Парадокс выбора

Адриана находилась в уже до зубовного скрежета привычном зале собраний поместья Малфоев вместе с Тёмным Лордом, Рейнхардом Лестрейнджем, Бартошом Розье и Антонином Долоховым. Никакой лишней публики для предстоящей затеи Риддла не требовалось. Сам факт такого узкого состава говорил о многом. Вербовка сотрудника Отдела Тайн — редкий шаг, фактически невозможный в обычных обстоятельствах. Люди, работающие там, связаны клятвами, которые не дают ни служить кому-либо, ни вмешиваться в ход событий, ни разглашать знания. Их жизнь посвящена самой идее Тайны и пути к познанию непознаваемого. И всё же один такой человек нашёлся, первым пойдя на контакт. Лорд занимался этим вопросом лично. Сколько времени — неизвестно. Их поставили в известность только после того, как кандидат заключил все договорённости с Волдемортом. Подготовительная работа и закладка фундамента были завершены, и начинается следующий этап. Их задача проста по формулировке и крайне сложна по сути: стать стабилизирующими проводниками в ритуале, который позволит обойти условия клятвы. Снять или разрушить клятву было не вариантом, ибо тогда дорогой очередной «коллега» умер бы со ста процентной гарантией. Разработка Тома, магия, работающая напрямую с душой. Для подготовки потребовались редчайшие ингредиенты, сумма затрат даже по их меркам астрономическая, а также десять Клетей Душ. Первые были получены контрабандой, а запретные артефакты добыты в Штатах ещё до того, как авроры вышли на поставщиков и вырезали цепочку снабжения. Десять. Адриана удерживала на лице ставшую её второй натурой маску невозмутимости, но внутри всё скребло. Десяти хватило бы, чтобы переписать клятву. Чтобы провести сложнейшую магическую манипуляцию и вмешаться в саму структуру магического обета. Но зачем тогда Риддлу понадобилось столько чудовищно опасных артефактов? Зачем запас, превышающий необходимое? Том никогда не действовал импульсивно. Если он собрал подобное количество — значит, расчёт шёл дальше текущей задачи. Гораздо дальше. И это девушке категорически не нравилось. Запретные артефакты такого уровня не лежат без дела, их не покупают «на всякий случай». Глупости! Они предназначены для проектов масштаба, который поражает воображения и ужасает одновременно. Немка втайне молилась лишь об одном: лишь бы это не было связано с призывом демонов. Адриана первой нарушила гнетущую тишину, стоило всем занять свои места: — Уже известны слова клятвы, данной нашим будущим союзником? — Ему удалось передать смысл, не привлекая внимания, — коротко ответил Том, — вот. Едва заметное движение пальцев и перед каждым из них опустился отдельный лист пергамента, созданный одним волевым порывом. Она внимательно прочитала, с первого раза намертво запоминая информацию. «Я отрекаюсь от любого вмешательства в дела, мешающие работе в Отделе Тайн. Я не служу ни власти, ни врагу, ни будущему, которое могу увидеть. Я клянусь хранить знание, полученное здесь, в тайне, даже если молчание принесёт вред, и говорить лишь то, что дозволено, даже если истина требует освещения. Я не стану направлять ход событий, пользуясь тем, что мог увидеть. Я не выберу, когда выбор возможен только благодаря полученному тайному знанию. Я обязан исполнять любые приказы главного лица Отдела Тайн. Всё, что я узнаю в Отделе Тайн, не принадлежит мне и я не имею права разглашать оное. Знание не станет оружием, оправданием любых действий или надеждой для кого-либо. Если я нарушу эту клятву — тогда магия лишит меня разума, дабы я никогда не выдал секретов Отдела Тайн». Пергамент слабо смялся под её сжатыми пальцами. Это не просто обет молчания, а фактически чёртов отказ от свободы воли. Человек добровольно связывает себе руки, лишает себя права выбора, превращает знание в груз, который нельзя использовать ни для себя, ни для других. Становится рабом. Даже попытка косвенного воздействия подпадает под формулировки. Идеальный исполнитель, согласившийся на вживление бомбы себе в голову, что вполне подходит как аналогия под наказание. Ни шагу в сторону, ни слова поперёк не вставить. Чем больше думала, тем сильнее недоумевала немка, не понимающая, как Руквуд смог обойти такое, при том не прибегая к чему-либо серьёзному. И именно это они собирались переписать. Как?! Антонин, явно размышляющий о том же, без лишних эмоций поинтересовался: — И у вас, естественно, уже есть рабочий вариант того, как мы будем обходить такое количество запретов, я правильно понимаю? — С каждым годом ты всё проницательнее, Антонин, — Том позволил себе тонкую улыбку. — Возможно, однажды станешь в этом даже лучше многовекового дуба. Рейнхард тихо фыркнул, оценив безобидную шутку, прямо спросив: — Потребуются какие-то дополнительные приготовления от нас? — Нет, — Риддл отмахнулся. — Вы выступите стабилизирующим фактором и проводниками, не более. В определённой мере это даже укрепит вас. Интуиция Вернер забила тревогу. Что-то ей всё это начинает нравиться всё меньше и меньше. Можно она просто пойдёт домой, подальше от сюда, а? Нет? А жаль… — А теперь пора встретить нашего дорогого гостя. Пергаменты исчезли, исполнив своё предназначение. Недалеко от стола вспыхнул вихрь порт-ключа. Воздух стянулся в тугую спираль и тут же схлопнулся, переместив к ним мужчину. Невысокий. Кудрявые каштановые волосы, заметная щетина, карие глаза. Стандартная чёрная мантия без отличительных знаков. Ничего броского и лишнего с виду. Несколько секунд стояла тишина. Пятеро внимательно осматривали новоприбывшего, уже мысленно прикидывая, какую пользу можно будет извлечь из данной фигуры. Как пираньи под надзором большой акулы, ей богу. Он спокойно выдержал все взгляды, в ответ задержавшись на каждой фигуре, оценивая. — Августус Руквуд, — ровным голосом представился новоприбывший. — Рад оказаться здесь, среди такой компании. Том шагнул вперёд, на лице появилась вежливая, наигранно тёплая улыбка. — Добро пожаловать, Августус. Когда формальности в виде представления остальных закончились, Лорд посмотрел прямо на него. — Ты готов снять с себя оковы клятвы, Августус? — Готов, - со сталью в голове подтвердил он без малейших колебаний. Ритуальный зал находился глубоко под землёй поместья Малфоев. Каменные стены покрыты многослойной защитой, перекрытия экранированы от любого внешнего вмешательства. Здесь не было ни малейшего шанса на случайность, которая могла бы помешать проводимому таинству. Круг был подготовлен заранее: около десяти метров в диаметре, с большим количеством переплетений символов и линий. Четыре точки фокусировки располагались строго по сторонам света. Десять зарядных пунктов образовывали внутренний контур. В каждом — Клеть Душ. Белёсо-зелёный сгусток энергии медленно перемещался внутри прозрачной магической плёнки, ограничивающей его движение. Пленка выглядела обманчиво хрупкой, хотя на самом деле была просто невероятно твёрдой, фактически неразрушимой. Внутри клубилось нечто живое, энтропия в чистом виде. Каждый из присутствующих невольно задержал взгляд на этих огнях. Запретная сила в концентрированном виде, способная творить чудеса в правильных руках. Или невыносимые ужасы, что продемонстрировал создатель данной технологии. Две стороны одной и той же сущности. Том занял позицию в верхней точке круга. — Руквуд, — его голос прозвучал спокойно и чётко, — встань в центр. Твоя задача — перенаправлять всю магию на клятву. Ты почувствуешь её сразу, при первом контакте с ритуалом. Самой переписью займусь я. Августус кивнул и занял обозначенное место. — Остальные служите проводниками. Не позволяйте содержимому Клетей выйти за пределы круга. Контроль и стабилизация — вот вся ваша задача, не отвлекайтесь более ни на что другое. А теперь… приступим. Символы на камне вспыхнули приглушённым светом, а воздух сгустился от начавшихся магических эманаций. Каждый занял своё место в точках фокусировки. Клети едва заметно дрогнули, словно реагируя на начало процесса. Адриана едва заметно нахмурилась и переглянулась с Долоховым, который лишь покачал головой, явно имея точно такое же мнение по поводу всего происходящего. Проводить через себя чистую энергию души — удовольствие оч-чень сомнительное. Ошибка в дозировке, сбой концентрации, неудачный импульс — и последствия могут варьироваться от выжженных участков эфирного тела и до потери рассудка включительно. Но выбора не было, приказ есть приказ. Риддл активировал ритуал. Сначала тихо загудели линии на полу. Затем Клети Душ откликнулись едва заметным дрожанием. Белёсо-зелёные огни синхронизировались, вступая в резонанс друг с другом. Между ними протянулись тонкие нити энергии, формируя кольцо. Когда контур замкнулся, поток рванул во всю свою необузданную силу. Мощь запретных артефактов хлынула по линиям круга к центру. Но прежде, чем достигнуть Руквуда, энергия проходила через четыре точки фокусировки. Через них. Адриана ощутила удар первой волны. Не физический, нет, воздействие было куда глубже. Поток шёл через неё, требуя точного контроля. Нельзя было удерживать в себе, нельзя было ускорять, ведь имелся шанс сжечь себя перенапряжением. Только направлять и сжимать, не позволяя силе выйти за пределы заданного направления. По соседству напряжение наверняка ощущалось и у остальных. Рейнхард выпрямился, будто ему в спину палку вставили, Бартош сцепил зубы, Долохов держал канал стабильно, без колебаний. В центре круга Руквуд замер, готовясь принять основную нагрузку. А над всем этим стоял Том — точка высшей координации, удерживающая сложную структуру в единой системе. Вернер сжала губы в тонкую линию и усилием воли сузила восприятие лишь до одной единственной вещи: вход и выход энергии Клетей. Ничего лишнего. Поток стремился не просто пройти, а закрепиться. Он тянулся к центру её сущности, пытался расшириться, найти опору, усилиться за счёт неё. По всему телу пробежал могильный холод, пробирающийся в самые дальние уголки собственной души, стремящийся слиться, завладеть, усилить, поглотить, ассимилироваться и сделать всё это одновременно. Мысли рассыпались на мелкие, хаотичные отрывки. Вместо них навалились чужие, рваные образы, которые невозможно было разложить на составляющие. Концепции, лишённые формы, идеи, не нашедшие исполнения, надежды, рухнувшие в небытие временного коллапса. Среди этого безумия отчётливо проступало одно требование, клином впившееся в саму суть её «Я», дабы девушка точно увидела транслируемое требование: «ВОССТАНОВИ!» Она не позволила ему закрепиться. Сжала всё лишнее, направила силу дальше, удерживаясь в сознании титаническим трудом. Напор сузился, прошёл сквозь неё насквозь, не оставив возможности укорениться, плавно вливаясь в следующий контур. Сама суть очистки Клетей, расположенных внутри, ближе к центру, и та была мудрёной: они проходили к краям круга, образуя множество знаков вечности, дабы после вновь вернуться к самому началу, уже после вливаясь в центр. Всё это закрепляли помимо четвёрки Пожирателей множество архисложных рунических фильтров. Мир вокруг перестал существовать. Ни стен, ни круга, ни людей. Только непредсказуемый ход энергии и её собственный контроль. Вернер не заметила, как из носа потянулась тонкая струйка крови, как дыхание сбилось, как под кожей проступил зеленоватый оттенок вен. По соседству происходило то же самое: Рейнхард побледнел, Бартош дрожал, как осиный лист на ветру, Долохов стиснул челюсть до совсем не фигурального хруста. Только Лорд сохранял неподвижность, и жёсткое, сосредоточенное до предела лицо. Кольцо Клетей вспыхнуло ярче, и весь вихрь силы хлынул в центр. На левой руке Руквуда проявилась толстая нить чистой магии. Она обвилась вокруг запястья, сформировав подвижный браслет, постоянно меняющий структуру. В него ударили зелёно-белые потоки, один за другим. Они входили внутрь, как тонкие иглы, пронизывая структуру клятвы, меняя, реконструируя и собирая новое на костях и форме старого. Мужчина в центре круга болезненно завыл, повалившись на колени, попытавшись было схватиться за левую руку, но более он не смог и пошевелиться, как и издать ни единого звука, а в обратном случае наверняка бы орал, как свинья на бойне. Сколько это длилось она не знала, с головой отдавшись процессу. Сознание вернулось рывком, как если бы кто-то резко ослабил давление. Гиперконцентрация распалась, линии на полу разом погасли. Клети Душ потеряли своё содержимое, пошедшее в виде топлива как катализатор для изменений. Адриана несколько секунд просто стояла, тяжело дыша, не сразу поняв, где находится. Взгляд был диким, настороженным. Внутри ещё кипели чужие порывы: злость, требование действия, желание что-то разрушить, агония и триумф в один и тот же миг. Она с усилием искоренила из своего сознания постороннюю гадость, болезненно сморщившись. Руквуд лежал в центре круга без сознания. Рейнхард и Бартош рухнули у своих точек фокусировки. Долохов сидел, опершись рукой о пол, тоже отключившийся, создавая впечатление человека, просто взявшего небольшой перерыв. Волдеморт оставался на ногах и… выглядел измотанным. Это отрезвило быстрее всего. Вид уставшего Лорда — аномальная редкость, которую девушке доводилось видеть всего раз за всю свою жизнь. Лицо осунулось, в глазах мелькнула усталость, которую он мгновенно скрыл. Чужеродные эмоции начали отступать, оседая далеко внутри неё, несмотря на попытку выкинуть их вовсе. Адриана отчётливо почувствовала остаток энергии в себе — незначительный, но ощутимый, не стремящийся исчезать. По телу прошёл холод от осознания. Она машинально провела рукавом по лицу, стирая кровь из-под носа, начавшую капать на пол. — Всё получилось? Риддл вздрогнул, словно возвращаясь из собственного потока мыслей, и сфокусировал взгляд на ней. — Выдержала… — тихо произнёс он, больше себе, не скрывая удивления. Однако быстро пришёл в себя, продолжив уверенным тоном: — Да. Всё прошло успешно, клятва отредактирована. Даже при глубокой проверке различий не заметят. Ему потребуется пару дней на восстановление. Он задержал на ней взгляд, оценивая внешнее состояние с головы до пят. — Хорошая работа, Адриана. Приберись здесь и свободна, тебе тоже необходим отдых. После этих слов он развернулся и вышел из зала, оставив её среди четырёх бессознательных тел и погасшего круга. Немка осталась одна. На полу ещё сохранялось остаточное тепло ритуала, но зал казался на диво пустым. Выдержала. Утверждение зацепилось за сознание, будто обухом ударяя по нему, оглушая пониманием данного факта. Адриана медленно подошла к центру, протяжно выдохнула и опустилась на колено рядом с Руквудом, проверяя пульс. Жив. Ровный, но ослабленный. У остальных — то же самое. Потеря сознания закономерна, ибо вытянули максимум. Вот только она-то почему ещё не видит десятый сон?.. Голова гудела, а мысли шли с трудом. Ощущение контузии не проходило — будто внутри черепа устроили ночную вечеринку, и теперь всё возвращается на место. Она не стала анализировать это сейчас, да и вообще что-либо. К чёрту всё. Нужно завершить формальности: очистить помещение, убрать остаточные следы, вызвать домовиков, чтобы перенесли тела в подготовленные комнаты без лишних разговоров. А после домой, спать. Но даже в этом состоянии одна вещь не давала покоя: Руквуд пошёл на это осознанно. Сотрудник Отдела Тайн. Человек, связанный клятвой, ограничивающей не только язык, но и волю. И всё же он согласился стать частью их структуры. Ради чего? Идеология? Страх? Амбиции? Или доступ к чему-то, что может ему предоставить только Лорд? А главное - как обошёл ментальное разложение личности? Адриана поднялась, с усилием выпрямив спину. Ритуал завершён, но с последствиями ей ещё предстоит разбираться, как и всегда, в прочем. Будь проклят этот мир… *** Прошло пять дней. Адриана практически не выходила из дома, ограничив контакты и любое социальное взаимодействия до максимального минимума. Всё это время она методично проверяла себя. Диагностические чары, сканирование магических каналов, оценка стабильности ядра, медитативные сессии с полным погружением в себя. Ни одной мелочи она не оставила без внимания. Паранойя — рациональный инструмент, если её держать в узде. Тут она, однако, са-а-амую малость вышла из-под контроля. Стоило закрыть глаза и вспомнить момент прохождения потока, как по позвоночнику пробегала лёгкая дрожь. Не от страха, нет, — но и без него тоже не обошлось, — пожалуй, от понимания масштаба. Контакт с чистой сутью чужой души — это не просто энергетическая нагрузка, а полноценное столкновение с тем, что не имеет чётких границ и не изучено до конца. Её тогда чуть не затопило наплывом ощущений. Если бы на месте немки оказался кто-то слабее, с менее жёсткой дисциплиной разума, исход был бы предсказуем: личность растворяется первой, снедаемая вторжением нечто непонятного. Результаты обследования же оказались… удовлетворительными. Никаких структурных повреждений, каналы целы, а ядро стабильно. Резких скачков силы не наблюдалось. Никаких признаков мутаций или паразитных связок внутри. И всё же что-то изменилось. Это не выражалось в конкретном параметре, скорее в… крайне эфемерной гибкости ощущаемой магии?.. Энергия ощущалась лучше, устойчивее. Основа стала жёстче и одновременно податливее, как если бы фундамент укрепили дополнительным слоем. Она не могла доказать это формулами, но чувствовала разницу. Теории не хватало, это уж точно. Ядро формируется около одиннадцати лет с момента рождения — это установленный факт. Магия в теле вырабатывается им — верно. Но тогда что представляет собой энергия души — условный «эфир»? Если её можно извлекать, концентрировать, заключать в Клети и использовать в ритуалах как топливо, значит, она связана с ядром напрямую. Либо является его первоосновой. Если эфир влияет на устойчивость структуры, тогда кратковременное взаимодействие с концентратом чужой души могло укрепить её собственную магию. Или повредить. Всё зависит от контроля. Пока что признаки указывали на первое. Можно ли пройти такой процесс повторно? Или отдача пройдёт гораздо сильнее, чем в первый раз, окончательно сгубив девушку? А что, если войти в прямой контакт с артефактом? Но гипотезы остаются гипотезами. Без доступа к более глубоким исследованиям Отдела Тайн любые выводы — лишь предположения. А предположения не дают гарантий. Пожалуй, к Руквуду у неё появится парочка вопросов, на которые он обязательно ответит, ведь ей всегда будет что предложить ради равноценной сделки. Она отложила пергаменты с расчётами и прикрыла глаза. Ритуал не оставил видимых следов, но осадок чужих эмоций остался внутри, угнетая на самом краю сознания чувством неправильности, которое с каждым днём становится всё меньше. И с этим ещё предстоит разобраться. Иногда она ловила себя на странном ощущении: время будто проскакивает мимо, не оставляя отметок. Работа под началом Тёмного Лорда стирала ориентиры. Дни складывались в недели, недели — в месяцы, и всё это растворялось в бесконечной череде приказов, встреч, ритуалов, зачисток. Казалось, ещё недавно она сидела в аудитории Дурмстранга, лениво перебрасывалась сплетнями с подругами и строила планы, не обременённые фактором влияния суровой реальности, считая, что уж ей-то повезло в новой жизни. Младший брат Николас тогда был обычным мальчишкой — упрямым, но светлым лучиком в её жизни. До того, как отец начал методично формировать его взгляды. До того, как разговоры за семейным столом перестали идти на нейтральные или сколь-либо положительные темы. Вернер позволяла себе мечтать не о власти и не о выживании, о которых вообще не задумывалась на тот момент. Вместо этого юная немка так видела себя в будущем: карьера исследователя, путешествия, беззаботные деньки, полные счастья. Когда летом она разговаривала с Уильямом о будущем, он неосознанно больно уколол её, напомнив о давно похороненных мечтаниях, сам желая пойти, да исследовать магический мир. Теперь ей двадцать пять. Об этом она вспомнила постфактум, когда день рождения прошёл мимо, без каких-либо поздравлений и чего-либо выделяющегося. Семь с половиной лет в составе Пожирателей Смерти. Почти треть жизни, если считать осознанные годы в новом мире. Много ли это? Пожалуй, ещё как. Постоянный стресс меняет быстрее, чем возраст. Раньше она только входила в силу, изучала окружающий мир, училась на своих и чужих ошибках. Теперь — безжалостная, эгоистичная и циничная сука в моменты, когда припрёт, если смотреть здраво. Адриана способна убить ребёнка, если это обеспечит её безопасность. Уже убила. На поле боя она может одолеть Грюма, если подготовится. Вряд ли прикончить, но вот выиграть схватку да. И то она ещё предельно честно оценивает свои силы. Девушка готова предать любого, если это станет единственным способом выжить. Окклюменция стала не инструментом, а постоянным костылём для стабильного существования. Яркие реакции — под замком. Импульсы — подавлены. Внешне полная сдержанность, тогда как внутри сложная система ментальных барьеров и сдерживания. Если бы та, прежняя, увидела её сейчас, она бы не узнала себя, задав лишь один вопрос: как можно было прийти к такому? Почувствуй себя сильной и независимой, называется! На самом деле она хотела одного: спокойствия. Обычной жизни без постоянной угрозы. Просыпаться без анализа рисков нарваться на Риддла в паршивом настроении. Планировать неделю, а не стратегию выживания. Позволить себе расслабиться от деятельности Пожирателей хоть на месяц без опасения, что это станет её последней ошибкой. Но это желание оставалось недостижимым. Чем яснее немка это понимала, тем сложнее становилось сохранять равновесие. Эмоции Вернер не уничтожала, не желая стать биороботом, а банально запихивала их так глубоко внутрь себя, под сотню замков, как могла. Каждое решение, ломающее остатки прежних принципов, откладывалось где-то внутри. Каждый раз, когда приходилось переступать через очередную границу, она фиксировала это и шла дальше. Истерики случались. Редко, но метко. В пустом особняке, без свидетелей, без малейшего шанса оказаться слабой на публике, перед кем-то посторонним. После таких срывов она возвращалась к привычной дисциплине, выравнивала дыхание, восстанавливала контроль и выходила в мир с идеально контролируемой маской. Медитации помогали, но не решали проблему. Адриана не была железной и понимала это слишком хорошо. Продолжать в том же темпе означало одно — рано или поздно система даст сбой. Вопрос только в сроках. Это понимание вот совсем не приносило облегчения. Скорее наоборот — вынуждало мысленно готовиться к моменту, когда накопленный стресс вырвется наружу. С затаённым страхом ожидать переломной точки для её «Я», трясясь, как кролик перед удавом. Уже сейчас, если ослабить окклюменцию, раздражение мгновенно вспыхивало, вытесняя здравый смысл. Любая мелочь могла стать триггером. Девушка держала себя в жёстких рамках именно потому, что знала: стоит отпустить — и последствия будут неконтролируемыми, лавинообразными для её личности. Если же это случится, лучше бы она оказалась одна. Без зрителей и свидетелей. Без тех, кого придётся потом устранять. До полной деградации, до превращения в копию Беллатрисы её отделял самоконтроль. Та тоже когда-то была обычной девушкой с интересом к магии и амбициями, а потом что-то сломалось. И дальше всё пошло по наклонной, вплоть до нынешнего результата. Адриана не собиралась повторять этот путь, ни за что на свете. Дисциплина оставалась единственным инструментом выживания. Чёткий режим, расчёт, эмоциональный покой. Немка давно вбила себе в голову такой порядок её новой повседневности. Сегодняшний вечер совпадал с её настроением. Тишина, полумрак, книга в руках. Шатенка устроилась на диване в гостиной своего особняка, листая «Милые кости» Элис Сиболд. Рядом стояла открытая бутылка красного вина, на столике — большая коробка с пиццей из любимого маггловского заведения. Простая, но такая редкая роскошь. Когда Вернер вообще последний раз вот так нормально отдыхала?.. В первых числах июня, с Уильямом? Даже не смешно… Такие вечера держали её на плаву. Иллюзия нормальности, которую можно было создать собственными руками. Не хватало только толстого ленивого кота под боком, живой грелки, которая не задаёт вечно неудобных вопросов, выполняя строго одну функцию — мурлыкать. Лёгкий стук в окно разрушил тонкое спокойствие. Дама недовольно поморщилась, не отрываясь от книги, и лениво взмахнула рукой. Створка открылась сама собой. В комнату влетела сова — чёрный неясыть, деловая и явно торопящаяся. Птица не стала церемониться: сбросила письмо прямо ей на голову и тут же развернулась обратно, исчезнув в ночи. Адриана тяжело посмотрела на конверт, как на личного врага. — Прекрасно. С куском пиццы в левой руке она правой вскрыла печать. Почерк оказался до смешного знакомым и корявым. Пробежав глазами по первым строкам, она истерично хмыкнула. «Привет, идеально матерящаяся на русском принцесса. Не против обстоятельно поговорить через три дня? Пока отлёживаюсь после сама-знаешь-чего, так что раньше не выйдет. Это личное, не связано с сама-знаешь-кем. Антонин». Уголок губ дёрнулся в короткой усмешке. Грамотность Долохова оставалась стабильно сомнительной, как и чувство такта. Письмо оказалось неожиданно… мирным. Без приказов, без намёков на скорую работу, без скрытых формулировок. Хотя, справедливости ради, этот чурбан вместо интриг предпочтёт всё выдать в лоб, что немка в некоторой степени одобряла. Она перечитала ещё раз, уже медленнее, мысленно представляя, как мужчина корпел над посланием, сто процентов не один раз переписывая. Порой он умеет быть до уморительного дотошным. Интересно. Личное от Антонина — редкость. Обычно он предпочитал обсуждать всё прямо на месте, без переписки. Три дня, не учитывая пять предыдущих — достаточный срок, чтобы прийти в норму и не выглядеть после совершённого как ходячее напоминание о необходимости избегания всяких страшных ритуалов. Вернер отложила письмо на столик, слабо пожав плечами на свои же мысли, и сделала большой глоток вина. Что же, разговор так разговор. Возможно, это даже окажется увлекательным, раз «личное». А пока — можно позволить себе ещё немного тишины. Девушка вновь отпила немного вина и откинулась на спинку дивана, глядя в потолок. Но прежде всего отдых. И ещё кое-что, да… Уильям. Полгода — слишком долгий срок. За это время успевают накопиться вопросы, наблюдения, недосказанности. Их союз держится на прямоте и взаимной выгоде, клятве, но даже с такой страховкой затягивать лишний раз не стоит. Пора это исправлять. Адриана потянулась к бутылке, мысленно прикидывая время и место встречи. Лучше привычная поляна — нейтральная территория, без лишних глаз и точек интереса. На её лице появилась слабая, практически незаметная улыбка. Иногда полезно напоминать себе, что в этом мире всё ещё есть люди, с которыми можно говорить без почти что въевшейся в саму её суть маски. *** Привычная поляна встретила её густой зеленью и спокойствием, которое здесь чуть ли не осязаемо. Лес шумел где-то в стороне, трава мягко колыхалась под ветром. Слишком мирно и правильно, а потому немного чуждо. Девушка одним точным движением трансфигурировала из ближайшего валуна аккуратный диван. Без изысков, но удобный. Села, закинув ногу на ногу, и позволила себе несколько минут просто смотреть вперёд, любуясь пейзажем. Тишь, гладь, да долгожданная благодать. Моррисон появился ровно в назначенное время, минута в минуту. Трансгрессия без лишнего шума. Белая рубашка, галстук, чёрные брюки, берцы. Ничего броского, ничего лишнего, но чёрт, как же ему идёт такой стиль. И всё же изменения сразу бросались в глаза: вертикальный длинный шрам на правой скуле, уходящий к шее, наверняка полученный в бою. Лицо стало чуток резче, более суровым, а плечи шире. Он, к тому же, немного вытянулся, но дело было не только в росте, пожалуй: в осанке и том, как он стоял, в спокойствии и плавности движений. Но главное — взгляд. Зелёные глаза больше не выдавали ожидаемые эмоции. Ни лёгкой иронии, ни скрытого напряжения. Пустыми они не были — наоборот, слишком собранные и цепкие. Будь то первый вариант, девушка всерьёз бы обеспокоилась его душевным здоровьем. Адриана дружелюбно осмотрела парня, не скрывая интереса. Он явно вырос. Принял новую реальность, переварил её и сделал выводы. Перед ней стоял уже не молодой амбициозный стратег, а человек, который слишком многое увидел за короткий промежуток времени и не позволил этому себя сломать. Это, пожалуй, настораживало и одновременно радовало больше всего. Окинув её внимательным, с виду равнодушным взглядом, он коротко кивнул. — Давно не виделись, Адриана. Как поживаешь? Сел рядом, полу боком, облокотившись на правую ручку дивана. — Не очень, не стану скрывать. А ты… возмужал, пожалуй. С каждым месяцем всё краше, ха. Шатен едва заметно пожал плечами, уголки губ тронула сдержанная улыбка. — К сожалению, не могу сказать о тебе того же. Выглядишь откровенно… м-м, уставшей? Да, пожалуй, это наилучшее определение. Адриана недоверчиво хмыкнула, бегло осмотрев себя. — И в чём именно это так заметно? Пауза затянулась на пару секунд, пока парень задумался над ответом. — Пожалуй, глаза и выражение лица. Весь твой вид буквально кричит только об одном — убейте меня уже кто-нибудь. — Даже так, м-да?.. — Озабоченно пробормотала немка себе под нос. — Знаешь, ты недалёк от правды — я бы действительно не отказалась передохнуть от всего мира годиков эдак… двадцать. — Настолько всё надоело? — Даже не представляешь, насколько, — безрадостно надула щёки девушка. — Хоть вешайся. — Ясно… кстати, знаешь, мне всё это время не даёт покоя один вопрос: как именно вас там так контролируют, что у тебя не было времени банально на то, чтобы отправить какую-нибудь весточку? Не просветишь? — Да что тут просвещать… — она скривилась, будто зажевала лимон целиком. — Практически безвылазно торчать под боком у Тома, при том стоит только оказаться дома — так в ста из ста случаев я выжата досуха, не способная даже приготовить поесть банально. Все приказы по операциям мы получаем в последний момент, так что по этой части я бессильна, а касательно остального — мой максимум был предупредить о Лестрейндж, ничего другого тебя напрямую не касалось. — Вот оно как, — кивнул сам себе шатен, ненадолго прикрыв глаза, — ну, могу только посочувствовать, да толку? И да, спасибо хоть за это, было очень неприятно узнать о таком интересе, знаешь ли. — А кто такому б обрадовался? — Философски пожала плечами Вернер. — Ты сам-то вообще как? В порядке? Откуда этот шрам взялся? — О, да так, не переживай, всего лишь пережил две клинические смерти после встречи с Риддлом, был собран по частям, как конструктор, подрался в Хогсмиде, захватив Каркарова, потом слетал в другую страну в командировку — просто чудесно провёл время, — парень рассказывал всё это с таким нудным тоном, будто просто перечислял список достижений, — ну и под конец выучил Непростительные и стал полноценным аврором, а не кадетом. Мелочь, а приятно. … Адриана ошарашенно молчала, не зная, как на такое должна реагировать. Наконец она нахмурилась, уточнив: — А командировка, случайно, была не в США? — Не могу сказать, увы, — явно дав понять о договоре про неразглашение, на что собеседница понятливо кивнула, шатен ехидно поинтересовался: — А часть с Каркарычем тебя не смутила? — Честно говоря… не особо. Этот хмырь мне сразу не понравился, так что я не особо и расстроена такой «потерей», - да и в известном никогда более не случившемся будущем он играл откровенно неважную роль, хоть и являлся директором Дурмстранга. - Дай угадаю, вы ничего не смогли из него выбить на допросе, да? — Естественно: Метка устроила с ним настоящий кошмар, а лезть к нему в разум было слишком опасно, могло случиться что угодно из-за той же Метки. Она, к слову, как-то защищает носителя от ментального вторжения? — Нет... скорее, не совсем, — отрицательно покачала головой девушка, пояснив: — Нет никакой пассивной защиты, но в агрессивном состоянии, в теории, из-за причиняемой ею агонии, разум её владельца становится слишком хаотичным. — Ясненько… — Моррисон хотел бы поговорить с ней и об обычных вещах, не связанных с войной, но… банально не знал, о чём. — А что с Бонэмами и Шаффиками? Ты была там? — Нет, я тогда находилась в Америке, по поручению Лорда касательно поставок артефактов, и особых подробностей я тоже не знаю. — Поставки Клетей Душ, да? — Доводилось с ними сталкиваться? — Удивлённо переспросила Адриана, мысленно попеняв саму себя. Конечно, доводилось, ведь он гарантированно был именно в Америке, скорее всего принимая участие в устранении их поставщиков. — Накрыли один из складов, а там и по цепочки дальше пошли, — отмахнулся Уильям. — А вам они для чего? Немка ненадолго замолчала, погрузившись в раздумья, но наконец просветила: — Думаю, тебе известно, что эти штуковины служат мощнейшим источником энергии? — Получив подтверждение от парня, она продолжила: — Так вот, у нас их… много. Очень. Десяток уже был использован в одном ритуале для изменения клятвы, данной Августусом Руквудом в Отделе Тайн. — Он уже стал частью вашей дружной братии? — Слегка наклонив голову набок, спокойно спросил Уильям. — Буквально на этой неделе, — шатенка протёрла глаза, посетовав: — Пока ещё не смогла с ним поговорить, но зато узнала слова клятвы, которую они там дают. Держи. С помощью трансфигурации создав небольшую бумажку с ручкой, она быстро переписала содержимое. Парень с не скрываемым интересом прочитал, под конец присвистнув. — Ну, туда я теперь точно не пойду, как и Лили ни за что не пущу, — шатен шутливо отдал честь, впечатлившись. — Это ведь прямое окончание семейной жизни для любого сотрудника. Но раз уж у нас пошёл момент откровений, то я также узнал нечто очень важное. Для начала скажи мне: что тебе известно об эволюции волшебника? — Эволюции волшебника? — Чуток растерянно переспросила Вернер. — Уплотнение собственной магии, преодоление естественного предела, качественное улучшение, — подсказал Моррисон, так и транслирующий «давай, я же знаю, что ты знаешь». — Мне это рассказал Дамблдор, когда навещал в больнице, в ответ на интерес о том, почему они с сама-знаешь-кем такие сильные. — У меня после ритуала по поводу клятвы были изменения в магии, даже не знаю, как точно описать их, но будто… — Будто она стала лучше? Плотнее? Глубже? — Подхватил шатен. — Именно! — Это и есть оно. А теперь слушай предельно внимательно, буду краток: когда волшебник достигает естественного предела своих сил, он может этот предел пробить, запустив так называемый процесс «эволюции», когда магия внутри твоего тела начинает уплотняться, сжимаясь и тем самым увеличиваться количественно и качественно. Путь эволюции может длиться от года до без понятия скольких лет, всё зависит от усилий, которые человек прикладывает к собственному развитию. Некоторые никогда не доходят и до своего максимума, некоторые ни за что не смогут перешагнуть через решающую ступень могущества, но факт налицо: за последнее столетие известно всего три мага, которые запустили «эволюцию». Догадаешься, какие? — Риддл, Дамблдор и Гриндевальд? — Активно анализируя всё им сказанное, негромко сказала Адриана. Для полноты картины не хватает лишь пара, повалившего из ушей, как при принятии бодроперцового зелья. — В точку. По сути, это прямой путь к вершине пищевой цепочки — эволюционировать, развив свою магию до предела и выйдя за него. — Но тогда почему я прочувствовала такое… эм, качественное улучшение, если я ещё не дошла до лимита, полагаю. Подожди, — вытянув ладонь в его сторону, она сама же и ответила на свой вопрос: — Это можно считать как усиление фундамента, на котором после и будет строиться новая основа, я поняла. — Возможно, точных деталей я не знаю, — вздохнул Моррисон, не любивший признавать, что он чего-то не знает, хоть и здраво осознающий данный факт. — Сама эволюция влияет на силу заклинаний, ты сможешь создавать такие чары, что и не снились обычным волшебникам. Это всё, что мне известно, Адриана, увы. — Знаешь… даже этого с головой хватит, чтобы я ещё пару месяцев не вылазила из теоретических расчётов в свободное время… В любом случае, спасибо. Это… очень важно для меня, Уил. — В следующий раз постарайся просто заранее предупредить меня о грядущем хаосе, и мы в расчёте. Идёт? — Он протянул руку, которую немка с удовольствием пожала. Но не тут-то было! Не дав её убрать, парень ловко потянул девушку на себя, под её испуганный визг и безрезультативную попытку выбраться из его стального захвата, Уильям принялся намеренно растягивать её губы: — Давай, улыбнись, а то сидишь с видом дохлой рыбы, думаешь, мне приятно на такую тебя смотреть? Вернер не прекращала попыток выбраться, начав возмущённо дрыгать ногами. — Уи-ф-мл, а ну-ф атпуф-тиф мен-фмня быффтро! — Если улыбнёшься по-настоящему — отпущу. Обещаешь улыбнуться? — Получив кивок, полный смирения, шатен послушно выпустил её из захвата. Однако, она оказалась слишком прошаренной, и действительно улыбнулась… мстительно так, и очень зловеще. А в следующее мгновение Уильям ощутил, как по всему его телу начала нарастать щекотка, с каждым разом всё сильнее и сильнее. Стоически терпя позывы хохотнуть, с покрасневшим лицом от потуг, парень прожигал собеседницу полным детской обиды взглядом. Он ведь хотел, как лучше! Пожалуй, то, что творилось с ним в последующие пять минут и неостановимое злорадство самой девушки к Моррисону, она благополучно опустит. Слишком позорит его честь. — Хе-хе-хе-хе, знаешь, такой вид тебе идёт куда больше, — не скрываясь глумилась немка, пока Уильям молча оттирал с щёк помаду, которой она ему разрисовала всё лицо. — Просто молчи. Пожалуйста. — Что такое, уже не такой смелый, когда проиграл в честном столкновении со мной, а? — Ехидно спросила она, сочувственно похлопав парня по плечу, на что он едва заметно дёрнулся. — Бу-бу-бу, всё, я с тобой не дружу. Наконец, окончательно придя в себя, он протяжно выдохнул, на всякий случай отсев от неё подальше, на другой край дивана. — Ладно, Уил, шутки шутками, но… мы ещё не всё обсудили, — настроившись на серьёзный лад, произнесла Вернер, и Моррисон разом сменил настрой, поняв, что таки да, сейчас прозвучит что-то очень важное. — О чём конкретно ты хочешь поговорить? — Осталось две темы… Беллатриса и Трелони. С какой хочешь начать? Откинувшись на спинку дивана, он ненадолго задумался. Угроза скорая или угроза эфемерная? Пожалуй, выбор очевиден. — С Лестрейндж. — Хорошо. В общем… будь готов ко всему. Даже если я и никак ей не помогаю, но и не могу запретить копать в твою сторону. Рано или поздно она раскроет твою личность и всё касательно окружения, и я тебя уверяю: под первый удар попадёшь не ты, а те, кто тебе дороги. Родители, друзья… Лили. Белла словила настоящий гиперфикс на идее мести тому, кто её так «опозорил», как она считает. Хочет до всего докопаться лично, упуская из-под носа одну маленькую деталь: ей нужно лишь спросить у того же Регулуса, Эвана или Снейпа о некоем Уильяме, мало ли, может, их одногодка. — Но она не делает этого потому, что… — оставив вопрос открытым, мрачно произнёс парень, также приняв к сведению то, что эти трое уже в составе Пожирателей. — Ей не позволяет гордость просить о помощи. Ни более, и не менее. — Ха-а-а-а… и что мне делать? — Как я уже сказала — быть готовым ко всему. Если она что-то предпримет, я гарантированно тебе помогу, но просто учти одно: я не могу выдать факт своего вмешательства и не могу следить за ней сутками, учитывая то, что она большую часть времени проводит вне особняка Малфоев, если только ей не захотелось подраться на тренировочных площадках. — …Я понял, Адриана. Спасибо. Между ними на долгий десяток секунд повисла неловкая тишина, прерванная всё той же немкой: — И ещё одно. Может, это не моё дело, но Белла также и сказала, что против неё были использованы демонические чары. Не хочешь об этом поговорить? Пу-пу-пу… приехали, ему на конечную, судя по виду. — Честно говоря, это не самая приятная для меня вещь, которую я бы не хотел обсуждать, так что обойдусь кратким пересказом: прочитал в одной книжке, аннигилирует материю в ничто, с зачатками сознания, управляемое, применяю только в критической ситуации на грани жизни и смерти. Всё. И давай, пожалуйста, не будем это продолжать. Адриана тщательно его рассматривала, чуть прищурившись, но поняв, что для него это действительно неприятная тема, не стала настаивать, лишь выдав предостережение: — Полагаю, ты и так знаешь, но во время взаимодействия с таким типом заклинаний всегда нужно держать над ними железный контроль и не позволять воздействовать на мир в период, когда ты не можешь ими осознанно управлять. Ну и не попадись своим коллегам, а то там же быстро и казнят, предварительно распотрошив память, будь ты хоть трижды их другом. — …Принял. — Хорошо… теперь про Трелони, пожалуй, самая важная часть нашей встречи. Немного помедлив, он кивнул, спросив: — Допустим. А что с Сивиллой такого, кроме факта возможного пророчества в относительно далёком будущем? Адриана устало потёрла переносицу, заняв более удобную позу, и серьёзным голосом принялась объяснять: — Именно в нём и проблема, Уил. Ты знаешь, как работают пророчества? Поколебавшись с ответом, он быстренько прошерстил свою память и понял, что… об этом не было написано ни в одном учебнике из всех им прочитанных. По крайней мере, он такого не помнит. — Нет, — нахмурившись, произнёс Моррисон. — Тогда слушай и вникай. Прими как данность то, что у мира существует линия судьбы, на которую люди могут оказывать влияние, то есть, она динамична. И такие как Трелони, когда выдают пророчества, фактически записывают в эту линию судьбы факт: это событие гарантированно случится. Если она, например, предскажет о том, что некие Уильям Моррисон и Адриана Вернер утопят мир в крови — что бы мы ни делали, какие бы решения не принимали, всё приведёт именно к такому исходу. По сути, становимся неосознанными рабами судьбы, её марионетками, из-за слов какой-то дрянной бабы, которая может сказать любое пророчество. Понимаешь? — Блядский пиздец, ну что за нахрен?! — Не сдержавшись, выругался парень, живо представив, как пророчество может касаться той же Лили, его самого или даже их гипотетических детей. — Пророчество можно отменить, Уил. — Если убить ту, кто стала его катализатором, ещё до того, как произошло неизбежное? — С тенью обречённого понимания меланхолично поинтересовался шатен. — Да. — А что касательно силы того или иного пророка? Они же все… ну, не одинаковы, так? — Этот фактор влияет лишь на долгосрочность произнесённых судьбоносных слов. Какой-нибудь Гриндевальд, скажи он пророчество, вписал бы его в историю на многие века, пока оно бы не исполнилось. Но если слабосилок — максимум пара лет, после которых предначертанные события скорее всего уже и не произойдут. — Так что тебе требуется от меня по этому вопросу? — Как-то потерянно спросил Уильям, чьи мысли сейчас были крайне далеки от позитивных. — Твоё согласие с решением превентивно устранить человека, который несёт прямую угрозу для нас с тобой. Практически гарантированную угрозу, смею заметить — она в не случившемся будущем выдала одно пророчество, что мешает сделать это снова, но с другими участниками? — Мне… нужно подумать пару минут. Хорошо? — Конечно, я понимаю. Не спеши с этим. Стоит гипотетически представить, как Сивилла говорит о какой-нибудь Лили, может, нём самом или его знакомом, обрекая на неизбежный исход, как мурашки проходят по коже. Одно событие, которое может изменить всю его жизнь просто мимоходом, при том, как бы он ни пытался барахтаться — бесполезно. Это действительно напугало его до жути. Возможно, они ошибаются — и Трелони единственная, кто может прекратить войну с Тёмным Лордом. Возможно, последствия у такого решения будут просто катастрофическими. Но между неизвестной жертвой, которой может оказаться кто угодно, что приведёт их к победе, надежды на эфемерное чудо, и пониманием факта того, что парень приложил все возможные усилия ради постройки собственного, не предначертанного кем-то будущего, каким бы оно ни было, он всё же выберет второе. Даже в теории становиться рабом — последнее, чего он хочет. — Хорошо… ладно, — нервно облизнув губы, согласился Уильям, — я согласен с таким исходом для Трелони. Как мы это устроим? — «Мы»? — Слабо улыбнулась Адриана. — Тебе не нужно пачкать руки, подвергая себя риску, я всё сделаю самостоятельно. Не переживай об этом, фактически, Сивилла уже труп. — Вот как… Слушай, — поколебавшись и мысленно выразив благодарность за то, что Вернер не стала лишний раз втягивать его в такую грязь, как бы лицемерно с его стороны это ни было, всё же решился предложить кое-что Моррисон, — меня сейчас бьёт такой мандраж, что здраво думать я не особо могу. Не против сходить в Лондон, какую-нибудь кафешку? Там посидим, успокоимся, и окончательно всё порешаем. Девушка встала, подойдя ближе, и просто… крепко обняла Уильяма, вжав его лицо себе в сердце, и погладила по голове. Парень, парализованный от такого, даже забыл, как дышать. — Конечно, Уил. Конечно… *** Никто не любит прорицателей. Особенно тех, кто способен выдать не абстрактную туманную чушь, а нечто конкретное — опасное, направленное в самое уязвимое место, то бишь на человека. С древности с видящими будущее поступали просто. Стоило слуху о пророчестве выйти за пределы узкого круга — и за пророком приходили. Без суда, без разбирательств, никакого милосердия, даже окажись их цель маленькой невинной девочкой. Слишком много раз их слова запускали цепочки событий, которые невозможно было остановить. Иногда пророчество становилось причиной катастрофы, даже если само по себе звучало безобидно. Магия мира реагирует на произнесённое. Стоит словам обрести форму — и реальность начинает подстраиваться под них. Именно это пугало сильнее всего: не сам пророк, а механизм, который вступает в силу после его речи. Адриана не собиралась становиться частью подобной игры, как и сам Уильям. Как пример — Трагедия Востока. В десятом веке, на территории нынешнего Китая, среди раздробленных государств жил волшебник, способный видеть грядущее. Он произнёс пророчество о великом бедствии, которое сокрушит все близлежащие земли и низвергнет правящие династии. Весть стремительно разлетелась по окрестностям. Его нашли и незамедлительно убили, надеясь тем самым перечеркнуть сказанное, но увы, не успели уложиться в срок. Через двадцать лет разразилась магическая эпидемия, треть населения погибла, несколько правящих домов исчезли под чистую. Поздние хроники единодушны в своих выводах: толчком стало именно пророчество. Как работает этот механизм — до конца не знает никто. Даже Тёмный Лорд, насколько ей известно, не располагает стройной теорией. Адриана аккуратно интересовалась этим вопросом ещё раньше, но получила лишь обрывки сведений. Из общедоступных источников следует одно: в момент произнесения пророчества магия мага вступает в резонанс с магией мира, напрямую взаимодействую с информацией и создавая определённый сценарий. Дальше судьба начинает перестраиваться так, чтобы озвученное событие произошло. Не в виде точной копии слов, а по сути. Масштаб пугает каждый раз, стоит ей об этом подумать. Это и есть настоящий кошмар — оказаться заложником линии событий, которую уже признали главенствующей чужие слова. Адриана ненавидела саму идею подобного рабства. Будь её воля, она бы выжгла магию прорицания под корень вместе со всеми носителями дара. Страх стать марионеткой в чужом видении был слишком иррациональным, чтобы его игнорировать. Стирание памяти «всевидящим» не помогает, ибо сказанное уже взаимодействовало с миром. Пока произнёсший заветные предложения жив — риск сохраняется. Способов отменить пророчество всего два. Первый — устранить произнёсшего его в течение одиннадцати дней. Тогда взаимодействие с магией мира не успевает закрепиться окончательно. Эффект не становится частью устойчивой реальности. Второй — провести ритуал такого масштаба, что в современных условиях это практически невозможно. Требуются ресурсы, невиданная концентрация силы и после проявятся такие последствия, которые никто не захочет оплачивать в том или ином виде. Вывод очевиден: от Трелони, как единственного известного ныне пророка необходимо избавиться. Решение уже было принято ими с Уильямом, осталось только привести его к исполнению. Люди всегда боятся того, что не способны контролировать. А страх неизбежно ведёт к уничтожению источника тревоги. Простая закономерность, повторявшаяся столетиями, и сейчас не ставшая исключением из правил. Что она знала о Сивилле Трелони? Почти ничего. Возраст — примерно двадцать пять-тридцать лет. Постоянной официальной работы в действительно известных местах нет. Ни в крупных изданиях, ни в Министерстве, ни в уважаемых конторах. Искать вслепую, начиная с одного направления и постепенно двигаясь дальше — пустая трата времени. Адриана предпочитала более приземлённые методы. Если у человека нет официального статуса, значит, он зарабатывает иначе. Прорицатели, особенно такие… с прибабахом, как Сивилла, если судить по известной ей истории, вряд ли смогли бы устроиться в нормальное место. Полтора суток она провела за вполне прозаичным занятием: листала жёлтую прессу, журналы для ведьм, всевозможные гороскопы и рубрики с предсказаниями, методично отмечая имена возможно знакомых с её целью. Один шарлатан видит другого издалека, хах. Жить на что-то Сивилле необходимо. Значит, где-то она должна была оставить след. И след нашёлся. Второсортный выпуск «Ведьмин уголок», последняя страница мелким шрифтом: «Главный консультант по прорицаниям — Сивилла Трелони». Прекрасно. Иногда мир сам подкидывает нужную ниточку. Оставалось написать письмо. Простое и очень искреннее, настолько сладкое, что аж зубы сводит. Адриана подошла к тексту с неожиданным энтузиазмом и самую малость истеричным весельем. Бумага легла на стол, перо скользнуло по поверхности: «Дорогая Сивилла Трелони, я ваша самая преданная поклонница, читающая каждый выпуск журнала «Ведьмин уголок». Следуя вашим советам и гороскопам, я убедилась в их поразительной точности — всё сбывается и делает мою жизнь лучше. Не представляю, как выразить наилучшую благодарность вашему дару, который уже не раз уберёг меня от бед. Позвольте пригласить вас завтра в ресторан «Чудесные блюда для любого волшебника» в двенадцать часов дня. Я горячо желаю лично поблагодарить вас за весь тот труд, который вы проделываете ради нас, ваших верных читателей. С искренним восхищением, мисс Вильгельмина Роффефот». Последнюю строчку она дописывала, уже едва сдерживая смех. Тон письма получился настолько приторным, что это само по себе выглядело отборнейшей пародией, но учитывая деятельность Трелони — самое то. Адриана тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью. Если этот вариант не сработает — есть запасной. Можно задействовать «подругу», организовать встречу через посредника. Один точный приказ и любая формальность «чудом» решается. Но, скорее всего, и этого хватит. Она отложила перо, сложила письмо и запечатала его. Теперь можно позволить себе спокойно провести вечер так, как она только захочет: немного (очень много) вина, уютной тишины и обычного наслаждения покоем. По крайней мере сегодня. На следующий же день она была трезва как стёклышко и предельно собрана. Оборотное зелье сработало безукоризненно. В отражении зеркала ванной комнаты на неё смотрела грациозная, немного пожилая матрона с мягкими чертами лица и ухоженной причёской. Волосы для различных личин она добыла ещё очень давно, привычка запасаться всяким разным на случай форс-мажора давно стала частью её «Я». Косая Аллея встретила усиленными патрулями. Чуть ли не на каждом перекрёстке можно было встретить авроров. Война сказывалась на всём, но к ней сейчас это не имело никакого отношения. Сегодняшний план не требовал чего-то слишком уж заметного, что может даже в теории привлечь внимание. Ответ от Трелони пришёл утром: согласие, благодарность и никакой осторожности. Наивная. У входа в «Чудесные блюда для любого волшебника» Сивилла уже ждала её заранее. Нервно переступала с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам. Серая мантия, слишком яркий красный шарф, пышные каштановые кудри, торчащие в разные стороны. Образ до нельзя карикатурный и узнаваемый по одноимённым фильмам, только сама женщина выглядит помоложе. Суетливая, неуверенная в себе, прямо-таки идеальная цель. Вернер, уже полностью вжившаяся в образ, степенно приблизилась. — Госпожа Трелони, верно? Сивилла нервно улыбнулась и быстро кивнула. Голос у неё оказался мягким, чуть дрожащим. Несколько вежливых фраз и «Вильгельмина» перешла к делу. Она схватила ладони прорицательницы в свои, спрятанные под перчатками, горячо благодарила, осыпала комплиментами, едва ли не захлёбываясь признательностью. Роль восторженной поклонницы давалась удивительно легко. Изнутри всё воспринималось отстранённо. Адриана наблюдала за происходящим так, словно управляла сложной машиной изнутри, а не собственным телом. Сивилла растерялась. Естественно, ведь подобное внимание льстило. И, естественно, она не обратила внимания на перчатки. Тонкий слой дурмана, нанесённый на мягкую кожу материала, сработал при первом же контакте, незаметно впитавшись. Пять минут и всё — добро пожаловать в нирвану, Сивилла. Она будет готова выполнять любые указания ближайшего человека, не испытывая ни малейших сомнений в правильности происходящего. Зелье стоило безумных денег и давно находилось в списке запрещённых. Но для Адрианы вопрос стоимости давно перестал быть значимым. Поставки Малфоев решали проблему ингредиентов, а при текущем положении вещей думать о финансах было бы просто смешно. Да и зря она, что ли, уделяла зельям кучу своего времени? Выживание важнее любого количества презренных монет. Около десяти минут они провели внутри ресторана. Сивилла много и сбивчиво тараторила, благодарно принимала похвалы, делилась мелкими бытовыми жалобами. Развод. Скромный доход. Непонимание со стороны коллег. Адриана слушала, кивала, улыбалась. Когда дурман окончательно вступил в силу, они вышли наружу и аппарировали в маггловский пригород Лондона. Небольшой дом с дешёвым ремонтом, потёртой мебелью и тусклым освещением. Видно, что хозяйка живёт скромно. Дверь закрылась за ними на замок со звонким щелчком. — Ложись на пол, Сивилла. Трелони без колебаний подчинилась, аккуратно улёгшись и выпрямив руки вдоль тела, с блаженной пустотой в глазах. Адриана несколько секунд просто смотрела на неё со сложным выражением лица, чуть закусив нижнюю губу, после чего неторопливо подняла свою волшебную палочку, нацелившись на женщину. Медицинские чары, так неприятно напоминающие о погибшей девочке девять месяцев назад. Сердце начало постепенно замедляться, пока через минуту оно не остановилось полностью. Дом погрузился в тишину. Лишь стрелка настенных часов продолжала размеренно двигаться. Вторым движением она уничтожила тело, не оставляя никаких следов и останков. Множество раз трансгрессировать для успокоения собственной паранойи. Двадцать перемещений подряд, выверенных и заранее просчитанных. Любой возможный след распадается на десятки направлений. Когда оборотное зелье наконец прекратило действие, она уже сидела в маггловской кофейне. Перед ней были чай и кусок торта. С виду обычная посетительница, зашедшая посидеть в уютном заведении. Внутри же она испытывала дикое облегчение от осознания того, что именно Вернер всё-таки сделала. Опасность устранена. Пророчество о «том, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда», так и не будет произнесено.