Система Охоты

Дорога к парку Йеллоустоун оказалась удивительно спокойной. После недавних событий — похищения, потом призраков, новых способностей. Я молча вел, иногда переключая радио, но большую часть времени мы ехали под шум дороги и редкие трески радиостанций дальнобойщиков. Бобби сидел на пассажирском сиденье, смотрел в окно и наслаждался пейзажами. Ветер, холмы, просторные равнины — всё это действовало умиротворяюще. Он даже не заметил, как расслабился. В дороге провели почти 6 часов. Въезд в Йеллоустоун начался с привычного туристического хаоса: машины, трейлеры, семьи с детьми. Всё как у обычных людей. Приехали где-то к 17:30. Мы нашли место на стоянке. Бобби был одет в потертый жилет и кепку, закинул рюкзак за спину и хмуро сказал: — Ладно, парень, туристический тур начинается. Веду экскурсию: “Йеллоустоун без монстров”. Мы пробыли у Гранд-Призматик Спринг почти час. Ходили туда-сюда по настилам, иногда просто стояли, глядя, как пар с озера, озарённый закатным светом, медленно стелется по земле. Солнце клонилось всё ниже, и когда оно задело горизонт, цвета на воде стали казаться ещё ярче. Бобби достал из кармана флягу, отпил глоток и протянул мне. Я взял, но пил осторожно. В воздухе витало ощущение чего-то древнего. Лишь шум других туристов мешал до конца насладиться природой. Когда начало быстро темнеть, мы вернулись к автодому. На большой стоянке рядом с источником стояли ещё несколько машин: такие же как мы, решившие остаться на ночь. Бобби припарковался ближе к краю, подальше от фонарей. Включил только маленький свет в салоне, чтобы не привлекать внимание, и завёл генератор — ненадолго, чтобы подзарядить батарею. Когда плотный ужин закончился, я вытащил из шкафа складную доску для шахмат. Фигуры были изрядно потрёпаны — у некоторых недоставало краски, а ладья явно была когда-то заменена фишкой из другой игры. Но доска стояла крепко, фигуры не шатались — и это было всё, что имело значение. — Сыграем? — спросил я, расставляя фигуры. — Для тренировки разума. Чтобы не тупеть в дороге. Бобби усмехнулся и согласился. Партии шли неторопливо. Когда я задумчиво крутил пешку в пальцах, Бобби рассказывал истории из старых охот: — Помнишь, я тебе как-то упоминал про вендиго? Я кивнул. — Так вот. Однажды мы с Руфусом гоняли такого в Мичигане. Долго не могли найти — хитрая тварь. Только ночью он был особенно опасным, и роли охотников и жертвы менялись. Вендиго голодом мучается — это их проклятье. Чем больше ест, тем сильнее голод. Он задумчиво подвинул пешку. — Пришлось ночью заманить его в старый заброшенный лагерь — там был колодец. Он за мной гнался, слюной захлёбываясь, а я его под корни увёл, в яму с железными кольями. Не идеально, но сработало. Потом уже из подготовленного огнемета добил его Руфус. Он вздохнул. — Вонь от него стояла такая, что я ещё неделю не мог нормально есть. Я чуть передёрнулся, но не подал вида. Бобби усмехнулся и продолжил: — А другой раз… В Луизиане. Передвинул коня. — Там я встретил роумера. Это не совсем призрак и не мертвец. Что-то среднее. Труп человека одержимого злым духом. Человек, умерший не своей смертью, но тело и дух его не нашли покоя. Он по болотам ходит — голый, бледный, глаза — как две желтые дыры. Острейшие зубы похожие как у вампиров. Поймает — заморозит тебя изнутри. И после высосет всю жизненную энергию. Бобби на секунду умолк, поглядев на звёздное небо. — Справиться с ним можно было тоже только с огнём. Выстрел из соли не помогает а лишь изгоняет из тела. Дух захватывает новое тело и все начинается по новой. Дух привязывается лишь к телу которое захватил и вот его и нужно сжечь. Мы тогда три ночи искали его на лодке среди тумана, пока не поймали на живца. Пришлось обложить соломой старую часовню на краю болота. Руфус заманил его туда… и вышел через задний ход. А я закрыл солью последний вход и устроил поджог. Я слушал внимательно, иногда забывая про шахматы. Когда устали от шахмат, я достал из рюкзака одну из книг, которые мы купили в Солт-Лейк-Сити — том о мистических существах Среднего Запада. Пролистывая страницы при свете маленькой лампы, я читал про шедимов, роад-бестий и редкие разновидности вендиго. Иногда тихо фыркал от наивных описаний или пометок на полях вроде «это может быть просто байка фермеров». Но со слов Бобби, скорее всего, эту книгу написал охотник: половина книги — это описание реальных монстров, на которых он охотился, а другая половина — взята из сказок, легенд со всего мира. Хм, да, половина книги подписана как реальные монстры и методы их убийства, а другая часть называется “Мифы и легенды”. Как умно скрывать информацию о реальных монстрах среди чужих фантазий. Хотя возможно, эти фантазии тоже правда. Получается, книга поделена на достоверную и непроверенную информацию. Тем временем Бобби занимался своим оружием. Он молча перебирал арсенал: проверял затворы дробовиков, менял резинки на ножнах, подтачивал мачете и ножи. Иногда работа сопровождалась глухим шуршанием наждачного камня или щелчком замка. Ночь вокруг была тёмная и спокойная. Иногда мимо стоянки проезжали машины с тусклым светом фар — и снова тишина. И в какой-то момент Бобби бросил нож на стол, потер пальцы и сказал: — Всё, на сегодня хватит, — пробормотал Бобби, откидываясь на сиденье. — Утром встанем — дальше поедем. Я лишь кивнул, зевая так, что чуть челюсть не свело. Снаружи парковка погрузилась в темноту. Лишь фонари у входа в парк тускло подсвечивали асфальт. Где-то вдали потрескивали кузнечики, ночной воздух был прохладным и свежим. Мы закрыли шторы на окнах фургона, чтобы не мешали редкие машины. Я устроился на своей кровати, натянул на себя тонкое одеяло и почти сразу провалился в сон. Бобби заворчал что-то себе под нос — кажется, о том, что спина снова будет болеть, — но через пару минут уже храпел с соседней кровати. Ночь прошла спокойно. Ни стуков, ни шорохов, ни странных теней. Только один раз, где-то около двух ночи, я на мгновение проснулся от гула мотора — кто-то поздно приехал на парковку, — но снова провалился в сладкую, густую дрему. Мы проспали почти до шести утра, когда первые слабые лучи солнца начали пробиваться через щели в шторах. Бобби первым потянулся, зевая так громко, что я проснулся. — Подъём, — буркнул он. — День ждёт. После быстрого завтрака мы поехали на Гейзер Старый Служака. Скамейки уже были полупустыми, мы сели с краю и стали ждать. Через полчаса гейзер взревел вверх, небо наполнилось паром, а капли воды медленно оседали на землю, не долетая до нас. — Знаешь, я впервые хотел сюда с женой приехать, — сказал Бобби и замолчал. Больше он не сказал ни слова. К девяти утра мы уже стояли у Нижнего Йеллоустонского водопада. Туристов было ещё немного: свежий утренний воздух, капли тумана от водопада пробуждали от сонного состояния. Я потянулся, разминая плечи после долгой дороги, и посмотрел вниз на ревущий поток. Я молча достал баночку с прахом. Мы задержались у водопада минут двадцать. Потом неспешно прошли вдоль каньона, наблюдая, как утреннее солнце играет на золотисто-рыжих склонах. Иногда мимо проходили группы туристов с гидами, слышались всплески разговоров на разных языках, щёлкали камеры. Мы стояли у фургона. Бобби кинул последний взгляд на Йеллоустоунский водопад, почесал подбородок и хлопнул меня по плечу. — Ну что, валим. Сейчас по пути в какой-нибудь городишко заедем, перекусим нормально, а потом рванём дальше. Завтра будем у меня дома, — сказал он, загружая в фургон кофейник. Я кивнул, бросил рюкзак на сиденье и уселся рядом. — Куда именно заедем? — спросил я. — Да первый нормальный город по трассе. Где есть хоть что-то пожрать, кроме белковых батончиков, бутербродов и автомата с кофе. Фургон загудел, выехал на трассу, петляющую среди сосен и холмов. Пейзаж медленно менялся: уходили прочь гейзеры, пар и цветные озёра, а впереди расстилались просторные равнины с редкими фермами и мотелями на горизонте. Впереди нас ждал долгий путь на восток — через Вайоминг и Южную Дакоту — к дому Бобби.