Парадокс выбора

Восьмого марта они наконец закрыли вопрос, который методично тянулся с полгода. Практически каждый свободный вечер уходил на расчёты, переборы рун, проверку устойчивости конструкции и десятки неудачных прототипов. В какой-то момент работа превратилась в фоновую часть жизни: после ужина — чертежи, выходной — тесты вариантов, пол часа до того, как уснут — мысленные перерасчёты связок. Когда последняя версия заработала без внутренних конфликтов и дала стабильный отклик на обе команды, парень сначала и не поверил. Он даже не сразу понял, что стоит и просто молча гипнотизирует вечно-бесконечное, пока всё-таки не пришел в себя. Не передать словами, насколько облегчённо выдохнул Уильям, когда всё было закончено и доведено до логического идеала. Порой, помимо редких естественных кошмаров со смертью двоих подростков в США, ему эти чары даже во сне снились! Переработанное заклинание, в сути своей, осталось с тем же эффектом. Сгусток магии цеплялся к выставленному барьеру противника, имитируя неудачную попытку пробития. Щит стандартно реагировал на контакт: краткий всплеск, микротрещина, затем восстановление. На этом этапе большинство волшебников успокаивалось. На самом деле структура не рассеивалась. Она вплеталась в сигнатуру защитной конструкции, синхронизировалась с её работой и замирала, перестраивая собственные параметры под конкретный тип чар. Адаптивный модуль оказался самым сложным элементом всей схемы. Без него заклинание оставалось бы просто красивой идеей. Дальше всё решал сигнал. При ментальной команде первой категории встроенный узел перехватывал управление потоками и принудительно обнулял барьер. Щит не разрушался, не давал особых спецэффектов, не трескался. Он просто переставал существовать, не имея более «фундамента». Маг терял над ним контроль в ту же секунду. Вторая опция работала грубее. Вплетённая структура входила в резонансный конфликт с сигнатурой защиты, вызывая скачкообразные импульсы внутри контура. В замкнутом барьере энергия не имела выхода и схлопывалась внутрь. Через мгновение происходил выброс — направленный обратно к владельцу щита. Сила зависела от плотности барьера. Чем мощнее защита, тем болезненнее отдача. Если же сгусток попадал в цель без активного барьера, эффекта не возникало. Магия в теле волшебника и созданный им барьер отличались по принципу… да по многим принципам, чтобы их все перечислять сейчас. Заклинание не находило точки привязки и распадалось без следа. Для прямого внедрения в живую ткань требовалась бы совершенно иная архитектура — полноценное проклятие с иным типом привязки. Они обсуждали этот вариант в начале, но быстро отказались. Существовали решения лучше, надёжнее и уже проверенные практикой, чем такая вариация их чар. Изобретать ещё один способ прямого заражения проклятием не имело смысла, когда человечество успешно справляется с этим за них, придумывая всё новые и новые методы по умерщвлению других разумных. В итоге вышла вещь узкоспециализированная, но крайне неприятная для любого, кто привык полагаться на защиту — то бишь, хе-хе-хе, девяносто девяти процентов всех магов. И самое ценное — незаметное внедрение в бою. Именно это делало разработку опасной — мозг зафиксирует сам факт того, что удар «отбился», более не беря в расчёт случившееся, что станет фатальной ошибкой. Если щит попытаются отменить, убрав его поддержание, то чары вызовут преждевременный, своевольный резонанс и тогда гарантированно произойдёт «ба-думс-бам-с»! В подвале их дома давно обосновался небольшой полигон — предельно укреплённый, с поглощающими чарами в стенах и идеально выровненным полом. Ничего лишнего, только рабочее пространство. Именно здесь они и собирались ставить точку в своей разработке финальным испытанием. Моррисон, покачивая палочку между пальцами, скосил взгляд на Эванс и усмехнулся. — Ну что, дорогая, кому выпадет честь стать первым подопытным, м-м? Рыжая подошла ближе, ткнула его указательным пальцем в грудь и лукаво прищурилась. — Как насчёт этого молодого, невероятно привлекательного и умного парня? Он задумчиво склонил голову набок, не скрывая довольной улыбки. — И что же получит этот бедняга за проявляемую им отвагу в таком, несомненно, опасном деле? — Свою единственную и неповторимую королеву с просто завораживающими… глазками. — Да, глаза у тебя действительно… выразительные, хмф, — сдержанно посмеялся Уильям. — Раз так, то давай. Будь со мной нежной. Шатен отступил на пять метров и выставил перед собой обычное Protego. Барьер мягко вспыхнул синевой и полностью появился перед ним. — Это, вообще-то, моя фраза, Уил, - хихикнув, пожурила Лили. И, не тратя ни секунды, вычертила рукой перевёрнутую букву «S». — Subversio! Серый, размером с яблоко сгусток рванул вперёд и на приличной скорости врезался в выставленный щит. Попытка придать ему красный оттенок и визуально приблизить к стандартным боевым чарам провалилась ещё на этапе расчётов — конструкция рун не позволяла, к сожалению. Основной механизм диктовал форму и цвет, и ломать его ради эстетики никто не собирался. Удар вышел убедительным: защита дрогнула, по поверхности прошла мелкая трещина, как и положено при обычном столкновении. Всё выглядело совершенно обыкновенно — атака не пробила защиту. Секунда — и форма сгустка исчезла из поля зрения, будто полностью рассеялась. На самом деле она уже вплелась внутрь. Уильям, не сводя взгляда с барьера, с явным азартом спросил: — Ну как, чувствуешь? Лили чуть нахмурилась, прислушиваясь к отклику через ментальную связку. Пауза заняла всего мгновение, затем она довольно кивнула. — Есть контакт. Я отключаю? — Отключай. Без вспышек и предупреждений его Protego просто исчезло. «Пуф-ф», и ис-с-сспарилось, истлев тонким синеватым туманом. Контроль над заклинанием пропал в ту же секунду, как будто барьера никогда и не существовало. Короткий обмен взглядами, сдержанный смешок — и они сразу перешли к следующему этапу. — Давай проверим вторую опцию. Уильям не стал рисковать, подготовившись свалить в любое мгновение. Палочка описала чёткую дугу. — Protego Totalum. Статичный купол лёг вокруг него плотной сферой, без подвижных участков и лишней гибкости. Конструкция устойчивее, многослойнее, куда менее восприимчивая к вмешательству. Лили повторила движение кистью и произнесла: — Subversio. Серый сгусток снова ударил в барьер. На этот раз процесс шёл заметно медленнее. Ни мгновенного отклика, ни быстрой синхронизации. Минуту они молча наблюдали, как структура внедряется, шаг за шагом подстраиваясь под более сложную сигнатуру. — Есть, — тихо отметила она. — Запускай. Внутри купола ничего не изменилось внешне. Ни вспышек, ни трещин. А затем пространство схлопнулось изнутри. Сдавленное самой же защитой, оно рвануло коротким, плотным хлопком. Ударная волна влетела в стены полигона. Звук больно резанул по ушам в замкнутом помещении. Он поморщился, тряхнул головой и опустил палочку. Благо, хоть закрыться другими чарами успел, а то вышло бы… не очень, м-да. — Работает, отлично… На этом они не остановились. Следующей стала серьёзная защита — полновесная Custodia. Сложная своей структурой, куда крепче обычных барьеров и гораздо гибче, податливей. Если уж её удастся «подцепить», сомнений в эффективности не останется. Процесс занял добрых две с половиной минуты, целая вечность по меркам скоротечного боя. Заклинание медленно, с усилием встраивалась в контур, преодолевая внутренние ограничители и стабилизаторы. — Контакт, — наконец выдохнула Лили. Он даже не скрывал удивления. Медленно — да. Но факт оставался фактом: паразит сумел закрепиться. В реальном столкновении ждать пассивного заражения никто бы не стал. Достаточно принудительного подрыва в момент контакта. Но сама возможность проникновения в столь плотную штуковину уже говорила о многом. Заклинание выдержало стресс-тест. После испытаний они не стали продолжать расчёты. Вечер требовал заслуженной награды, ибо что это за дело — взять и не отметить такой успех? То-то и оно. Сначала — кино. Маггловский боевичок, — и даже не Терминатор, до которого ещё лет шесть жить! — с громкими перестрелками и предсказуемым сюжетом. Он досмотрел до конца без особого интереса, искушённый шедеврами прошлой жизни. До двадцать первого века не дотягивает, это уж точно. Ну, оно и не мудрено. Потом — небольшой ресторан в паре кварталов от кинотеатра. Тёплый, рассеянный свет, аккуратные столики, обычные люди вокруг. Они обсуждали не только заклинание, но и ерунду — чужие наряды, странный соус к мясу, смешную рекламу перед сеансом и просто болтали на любую тему, пришедшую в голову. Утро оказалось менее романтичным. Проснулся рано, по привычке. Несколько секунд лежал, глядя в потолок, затем осторожно повернулся к Лили, начав её тихонько тормошить. — Подъё-ё-ё-ём. У тебя практика. Она недовольно что-то пробормотала и попыталась зарыться в подушку, но в итоге всё же открыла глаза, дабы выдать священную базу: — Как же задолбали вы меня все!.. На кухне он действовал чисто машинально, без применения магии. Сковорода, яйца, ломтики бекона. Чайник, тостер, заранее подготовленные тарелки. Эванс предпочитала щёлкнуть пальцами и ускорить процесс чарами, но сегодня всё готовилось по-маггловски. Яичница с беконом, горячий чай и румяный хлеб. Уильям не любил облегчать такую бытовую рутину магией, когда ему никуда не надо спешить, вот-чтоб-прям-сщаз он оказался в нужном месте. Вызывает лёгкое чувство единения со своей первой жизнью. Плюс, обычная техника вполне работала в магическом доме, ведь главное - это хорошее экранирование волшебства и рунных контуров, дабы они не фонили остаточными эманациями, что фактически невозможно провернуть в том же Хогвартсе или Министерстве. Парень бы и представить не мог полноценной жизни без современных удобств. В школе-то хоть и привык, но все равно электронный чайник - любовь на века. Трансгрессия привычно сжала внутренности и отпустила его в вестибюле отдела. Он педантично поправил рукава чёрной рубашки, — всегда так делает, когда слегка волнуется, — одёрнул простую жилетку. Джентльменский стиль — лучший. Без лишнего блеска, без показной вальяжности. Острые козырьки рулят! Пошёл к раздевалкам, по дороге кивнув Кларе. Та снова утонула в бумагах — стопки дел, отчёты, сводки, списки. На ней держалась половина их логистики, и выглядело это так, будто документация намерена победить в самое что ни на есть ближайшее время. — Доброе утро. Она коротко махнула рукой, не отрываясь от очередного листа. Переодевшись в форму аврора, он прошёл в штаб. Капитан стоял у своего пустующего, — как всегда, — стола, о чём-то переговариваясь с Артуром. Оба замолчали, когда он приблизился. — Доброе утро. Есть что-то особенное, о чём мне нужно знать заранее, или стандартная программа? Аластор на мгновение задумался, затем сам себе кивнул. — Сегодня работаешь с Нортвуд, отрабатываете легиллименцию. Зачатки у тебя есть, глупо не развивать. Свободен. Коротко, по делу. Парень вежливо попрощался с обоими и вышел, оставив их продолжать разговор. Направился в сторону комнаты отдыха — Фелиция в это время почти всегда обосновывалась именно там, ещё не до конца проснувшаяся… хотя тут когда как. И снова ментальная магия, бу-бу-бу… После таких занятий голова гудит, в памяти всплывают ненужные сцены, цепляются ассоциации, которые потом приходится отрезать окклюменцией. Раньше это выбивало из колеи. Теперь — просто рабочие издержки. Неприятные, но терпимые. Фелиция обнаружилась во вполне ожидаемом месте: в мягком, массивном кресле, размахивая руками и что-то яростно доказывая Майклу. По жестам было ясно: спор зашёл довольно-таки далеко. Бронсон выглядел так, словно мысленно писал завещание и уже был готов к скоропостижной насильственной смерти. После ранения осенью он ушёл в тренировки с головой, стал ещё тише, ещё закрытее. Теперь рядом с Нортвуд это выглядело особенно контрастно — спокойный, собранный интроверт и ходячий генератор шума. По выражению его лица читалось ничем не скрываемое послание: «спасите кто-нибудь, ну пожалуйста»! Спасение пришло, человек-невидимка, так возрадуйся же… Моррисон тихо подошёл сзади и резко схватил блондинку за плечи, сжав те. — Бу! Фелиция взвизгнула и с разворота едва не впечатала локоть ему в челюсть. Он успел отскочить, рассмеявшись. — Ты вообще нормальный?! — Девушка обернулась, глаза сверкают, руки в стороны — яростная фурия в цвете. — Я тебя когда-нибудь убью, честное слово! Вот просто возьму и прибью! Ты хоть понимаешь, что так можно начать заикаться, когда вот так пугают?! А ещё потерять зубы в один момент, только это уже напрямую тебя касается! М-м-м?! — Понимаю, — шатен примирительно поднял ладони, отступая ещё на шаг. — Но ты слишком предсказуема, чтобы я когда-нибудь попался на твой удар, ха! — Предсказуема? — Она возмущённо фыркнула, став похожей на надувшуюся кошку. — Я тебе сейчас такую непредсказуемость устрою… Дождавшись, пока поток возмущения иссякнет, он извиняющееся наклонил голову, «ошарашив» плохими новостями: — Капитан приказал заняться легиллименцией. Фелиция болезненно скривилась и протянула: — О-о-о, да вы издеваетесь… Совсем они меня не ценят и не берегут! Потом повернулась к Майклу и махнула рукой на дверь. — Всё, у нас важный урок намечается. Давай, кыш-кыш отсюда. — Да и не сильно-то хотелось, — спокойно отозвался Бронсон, поднимаясь. — Спасибо, Уильям. Дальше этот ужас словесного поноса на тебе. Твоя жертва не будет забыта, друг. Кроссовок, непонятно откуда взявшийся в руке Фел, полетел в его сторону. Майкл ловко увернулся и выскочил в коридор. — Совсем уже обнаглел, идиот, — процедила она, подбирая обувь телекинезом. — Ничего, завтра на спарринге поговорим, ещё посмотрим, у кого там понос… Спустя несколько минут они уже перешли к делу. До полноценного начала занятия не прошло и часа с момента его прихода в отдел — уже достижение! Занятие вышло продуктивным, не без огрехов, конечно, но кто из нас идеален? Новичком он уже не был, поэтому Фелиция сразу подняла планку. Они не застревали на базовых попытках проникновения — шли дальше. Пробовали аккуратное «скольжение» по поверхности сознания, точечный поиск ассоциативных узлов, вычленение нужной мысли из общего шума. Несколько раз она намеренно усиливала давление, проверяя, как он удержит границы и не даст ей увидеть… всякое. Приходилось жёстко фильтровать собственный поток размышлений. Малейшая расслабленность — и наружу вылезет что-нибудь лишнее. Отдельные фрагменты прошлого пришлось буквально придавливать, не давая им оформиться в цельные образы. Защитные техники работали, но требовали предельной концентрации. К четвёртому часу в висках неприятно ныло, внимание рассыпалось на мелочи, а внутренняя усталость стала куда более ощутимой. Теперь только за часика два восстановиться — и хоть на Пожирателей с палочкой на перевес идти. Тем не менее, прогресс был. Он научился точнее фиксировать «точку входа», быстрее определять направление поиска, не тратя силы на бесполезное копание кругами. Понял, как менять угол атаки, если сознание оппонента уходит в глухую оборону. Несколько новых приёмов оказались особенно полезны — простые в сути своей, но эффективные, этого не отнять. Легиллименция в целом не терпит спешки. Это не резкий выпад и не прямой удар, нет: нужен правильный настрой, понимание, где искать и как читать. Ошибся в подходе — упёрся в стену или получил отдачу. Фелиция же действовала иначе. Её проникновения были быстрыми, почти что неуловимыми. Она будто видела структуру чужого сознания заранее и сразу шла к нужному участку. То, на что другим требовались минуты аккуратного зондирования, у неё занимало считанные мгновения. Это просто Нортвуд такая неадекватно талантливая, что может считать вообще всё, что нужно, за жалкие пару минут. Поистине, дар один на миллион, если не все сто. Касательно последнего — Уильям очень обоснованно сомневается, что на весь волшебный мир наберётся такое количество волшебников. Увы, общего реестра населения волшебники не ведут, и тем более не обмениваются между собой такой информацией, шатен это отдельно проверял. Когда до конца смены осталось около получаса, он не стал браться за новую документацию, которую каждый в той или иной мере заполняет. Сел у дальней стены, откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза, и позволил мыслям идти своим чередом, обдумывая одну штуковину. Вопрос крутился достаточно давно, «почёсывая» периодически голову, и отмахнуться от него больше не получалось. Ценность человеческой жизни. В теории всё просто: любая жизнь значима, любая смерть — трагедия. Так его учили и так принято говорить в мирное время. На практике, как выясняется, пропаганда ломается при первом же столкновении с реальной угрозой. А для полной красоты следует ещё добавить дилемму с вагонеткой, по классике. Он убивал. И не единожды. Каждый раз после снятия щитов окклюменции приходила вина. Нелепая, липкая, иррациональная. Жалость к тем, кто пытался его прикончить. Отвращение к себе за то, что перешёл черту. За то, что оказался способен выпустить заклинание, когда требовалось. За то, что выжил за счёт чужой смерти. Это не делало его лучше, не приносило облегчения, а просто… добавляло ещё один груз на плечи, поверх всего остального. Со временем реакция притупилась, ослабла. Особенно после Америки. Там всё было иначе. Не спонтанный бой, не обмен заклинаниями с предсказуемым финалом, не секунды на принятие судьбоносного решения. Холодное выполнение задачи. Двое подростков. Опасные, обученные, при том одновременно напуганные до дрожи в коленках, скованные ужасом происходящего с их домом и семьёй, и из-за этого не способные нормально защититься. И всё равно — подростки. Он до мельчайших деталей помнил, как подсознательно принял решение, стоило увидеть движение руки паренька. Без истерики, без колебаний сделал то, что считал необходимым, хоть и находясь на предельном пике напряжения. И тогда что-то в нём изменилось. После этого представлять чью-то смерть стало куда проще. Не возникало паники, не дрожали руки, а вместо этого появлялось другое чувство: безысходность от понимания, что иногда выхода нет, и также решимость закончить всё быстро. Не растягивать, не мучить ни себя, ни противника. Это и удерживало его на границе поддержания человечности. Он не испытывал удовольствия, не искал повода к новому прецеденту и тем более не относился к жизни как к расходному материалу. Каждый раз оставался осадок. Неприятный, тяжёлый, но настоящий, заставляющий его чувствовать. Внутри не было пустоты и равнодушия. И пока оные не появляются, парень всё ещё считает себя человеком. Монстр не сомневается. Монстру всё равно. Уильям — не монстр. Убивать просто так, без по-настоящему веского повода, он никогда не станет, если можно обойтись другим решением. Но в обратном случае... парень будет готов принять ещё один груз моральных терзаний на свои плечи, не смея просто так от этого отмахнуться. Мысли постепенно улеглись, а всё естество затопило удовлетворение от логической цепочки, успокоившей его моральные терзания. Смена подходила к концу, и уже совсем скоро пора бы и домой уходить. Хотелось просто войти в квартиру, подойти к Лили, обнять её без слов. Уткнуться лицом в её волосы и задержаться так на несколько минут, отринув всё остальное. Просто почувствовать, что в этом мире ещё есть что-то, за что стоит держаться.