Нити асфальта: За пределами скорости

      “Тень, которая преследует меня, не знает покоя.

И дождь, что смывает всё, не затмит её”

      Чонгук сидел на подоконнике в квартире Джина, уставившись в ночное небо сквозь чуть запыленное стекло. Внутри — разговоры, смех, какие-то реплики Хосока, доносящиеся будто издалека. Но он не слышал. В голове — хаос. Всё те же две фигуры: Тэхён с лёгкой улыбкой и тихим голосом… и Тайфун — молчаливый, стремительный, неуловимый. Чёрт, они засели в нём, как две тени, сражающиеся за место в сердце. А до следующей гонки ещё несколько дней — и это сводило с ума. — Гук, ты слышишь меня? Хосок толкнул друга в плечо. — Джин заявил, что мы недостаточно выделяемся. Хочет перекрасить байки в розовый и приклеить неоновые сердечки. Я против, а ты? Гук моргнул, будто возвращаясь с орбиты. — Слишком много любви для наших металоломов, — пробормотал он. — Я тоже против. — Джин, ты слышал? Гук против! — Хосок театрально махнул рукой. — Вот видишь, как тебя приходится вылавливать из мыслей. Как его там?.. Кто опять оккупировал твою голову, а? Неужели тот гонщик?.. Да забудь ты о нём — может, ты его вообще больше не увидишь. Ответа не последовало. Чонгук снова уставился в окно, будто Хосока здесь вовсе не было. — Гук? — Хосок нахмурился, склонившись вперёд. — Ты меня слышишь вообще? Чонгук вздрогнул, словно возвращался в реальность, и сдержанно повернулся к другу. — Что? — его взгляд был затуманенным, будто он был не здесь, а где-то далеко. Хосок и Джин переглянулись. В глазах Джина уже не было усмешки. — Эй, — мягко сказал он, — у тебя всё нормально? Ты с тех пор как с той гонки вернулся, сам не свой… Гук, немного смутившись, отвёл взгляд и быстро покачал головой. — Всё нормально, — сказал он, стараясь скрыть свои мысли. — Просто устал немного, гонки, ещё навалилось всего…       Хосок нахмурился, но не стал настаивать. Он знал, что если Гук не захочет говорить, его не вытащишь. Джин же, в свою очередь, наблюдал за другом с лёгким беспокойством в глазах, но не сказал ни слова. — Ну что ж, — сказал Джин, нарушая тишину, — тогда, может, ты немного подождёшь и позже присоединишься к нам? Тут весело. Гук снова посмотрел в окно, и его взгляд стал ещё более отстранённым. — Да, наверное, не сегодня, — сказал он, не глядя в глаза. — Простите, ребята, я пойду.       Он молча поднялся и вышел из квартиры, оставив своих друзей в раздумьях. Хосок и Джин остались молчать, каждый погружённый в свои мысли. Они знали, что придёт момент, и Гуки им всё расскажет, но для этого нужно время. Всё откроется, когда придёт этот момент.       Гук шагал по тёмной улице, его шаги эхом отдавались в пустоте ночного Сеула. Окружающий мир казался ему таким далеким и чужим. Он был один, но внутри всё кипело — мысли о Тэхёне и Тайфуне не оставляли его ни на минуту. Шум шагов вдруг прервался, когда Гук почувствовал странное ощущение, будто вся тьма вокруг него ожила. Он остановился, почувствовав, как холодный, словно остриё ножа, ветер пронзил его, заставив вздрогнуть. В ту же секунду перед ним мелькнула фигура — лишь тёмный силуэт, исчезающий так быстро, что казался миражом. «Тайфун?» — пробежала мысль, но Гук не был уверен. Кто-то, или что-то, всегда оставалось в тени, скрытое от его взгляда. Гук замер, не в силах оторвать взгляд от того места, где только что стояла тень. Но в воздухе осталась напряжённая тишина. Он шагнул вперёд, напряжённый до предела, но лишь пустота ответила ему. Не было ни шагов, ни шороха — только глухая тьма, поглотившая всё вокруг. Гук ускорил шаг, но теперь его движения были осторожными, будто каждое движение могло пробудить ещё одну тень, ещё одну ловушку. Всё тело напряглось, и холод пробежал по коже, как если бы кто-то стоял совсем рядом. Но он был один. Или… это только ему так казалось?

***

      Небо нависло над городом низко, будто собиралось рухнуть. Тучи тянулись свинцовыми пластами, и в воздухе повисла тревожная тишина — густая, липкая, как перед бурей. Запах озона и бензина смешался в ядреный коктейль ночи. Рёв моторов разрывал темноту, бросая вызов грозе. Фары мотоциклов выхватывали из мрака скользкие отблески мокрого асфальта. И вдруг небо не выдержало. Дождь хлынул стеной — как будто кто-то с силой распахнул небесные шлюзы. Поток воды смыл всё: шум толпы, фары, дыхание. Гук вжимался в байк, лавируя между гонщиками. Шлем звенел под каплями, а сердце билось чаще, чем обороты двигателя. Позади — Хосок. Не обгонял, не рисковал. Он держался рядом. Не ради победы. Ради него. На одном из поворотов асфальт стал предательски скользким. Колёса заскользили — едва заметно, как предупреждение. Гук проскочил. А Хосока повело. Переднее колесо сорвалось вбок, мотоцикл занесло — резкий поворот руля, попытка выровнять, но уже поздно. — Хосоооок! — голос Гука прорезал грохот дождя. Машина завалилась набок, искры полетели из-под металла. Байк, скользя по асфальту, ударился в ограждение. Тело Хосока отлетело в сторону, прокатилось по мокрой земле, и всё стихло — будто кто-то нажал на паузу в хаосе. Чонгук не помнил, как затормозил, как сорвал шлем на бегу, как мимо проносились байки. Его байк остался лежать посреди трассы — шлем катился по асфальту, а руль перекосило от удара. Но Гук не обернулся. Он уже бежал туда, где на мокром бетоне лежал Хосок. Сердце колотилось в горле, дыхание вырывалось рывками. Он скользил по луже, едва не упал, но продолжал бежать, пока не рухнул рядом с ним. — Чёрт… Хосок… — простонал он, падая на колени рядом и схватившись за плечо друга. — Эй… слышишь меня? Скажи что-нибудь! Дрожащими пальцами он нащупал пульс. Был. Слабый, но был. — Живой… — прошептал Гук, будто боялся, что любое слово может всё разрушить. Сирены он услышал только тогда, когда фары скорой вспыхнули, отражаясь в мокром асфальте. — Здесь! Здесь он! — закричал он, встав, размахивая руками. Медики оттеснили его, не давая подойти. Он кричал, звал Хосока, пытался прорваться, но его держали. — Вы ему кто? — Я… Я его… — голос предательски дрогнул. — Я… — Только родственники, отойдите!       Он не помнил, как оказался в больнице. Как позвонил Джину. Как тот приехал, насквозь промокший, с растерянным лицом. Как они вместе сидели в длинном коридоре больницы, где время словно застыло, и как, наконец, вышел врач — усталый, в маске, но с человеческим взглядом. — Состояние средней тяжести. Перелом руки, сломаны пара рёбер, сотрясение мозга… но он будет в порядке. Гук выдохнул, как будто только сейчас позволил себе дышать. Он закрыл лицо руками. — Иди, я побуду тут, — мягко сказал Джин, положив руку ему на плечо. — Нет… — покачал головой Гук. — Я останусь. Это моя вина. Надо было остановиться… Я должен был видеть это! — Гук… — Джин опустился рядом. — Не вини себя. Ты ведь тоже не бог. — Нет, Джин… — ком подступил к горлу. — Я в этом виноват! — Иди. Байк твой у меня в гараже, его ребята доставили. Гук покачал головой, опуская взгляд: — Я не о байке беспокоюсь… а о Хоби. — Я знаю, знаю, и я тоже переживаю. Но доктор сказал, что всё с ним будет в порядке. Он же у нас сильный, да? Гук кивнул, по его лицу катились слёзы. Джин смахнул их ладонью и крепко обнял своего лучшего друга.