Система Охоты

      Где я? Вопросы метались в голове, пока я лежал в незнакомой кровати, вцепившись пальцами в грубый шерстяной плед. За окном хлестал дождь, стуча по подоконнику, а сквозь щели в раме пробивался холодный октябрьский ветер. Тело напряглось, будто готовое к прыжку, но разум упрямо цеплялся за обрывки воспоминаний. Комната плыла перед глазами: обои с выцветшими розами, деревянный комод с облупившейся краской, на стене календарь с пожелтевшим листком... Всё пахло нафталином и старой бумагой, словно здесь десятилетиями не открывали окон.       Сердце колотилось, как барабанная дробь на рок-концерте. Волны паники подкатывали к горлу, а пальцы онемели, будто их сдавили тисками. *Мое имя...* Я стиснул виски, пытаясь выловить из хаоса хоть что-то. Внезапно вспыхнуло: Эрик. Эрик Смит. Но почему это звучало чужим, будто имя персонажа из комикса?       Резкий порыв ветра захлопнул ставню, и я вздрогнул. На прикроватной тумбе лежала газета. Бумага хрустела под пальцами, словно пепел. «The Kansas City Star», 5 октября 1995 года. Дата впилась в сознание лезвием. *1995? Но я же...* Обрывки картинок: торт с цифрой «18», смех под фейерверки 2024-го. Голову скрутило болью, будто череп наполнили раскаленными гвоздями.       За окном завыла сирена — возможно, «скорая» или полиция. Где-то вдали гудел поезд. Воспоминания нахлынули, как прибой после шторма: родители, Адам и Лаура, их смех, запах маминых духов с нотками жасмина... Пожар. Яркое пламя, охватившее дом, крики, дым, бабушка, которая вытащила меня из огня. И тот силуэт с желтыми глазами, который я увидел сквозь дым и пламя. Он стоял в доме, и наблюдал, за мной. Я не знаю, как, будучи младенцем, Эрик это смог запомнить, но причина увлечения мистикой налицо.       Пальцы сами потянулись к книге на полу — толстый фолиант в кожаном переплете с тиснением в виде змеи. *Ритуал призыва.* Страницы пахли плесенью и медью. Последнее, что помнил — свечи, нарисованный мелом круг, и слова на латыни, от которых закладывало уши. Проснулся здесь. В теле, которое одновременно мое и не мое. В мире, где до моего рождения осталось... 11 лет?       Зеркало на комоде отразило лицо незнакомца: молодой парень с длинными тёмными волосами, которые падали на лицо. У него светлая кожа и карие глаза. Он слегка угрюм и смотрит прямо в зеркало. Я дотронулся до щеки — холодная кожа отозвалась мурашками. *Чей это взгляд?* В голове всплыли два голоса: один твердил формулы из учебника по квантовой физике, другой шептал заклинания на забытом языке. Я — Эрик? Или тот, кого он вызвал?       С потолка капнула вода, оставив темное пятно на газете. Где-то в доме скрипнула дверь. Сознание плыло, в голове было слишком много вопросов... Перед тем как провалиться в сон, я заметил на стене местами обожженную фотографию: молодая пара в футболках Nirvana и Pearl Jam. На обороте надпись: «Адам и Лаура, 1976». Мои родители. За год до их гибели. Или за 30 лет до того, как я... появлюсь на свет?       Снова и снова задавался вопросом кто я?.. Эрик Смит, который, сам того не желая, вызвал чужую память из-за кромки реальности? Или я — чужак, случайно поглотивший воспоминания этого парня? Вопросы крутились в голове, как вихрь, не давая покоя. Я чувствовал себя Франкенштейном, собранным из обрывков чужих жизней, из кусков памяти, которые не складывались в единое целое. Одни голоса шептали формулы и уравнения, другие — древние заклинания. Одни воспоминания были теплыми, как мамин смех, другие — холодными и чужими, как ветер из другого времени.       И тут дверь в комнату с грохотом распахнулась. Она ударилась о стену с такой силой, что стекло в окне задрожало, а по стенам пробежали трещины. В проеме стоял мужчина в небрежно накинутом халате, с легкой улыбкой на лице. Его глаза светились странным, почти неестественным блеском, а в руке он держал чашку кофе, из которой поднимался пар.       — Привет, гость из другой реальности, — произнес он, и его голос звучал так, будто в нем смешались тысячи голосов, эхо которых отдавалось в моей голове. — Так ты еще и попал в тело одного из детей Азазеля. Какой интересный сюжет.       Я замер, не в силах пошевелиться.       Его присутствие давило на меня, как тяжелый камень, а воздух вокруг словно сгустился, наполнившись электричеством.       — Кто... кто ты? — выдохнул я, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле.       — Можешь обращаться ко мне Чак, — он сделал глоток кофе, не отрывая от меня взгляда. — Хотя, думаю, это будет лишнее. О моем приходе ты забудешь. И от Азазеля я прикрою твою память. Но ты же сам ему не расскажешь?       — Нет... конечно, — прошептал я, чувствуя, как слова словно вырываются из меня против моей воли.       — Отлично, — он щелкнул пальцами, и звук этот отозвался в моей голове, как удар колокола. В тот же миг комната наполнилась ярким светом.       Я лежал, уставившись в протекающий потолок, где капли оставляли темные пятна, и пытался понять, где заканчиваюсь я и начинается он. Но ответа не было. Только пустота, только хаос. И в этом хаосе, среди обрывков мыслей и образов, я не заметил, как сон медленно поглотил меня, унося в мир, где границы между реальностями стирались окончательно.