даже такую жестокую. — Серьёзно? — С нервным смешком вырвалось у Моррисона. — Более чем, — подтвердил Артур. — Она успела выбесить каждого из нас своей «особой» силой. Так что не воспринимай это близко к сердцу, Уильям. Он промолчал, лишь коротко кивнув. Реакция оказалась… неожиданно простой. А ведь по итогу рассчитывал на другое. На холодные взгляды, выговор, формальное недовольство. Порицание за излишнюю жестокость, в конце-то концов. Приятно, когда ожидания рушатся, даже таким… особо экстремальным способом. — Она давно напрашивалась, — недовольно заявила ещё одна блондинка, на этот раз с зелёными глазами. У Мироздания фантазия на внешность закончилась, или как? — Ведёт себя так, как будто самая бессмертная здесь из всех. Бернадетта Гудвич. — Приятно полноценно познакомиться. — Тебя просто нагрузят дополнительными занятиями по ментальной защите, — с недовольными нотками продолжила Бернадетта. — Как и каждого из нас, когда эта бестактная хамка сюда пришла. Ничего нового. Следом заговорил мужчина, внешне очень на неё похожий — тот же цвет глаз, те же черты. — Чарльз Гудвич. Фелиция природный легиллимент. Дар у неё крайне сильный, так что количество конфликтов на этой почве… скажем так, многократно выросло. И она не стесняется использовать его в бою… Да и вне боя тоже. Она уже побывала в голове у каждого из нас, за что получила отдельный нагоняй. А сколько она вытаскивает в повседневной жизни… даже сквозь окклюменцию — лучше не представлять. Моррисон безрадостно отметил про себя, что проблем и без того хватало. Мало ему было практически прибить ученицу Даниэля, так она ещё и легиллимент — причём из тех, кто не стесняется лезть в голову. А к легиллиментам у него была стойкая, давняя неприязнь, без исключений и компромиссов. Дуэль это наглядно продемонстрировала, в прочем. Чудесно! Просто, чёрт побери, прекрасно! Тем не менее, вывод был очевиден: придётся извиниться и затолкать свои чувства куда поглубже, дабы это не мешало работе. Находиться в таком месте проще, когда вокруг нет лишних конфликтов — даже если некоторые из них вполне заслужены. Он ведь тут и суток ещё не пробыл, ха-а… Чего ж так сложно-то всё?! Уже в комнате отдыха он наконец нормально познакомился со всем коллективом. Артур — джентльмен до мозга костей, как и Данн, спокойный и рассудительный. Близнецы Гудвич — Бернадетта и Чарльз. С самим Даниэлем и Фелицией Нортвуд он уже успел познакомиться при вполне, хе-хе, чудесных обстоятельствах, как и с Эндрю Барклаем. Майкл Бронсон оказался неразговорчивым шатеном с тёмным оттенком волос, предпочитающим слушать больше, чем говорить. Гаррет Оксенруфт — брюнет лет сорока, на первый взгляд без ярко выраженных черт внешности, но с прямым, жёстким характером. Он без лишних слов дал понять, что полностью одобряет действия парня. Кайл Винфорд — сухой и немногословный мужчина в годах, примерно сорока пяти лет, с начавшей проступать сединой от многочисленного стресса, смотрит на каждого так, будто сразу прикидывает их полезность. Гектор МакЛаффин сразу выделился из остальной разношерстной толпы — голубоглазый брюнет, который, не теряя времени, показал ему фото жены и дочери и говорил о них с такой откровенной теплотой, что сомнений не оставалось: пропащий семьянин, без вариантов. Ну и, разумеется, капитан Грюм. На этом список бравого состава отдела быстрого реагирования благополучно заканчивался, что вот действительно удивляло. Парень уже успел отойти от прошедшей дуэли, полностью взяв себя в руки. — Как-то вас тут маловато. По сравнению с обычными аврорами, имею ввиду. Их в Министерстве, наверное, уже под три сотни, если не больше, учитывая активную вербовку. Кайл посмотрел на него долгим взглядом, устало выдохнув и просветив: — Было больше, увы. Пока ублюдки Пожиратели не устроили бойню в Аллее. Тогда погибло больше половины состава. Поэтому нас теперь столько. И каждый из нас, — Винфорд окинул взглядом остальных, — не считая тебя и Нортвуд, которая пришла сюда уже после того столкновения полгода назад — идеальная машина для убийств. — М-хм, понял. — И ещё. Работай над манёвренностью. Я видел, как ты дерёшься. Ты не любишь бегать, хоть и делал это в начале, но по итогу большую часть сражения стоял в небольшом периметре. Предпочитаешь закрываться щитами либо же перенаправлять. Однажды это тебя погубит. — Спасибо за совет, приму к сведению. Тоже самое ему говорила и Вернер. Видимо, он делает это неосознанно, тц. Придётся серьёзно заняться переборкой собственного стиля боя, иначе и правда, недалеко и до кончины так дойти. — А в целом, как тут идут дела? Что мне нужно знать, как новичку? Артур подбадривающе кивнул и заговорил первым: — Особо строгих правил у нас нет. Главное — всегда быть на дежурствах по графику, быть адекватным и договороспособным. И не творить чушь без сильной необходимости. Если что-то будет непонятно, можешь спрашивать любого из нас, разберёмся. Если шире смотреть на ситуацию… за последний месяц было два выхода на Пожирателей. В остальное время гоняем контрабандистов, которые всё ещё пытаются пролезть. Сила у тебя есть, Уильям, и немалая, но предела совершенству не существует. — Придётся постоянно работать над собой, — согласно «угукнув» добавил Чарльз Гудвич. — Иначе в лучшем отделе Министерства долго не задерживаются. Гаррет хмыкнул, подошёл ближе и коротко хлопнул Моррисона по плечу. — Не облажайся, парень. Ладно, я пошёл. Бывайте. После чего развернулся и направился к выходу. Спустя некоторое время ничего особо не значащих разговоров, когда Уильям просто присматривался к людям и запоминал лица, дверь комнаты отдыха открылась. Вошёл невозмутимый Грюм, окинув всех быстрым взглядом и ограничился коротким приветственным кивком. — Моррисон, за мной. Он развернулся, не дожидаясь ответа. Парень поднялся и пошёл следом, подавив порыв закатить глаза. Сплошной пафос у них, а не походка. Они прошли в штабную комнату, первую дверь по коридору. Помещение оказалось рабочим и без изысков. Под два десятка столов, аккуратно расставленных как в какой-нибудь школе. Капитан остановился у одного из них. — Твоё место, — начал мужчина, показывая на пустую мебель в третьем ряду, переведя взгляд на новобранца. — Стол обычный, кресло удобное. Большего не нужно, если что, меняй рабочее место под себя. Про дуэль с Нортвуд я уже в курсе. Не заморачивайся. Девчонке не помешало прочистить мозги. Но всё же извинись перед ней. Она крайне отходчивая. Найдёте общий язык. И запомни. В моём отделе никаких серьёзных конфликтов. Есть претензии — решаете между собой как цивилизованные люди. В крайнем случае идёте к Данну. Усек? — Так точно, капитан. И ещё, — немногословно добавил шатен. — Как мне лучше к вам обращаться? — Да мне плевать, — с сухим смешком отрезал Аластор. — Капитан или Грюм. До имени ещё не дослужился. Тут нет строгого официоза, все свои. Теперь по тебе. Часовой перерыв, восемь часов работы в общей сумме. Гонять тебя буду жёстко и не щадя. Если я занят, то дам задачи, которые ты должен выполнить в срок сам. — Понял. — На боевые задания выходить будешь сразу. Опыт лишним не бывает. Но на второстепенных ролях, сам понимаешь. — Мужчина развернулся к выходу. — Ладно. Пошли, выдам тебе снаряжение. Они перешли в левое крыло отдела и вошли в комнату со снаряжением. Помещение было строго функциональным, без малейшего намёка на уют. Стеллажи, стойки, аккуратно развешанные комплекты экипировки — всё на своих местах, строго сверенное со списками. Капитан без лишних слов выдал ему две мантии. — Повседневная и боевая. Разница простая. Боевая зачарована дополнительными рунами. Эта, — он дёрнул в руке вторую, — чтобы без лишних вопросов ходить по Министерству. Уильям принял обе, бегло осмотрев ткань и плетение чар. — Понятно, благодарю. Следом Грюм протянул ему пропуск. Небольшая карточка с фотографией, именем и фамилией. Чуть ниже аккуратно выведено: «ДМП: Отдел быстрого реагирования». В правом нижнем углу находилась особая магическая печать, заверяющая подлинность. Моррисон такие вещи видел впервые, но никак это не прокомментировал. Просто убрал пропуск. В принципе, даже логично, что у них такие есть. Парень бы не удивился, если бы тот ещё и служил детектором личности при появлении в Министерстве, определяя подмену. А если уж идти совсем в паранойю, то и эдакий маячок, который всегда отслеживает местоположение сотрудника, тоже имеет место быть. После этого они перешли в соседнюю комнату с артефактами. Всё окружение здесь занимали полки и шкафы, уставленные предметами самого разного назначения. Большая часть выглядела непримечательно, но магия ощущалась от каждого. — Сигнальное кольцо, — капитан положил ему в ладонь тонкий, ничем не выделяющийся серебряный обод. — При подаче магии подаёт сигнал бедствия, нагревается при необходимости как можно быстрее прийти в штаб. Твой сигнал выводится на карте, должен быть в курсе, Клара объясняла. Следом он указал на незаметную пластину красного цвета. — Базовый отражатель. На левое плечо. Сливается с мантией. Пару слабых заклинаний спокойно выдержит. Перегрузишь и отобьёшь что-то уровня сильной бомбарды, то считай, что одноразовый. — Учту. Последним мужчина протянул небольшой амулет. — Порт-ключ пробойник для экстренной эвакуации. Ведёт прямо в неотложку Святого Мунго. Использовать только когда ты чуть ли не подыхаешь, либо остался один и нужно срочно уйти. Пробьёт любой барьер, только если ты эту хрень используешь не в Хогвартсе, там тебя просто разорвёт на куски. Но запомни: для перемещения необходимо немногим менее секунды, но всё же время требуется, потому против сильного противника не сработает такой метод отхода, сначала убедись, что тебя не убьют в момент активации. Уильям убрал амулет, коротко кивнув. М-да, на школе защита сильнее, чем в Министерстве. Хоть у него тут и есть допуск к трансгрессии, всё равно — показатель. Дети всегда важнее каких-то там, ха, стариков. После этого двоица направилась в библиотеку. Аластор без колебаний снял с полки три толстых талмуда и положил их перед ним. — Это выучить за неделю, потом буду отдельно спрашивать. Осилишь? — Осилю. — Отлично. На этом экскурс по снаряжению и прочим предметам первой необходимости была закончена. Оставшееся время Грюм не дал ему ни минуты передышки. Арена снова пришла в пользование, и капитан методично гонял его по всем доступным направлениям, проверяя навыки без поблажек и скидок на первый день. Защита, контратака, контроль дистанции, работа под натиском, боевая трансфигурация, руны — всё шло плотной серией, одно за другим, пока тело не начинало работать быстрее мыслей. Часовой перерыв от уже официально начавшейся работы оказался условным. Вместо отдыха Уильяма ждали короткие, жёсткие лекции от этого тирана. Не абстрактная теория, а суть командной работы в деталях: как действовать, когда ты не один, как чувствовать позицию напарника и его смещения, когда прикрывать, а когда наоборот не лезть и дать человеку закончить начатое. Мужчина говорил прямо, без лишних примеров и украшений, опираясь на практику и личный опыт. Про занятия на слаженность он упомянул вскользь, отмахнувшись, что до этого дойдут позже. Сегодняшняя цель была проще — прогнать новичка по базовой программе и посмотреть, где тот проседает, а где держится. Как оказалось, Аластор был свободен почти весь день и решил использовать это с пользой. К вечеру Моррисон чувствовал себя выжатым до капли. Держался на чисто волевых и дисциплине. Уходя, он вяло попрощался с Кларой в вестибюле, не задерживаясь ни на секунду дольше необходимого, и сразу аппарировал домой. Предстояло ещё неизвестно сколько времени пахать. Но, по крайней мере, оно того стоило.