Запах лета

      Волчонок прятался в густых кустах, затаив дыхание и настороженно ловя каждый шорох вокруг. Маленькое сердце колотилось так громко, что ему казалось — сейчас его непременно кто-нибудь услышит. Прошло долгое, почти вечное по меркам малыша, время — и когда вокруг по-прежнему оставалась тишина, волчонок осторожно приподнял голову из-за листьев. В ту же секунду на него с громким рыком налетел чёрный волчонок, сбив в траву. Они покатились по земле, переплетаясь лапами, хвостами и восторженным визгом. — Минхо! — возмущённо заскулил Сынмин, барахтаясь под ним. Он толкнул лапой в бок тяжёлого волчонка, но тот только ворчливо рыкнул в ответ и ещё крепче прижал его к земле. Сынмин заскулил громче, сердито трепыхаясь, а Минхо в ответ лишь радостно вильнул хвостом. Поняв, что так просто не выбраться, Сынмин раздражённо тряхнул головой и тихо зарычал в знак протеста. Минхо нехотя слез с Сынмина, тяжело плюхнувшись рядом в траву. Маленький омега поспешно вскочил на лапы, сердито потряхивая шкуркой, забитой мусором. Он попытался грозно рыкнуть, но вместо угрожающего звука у него вышло тонкое недовольное поскуливание. Минхо фыркнул, ткнулся носом в его бок и лениво перекатился на спину, демонстрируя белый животик в явном жесте примирения. Сынмин фыркнул в ответ и неуклюже ткнул лапой в его мягкий бок — получилось несерьёзно, больше похоже на приглушённую игру. Минхо прищурил глаза от удовольствия и лениво махнул хвостом. Над головой шумели высокие деревья, пахло солнцем, травой и чем-то тёплым, родным — запахом дома и стаи. На этот раз, вместо того чтобы драться, Сынмин осторожно улёгся рядом, ткнувшись лбом в пушистый бок Минхо. Тот приглушённо мурлыкнул — детский, довольный звук, понятный без слов. Где-то неподалёку ветки хрустнули — и через пару мгновений на поляну высыпала целая стая крошечных волчат. Феликс первым выскочил из кустов, весело виляя коротким хвостиком и радостно тяфкая, за ним, спотыкаясь о собственные лапы, выбежал Чанбин. Чан аккуратно перешёл на шаг, разглядывая уже улёгшихся Минхо и Сынмина, а следом с тихим, чуть смущённым повизгиванием пробежали Джисон и Чонин. Хенджин же грациозно вышагивал следом. Все они быстро окружили Минхо и Сынмина, будто играя в какое-то детское волчье сражение: кто кого перевернёт на спину или перехитрит. В воздухе стоял аромат счастливого лета, тёплый запах шерсти и тихое поскуливание, перемежаемое вознёй и игривым рычанием. Их маленький мир был таким простым: солнце, трава, ромашки, которые растут рядом.

***

      Зима в этом году подступила рано. Едва снег укрыл землю тонкой шершавой коркой, как стая начала готовиться к холодам: утепляли дома, заготавливали дрова и плотнее сбивались в группы у костров. Сынмин, уже будучи юношей , стоял на краю деревни, наблюдая, как ребята тащат поваленные ветром брёвна для общего костра. В густом холодном воздухе запахи чувствовались особенно остро, и он инстинктивно втянул носом морозный ветер. Пахло дымом, хвоей и смешанными феромонами. Чан шёл впереди, плечо к плечу с Чанбином, без труда перетаскивая тяжёлую еловую балку. Минхо с Хёнджином бросали редкие взгляды в сторону Сынмина. Джисон и Чонин спорили, кто быстрее очистит дорожку от снега, а Феликс, заложив руки за спину, шёл медленно и задумчиво, будто специально не торопясь, чтобы случайно пересечься взглядом с Сынмином. Когда все было готово Сынмин неспешно подошёл к костру, где уже собрались остальные. Феликс хлопнул ладонью по месту рядом с собой, приглашая сесть. Минхо протянул ему кружку с ещё тёплым от костра чаем, даже не глядя в его сторону — так, будто это было делом привычным, как и всегда. Сынмин благодарно улыбнулся и устроился между ними, поджав под себя замёрзшие ноги. В голове у него не было ни малейших сомнений: они всё такие же, как раньше. Его друзья. Он не заметил, как Чан чуть дернул Минхо за край накидки, отвлекая, когда тот слишком внимательно смотрел в его сторону. Не заметил, как Джисон, смеясь над какой-то шуткой, незаметно подсел ближе, чтобы оказаться на расстоянии прикосновения. Для него это было естественно: они ведь всегда были вместе. Всегда рядом. Треск поленьев, звонкий смех, тепло огня — всё складывалось в привычную, родную картину. А тонкая, почти невидимая нить натяжения, что медленно росла между ними, ускользала от его внимания. Когда Сынмин закашлялся, обжигаясь горячим чаем, первым к нему склонился Минхо. — Осторожнее, — тихо пробормотал он, легко забирая кружку из его рук. Сынмин рассмеялся, кашляя, и махнул рукой, мол, всё в порядке. Минхо протянул ему уголок своего шарфа, чтобы вытер капли с подбородка, и сделал это так естественно, что даже сам не сразу понял, насколько это было личным жестом. Сынмин только коротко поблагодарил и снова рассмеялся, принимая это за обычную дружескую заботу. Как всегда. Как было всегда. Он и не заметил, как Минхо чуть задержал взгляд на его лице, словно хотел сказать что-то ещё, но только молча вздохнул и снова отвёл глаза в сторону костра. Рядом Феликс и Чан обменялись короткими, почти невидимыми взглядами. Тёплая компания, общий смех, легкие подначки — всё это маскировало то, что теперь тихо пульсировало между ними. И только огонь трещал в костре, как будто знал больше, чем хотел бы сказать. Когда к костру подошли несколько альф из дальних домов — молодые, незнакомые Сынмину так близко, как его друзья, — он, как обычно, тепло кивнул им в знак приветствия. И тогда Чан, не меняя выражения лица, сделал шаг вперёд, вставая между Сынмином и новоприбывшими. Движение было почти незаметным: будто бы просто поправил на плечах накидку, разминая затёкшие плечи после работы. Но занял место так, что незваным гостям теперь пришлось бы сначала подойти к нему. Сынмин этого даже не осознал — он продолжал пить чай, перебрасываясь парой слов с Хенджином и Джисоном. Но Чан стоял рядом, неторопливо, чуть повернув голову в сторону новоприбывших, давая ясно понять, что дорога к омеге будет не такой уж простой. Феликс с лёгкой усмешкой наблюдал эту немую сцену из-под полуприкрытых век, а Чанбин, сидящий через костёр, коротко фыркнул себе под нос. Каждый из них знал, что это не просто случайность. Но никто ничего не сказал. И только треск поленьев да запах дыма заполняли тишину.

***

      Хёнджин размашисто ссыпал в корзину свежесобранные яблоки и с улыбкой наблюдал, как рядом Сынмин перебирал мелкую картошку, стряхивая с неё прилипший снег. Они оба помогали родителям омеги заготовить запасы на зиму, и работа шла легко: вместе, как в детстве, без спешки. — Ты будешь участвовать в ритуале? — внезапно спросил Хёнджин, будто невзначай, лениво перебрасывая яблоко из руки в руку. Сынмин чуть замешкался, потом кивнул. — Думаю, да, — ответил он, сосредоточенный на своем деле. — Пора уже… Хёнджин усмехнулся, сев на край низкой лавки и положив подбородок на колени, наблюдая за омегой. — А приметил уже кого-нибудь? — спросил он так буднично, что это могло бы сойти за обычный деревенский трёп. Сынмин дернул плечами, как будто не знал, стоит ли вообще отвечать. Потом, не поднимая глаз, тихо пробормотал: — Есть один… юноша. Из нашей деревни. Хёнджин приподнял бровь, но улыбнулся мягко, без подначек. — Кто? — спросил он, осторожно, будто боясь спугнуть. Сынмин смущённо улыбнулся в ответ и покачал головой: — Это не важно. Может, он даже и не выберет меня. Хёнджин хмыкнул и уткнулся подбородком в руки, глядя, как омега продолжает переборку. В груди у него неприятно кольнуло, но он тут же скинул это чувство с себя, как снег с плеч. — Глупости, — сказал он негромко. — Кого бы ты ни выбрал — ему очень повезёт. Сынмин коротко взглянул на него — искоса, с лёгкой, застенчивой улыбкой. И снова опустил глаза на свои ладони. А где-то внутри Хёнджин вдруг чётко понял: ждать и молчать будет гораздо труднее, чем он думал. Позже, когда день клонился к закату, Хёнджин и Джисон устроились на завалинке у дома Чана, наблюдая, как старшие альфы раскладывают хворост на зиму. Джисон лениво ковырял палочкой ледяную корку на земле и, улучив момент, бросил на друга быстрый, прищуренный взгляд. — Что это ты весь день как пришибленный ходишь? — спросил он с улыбкой. — В снег влюбился? Хёнджин фыркнул, натянув на плечи потёртую накидку потуже. — Сынмина видел, — бросил он как бы между делом, будто в этом не было ничего особенного. Джисон ухмыльнулся, но ничего не сказал, давая ему самому продолжить. Хёнджин помолчал, потом скосил взгляд на друга и, опустив голос, добавил: — Говорит, одного юношу из деревни приметил. Он старался сказать это легко, будто шутя, но рука, сжимающая край накидки, выдавала больше, чем он хотел. — М-м, — протянул Джисон, усмехаясь краешком губ. — Из деревни, значит… Он снова ковырнул лёд палочкой и, не поднимая глаз, лениво добавил: — Интересно, кто бы это мог быть… Хёнджин ничего не ответил. Сидел, слушал потрескивание снега под сапогами проходящих мимо людей — и чувствовал, как под кожей медленно разгорается что-то тёплое и настойчивое.