Система Охоты

— Так, пацан, перед окончательным согласием стать твоим учителем, ответь на эти вопросы предельно честно. От ответов будет зависеть моё решение. Откуда ты? Как оказался в Лас-Вегасе? И есть ли что-то, что мне стоит знать о тебе заранее? Я задумался: что рассказать Бобби, а что — скрыть. Про демонизацию — точно молчать. Про частичную одержимость — тоже. О системе тем более ни слова. Может, притвориться экстрасенсом? Мол, умею читать информацию о людях по взгляду, а при прикосновении — узнаю, как человек прожил последние сутки. А ещё — могу копировать умения. Это позволит мне впоследствии заимствовать навыки у охотников. В конце концов, в мире монстров экстрасенсам поверить проще. Бобби прищурился, глядя на меня. Он молчал, но его взгляд говорил ясно: сейчас не время юлить. — Ладно, — начал я, стараясь говорить медленно и спокойно. — Меня зовут Эрик. Родом из маленького городка Белойт, штат Канзас. После смерти бабушки продал дом, взял автодом и отправился выполнять её предсмертную волю — развеять прах в местах, где она мечтала побывать. В Лас-Вегас заехал по пути, хотел немного расслабиться и отдохнуть. Но попал не в то место и не в то время. Оказался в этой проклятой гостинице… и чудом выбрался. Он не перебивал. Я продолжил, умалчивая некоторые детали: — Есть одна вещь, о которой тебе стоит знать. Я… наверное, экстрасенс. Проснулись эти способности до отъезда из города. Могу, взглянув на человека, узнать о нём некоторую информацию. — Значит, посмотрев на людей, ты сможешь сразу опознать монстров? — Нет. Когда я смотрел на вампиров, они выглядели для меня как обычные люди. Ровно до того момента, как раскрыли себя и начали есть того парня. — Хочешь сказать, что твоя способность бесполезна для распознавания монстров? — Не совсем. Взглядом — да, не определю. Но стоит прикоснуться, и я сразу пойму, кто человек, а кто — нет. Я не читаю эмоции и не гадаю на картах. Просто могу узнать имя, фамилию, пол, возраст, профессию, статус. А при физическом контакте — картина становится более полной. Я могу пережить последние сутки этого человека. Это требует много энергии. Как будто сон… иногда — будто сам всё это прожил. Я сделал паузу, наблюдая за его реакцией. — Есть ещё один момент. Умения… навыки. После прикосновения к человеку я могу узнать, что он умеет. Точнее — могу копировать его навыки. Не спрашивай как — сам до конца не понимаю, как это работает. Бобби продолжал смотреть на меня. Теперь его взгляд стал мягче — не то чтобы он поверил, но явно заинтересовался. — Я не прошу поверить на слово. Я могу всё продемонстрировать… Молчание Бобби затянулось. Я ждал. Бобби выдохнул, почесал щёку и сказал: — Ну, охренеть теперь. Экстрасенс, да ещё и навыки копирует… Есть у меня одна знакомая — тоже экстрасенс. На три года старше тебя. Надо будет вас познакомить. Он подошёл ближе, посмотрел мне прямо в глаза: — Ты бы видел, сколько всякой хрени я повидал за последние годы. Встречал тех, кто слышит призраков, кто утверждает, что родился от ведьмы… Он усмехнулся, но потом лицо посерьёзнело. — Но ты… ты вроде не врёшь. Или врёшь чертовски уверенно. Всё равно потом проверим все твои сверхъестественные способности. Он на секунду отвернулся, что-то обдумывая, затем снова повернулся ко мне. — Ладно. Вот что. Я не знаю, точно ли ты тот, за кого себя выдаёшь. И будь уверен — я всё проверю. И чувствую, что ты кое-что всё же утаил. Но того, что ты рассказал, пока хватит. Будем считать, что ты мой ученик. На испытательный срок. Понял? Я кивнул, стараясь не выдать облегчения. — Отлично. Тогда собирайся. Вечером выезжаем. Есть у меня местечко, где тебя можно начать учить. Заброшенный дом за границей штата. Раньше был лесничий дом. Пока там не убили хозяина, и он не стал призраком. Он двинулся к выходу, бросив через плечо: — И, Эрик… какие бы ты ещё секреты ни скрывал — мы все имеем право на них. Ты вроде хороший парень. И не настолько долбанутый, как Гордон. Солнце клонилось к закату, когда автодом мчался по шоссе, унося нас прочь от Лас-Вегаса. Некоторое время мы ехали молча. Я чувствовал, как Бобби время от времени бросает на меня косые взгляды. Наконец он заговорил: — Ты когда-нибудь кого-то убивал? Я посмотрел в боковое окно, потом медленно ответил: — Монстра — да. Людей — нет. — Повезло, — хмыкнул он. — Хотя, если дальше пойдёшь по охотничьей дорожке — может, перестанет везти. Бывают твари, что выглядят как люди. Говорят, как люди. Плачут, просят пощады. А ты стоишь и не знаешь — стрелять или отпустить. И в девяти случаях из десяти — пожалеешь, если отпустишь. Он вытащил флягу, отпил, протянул мне. Я отказался. — И знаешь, что мне чуть-чуть не нравится в тебе? — продолжил он. — Ты слишком… мягкий. У тебя нет той злобы в глазах, к которой я привык видеть у охотников. — А разве это плохо? — спросил я. Бобби усмехнулся. — Плохо — нет. Опасно — да. Жалость мешает выстрелить первым. А иногда — это единственный шанс выжить. Мы проехали ещё пару миль в тишине. Потом я решился: — Ты сказал, что жалость мешает выстрелить первым. Ты так говоришь, потому что из-за жалости кого-то потерял? Он долго молчал, потом коротко ответил: — Да. Это было в Омахе. Я не смог выстрелить в молодую девушку, обращённую. Из-за жалости — и опоздал на секунду. Она обратилась… и убила нашу с Руфусом подругу — Лору. — Руфус винит тебя в её смерти? — Если бы. Мы оба не смогли выстрелить. Оба колебались. Мы виним друг друга. И себя. Он не посмотрел на меня, но голос стал грубее: — Я был наивным. Верил, что смогу всех спасти. Или хотя бы попытаться. А теперь просто стараюсь не потерять остатки совести. Дальнейший путь мы проехали молча. К ночи мы свернули с основного шоссе на разбитую просёлочную дорогу. Фары выхватывали из темноты заросшие кустарником поля, скелеты старых деревьев и перекосившиеся почтовые ящики без домов. Где-то выл ветер. Или не ветер… — Почти приехали, — сказал Бобби, когда мы проехали мимо проржавевшего указателя. Кто-то при жизни нацарапал на нём «KEEP OUT» и, кажется, стрелял в него на спор. Ещё пара поворотов — и фары осветили старый двухэтажный дом, утонувший в тенях деревьев. В нём всё кричало «заброшено»: обвалившаяся веранда, заколоченные изнутри окна, крыша, покрытая мхом и печалью. Но когда Бобби вышел из машины и открыл сумку. — Это когда-то был дом лесника по имени Кэл. Он пропал лет десять назад. Никто не знает, что с ним стало, — сказал Бобби, подавая мне ломик. — Теперь он твой. На первое время. Лом сделан из кованного железа. Призраки боятся железа и соли. —А если засыпать солью и сжечь останки призрака — он упокоится. — Да ты шутишь? Призраки тоже бывают? — А я похож на клоуна? Где ты тут видишь красный нос? — Просто… вампиры, теперь призраки… Всё это чересчур. — Отдыхай. Завтра в шесть подъём. Начнём с азов. Что ты знаешь о призраках? Я уже собирался ответить, но он поднял палец: — Нет. Запиши. Заведи тетрадь или дневник. Охота — это не просто рефлексы и удача. Главное — это информация. Записывай всё, как будто завтра проснёшься и ничего не вспомнишь.