Клетка.

-Вы конечно не икона, Ваше Величество... Кипящая в венах пауза, колотящимся сердцем в горле. -Но я бы встал перед вами на колени. Уши вспыхнули так внезапно и так рьяно, что возможно обожгли наклонившегося к ним графа. -Александр... Что вы... С трудом облизнув в миг пересохшие губы, император желает обернуться, узнать, что за глупая шутка, но сильные руки окольцовывают талию и дышать невозможно вовсе. -Не верю я в Бога. Кончик носа скользит по шее, за ухо, теряясь в волосах. -Вы... Единственное, в чем смысл жизни. От такого признания подкашиваются ноги и Николай чуть не падает, отказываясь полностью в руках Бенкендорфа. -Вас за такое... Четвертуют. -И нарисуют, как святого. Круговоротом перед глазами, граф императора к себе лицом разворачивает, заглядывая в глаза, где глубоким морем борятся волны желания и сомнения. -Мне хотелось бы потеряться в этих ощущениях. Шаг вперед. -Утонуть. Еще один, пока спина не чувствует твердой поверхности спины. -Но только с вами. Первый поцелуй приходится в линию челюсти. Император сжимается весь, трясется, руками лениво упираясь в грудь жандарма. -Скажите хоть что-нибудь. Шепчут куда-то в покрытую мелкими поцелуями шею, но Николай молчит, сжимая в пальцах черное пальто. -Прошу вас. Зубы сжимаются на тонкой коже, оставляя темное пятно и тонкую стройку крови. -Саша! Они снова встречаются глазами. Николай, в туман глядит, пытается там Сашу найти. Ладонями щеки обхватывает и к себе тянет, смазанным и больным поцелуем. -Дурак! Бросает, оторвавшись на мгновенье. -Идиот! И хочет сказать ещё многое, пока его к стене сильнее не прижимают, не позволяя от губ оторваться. Николай, сначала бороться желающий, неспешно расслабляется, да сам отвечает. -Не считайте меня богом. Молит император, наблюдая за оседающим на колени графом. -Ни Богом, ни ангелом, ни херувимов. Светлой макушкой бьется о стену, запуская руку в темные волосы. -Тогда вы будете дьяволом. Теплым дыханием по бедру и Николай соглашается, неравномерными точками бедер и сжиманием жестких прядей. Теплые губы, охватывают так правильно, так порочно, что волны жара накрывают с головой, до трясущихся коленей и постанываний в закушенную кисть. -Александр... На ладони яркий отпечаток укуса, голова кружится и все вокруг расплывается: тысячи пламеней свечей, святые лики. -Саша... Закончив, он падает на холодный пол без сил, пред графом. -Вы грешны! Ладонями по холодному полу, ближе, в глаза заглядывает. -Дьявол! За пальто цепляется, одну пуговицу оторвав. Бенкендорф его за запястья ловит, на себя потянув, да в объятиях запирает. Целует в светлую макушку, поглаживая по спине. -Я готов понести наказание... Николай замирает, прислушиваясь к совершенно спокойному стуку сердца. -Но только с вами. От осознания в уголках глаз слезы собираются. Стекают по щекам, разбиваясь о холодный пол. Бенкендорф нежно их вытирает, и снова целует. Трепетно губ касаясь, большего не позволяя. -Вы поймали меня в ловушку, закрыли клетку на замок, ключ к которому лишь ваше слово. Позволяя себя целовать шепчет император, наблюдая как пара свечей, в ночной тишине, потухла, улетая в высь тонкими струйками дыма.