Нити асфальта: За пределами скорости

Обними меня крепко, крепко —

Я хочу раствориться в объятиях.

Поцелуй меня нежно, нежно —

Чтоб навечно запомнилось в памяти.

Ты — мой свет, ты — мой мир, моя кровь,

Подари мне свою любовь.

Я прошу — без остатка, всерьёз —

Ведь люблю тебя вечно, до звёзд

      Утро. Что может быть прекраснее, чем просыпаться в объятиях любимого человека? Особенно, если он будит тебя нежным поцелуем. Чонгук вяло потянулся, перевернулся на бок — но кровать рядом была пуста. Тепло ночи всё ещё хранилось в простынях, но самого Тэхёна не было. Он приподнялся, огляделся, зевнул и уже собрался встать, как вдруг дверь отворилась.       Тэхён вошёл, босой, с растрёпанными волосами и… в одном переднике. Под которым, по всем признакам, не было ничего. В руках — поднос с омлетом, кофе и поджаренными тостами. — Доброе утро, соня, — улыбнулся он. — Не хотел тебя будить. Ты так сладко спал… и такой красивый. А ещё ты мило бормочешь во сне. Тэхён подошёл ближе, не спеша — будто наслаждаясь каждым шагом. Он аккуратно поставил поднос на прикроватную тумбочку, а потом наклонился к Гуку. Его волосы мягко щекотали щёку, а губы прикоснулись к чужим так бережно, будто это был не просто поцелуй, а обещание: я здесь, с тобой, и никуда не уйду. — Доброе утро, красавчик, — прошептал он у самых губ, улыбаясь. — Ты ещё и спишь красиво. Хочется целовать тебя бесконечно. Чонгук провёл пальцами по бедру Тэхёна, скользнув под край передника, где точно не было ничего, кроме тёплой кожи. — Так ты вот в чём … готовил завтрак? — хрипло спросил он, ловя губами мочку его уха. Тэхён улыбнулся и, не отстраняясь, прошептал: — Я думал, тебе будет приятнее проснуться голодным. Гук резко развернул его, притянул к себе на кровать, и теперь Тэхён сидел у него на бёдрах, держась за его плечи. — Ну что ж, тогда сначала… десерт, — усмехнулся Чонгук и медленно стянул с него передник.        Всё остальное утро завтрак так и остался нетронутым — омлет остыл, тосты потеряли хруст, а кофе давно уже перестал парить. Но ни один из них не жалел. Потому что вместо еды были поцелуи, вместо разговоров — стоны, а вместо рассветной тишины — биение двух сердец в одном ритме. Они снова и снова находили друг друга в объятиях, будто доказывая, что ночь была не сном, а началом чего-то настоящего. Простыни скомкались у ног, солнце ласково играло на их коже, но они были слишком заняты, чтобы замечать время. — Думаю, теперь точно пора в душ, — усмехнулся Тэхён, проводя пальцем по губам Гука. — А то кофе остынет, хотя он уже давно остыл. — Кофе подождёт. А вот ты — нет, — ответил Чонгук, перехватывая его за талию, целуя  в шею оставляя красный след, который означал только одно, он его и только его.        Вода в душе текла горячая, лилась на их разгоряченные тела. Чонгук стоял спиной к Тэхёну, наслаждаясь каждым прикосновением его рук, которые скользили по его коже, будто рисуя невидимые линии страсти. Они оба были окутаны паром, что только добавляло ощущения близости и желания. Пар поднимался клубами, окутывая их тела, не знавшие насыщения. Капли воды стекали по шее Тэхёна, и Чонгук, не удержавшись, провёл языком по этому следу, вызывая у него тихий стон. — Теперь я точно не смогу от тебя отвязаться, — прошептал Тэхён, прижимаясь к нему спиной, пока вода стекала по их разгорячённым телам. — И не нужно, — прошептал Чонгук, снова обнимая его сзади. Его ладони скользнули по влажной коже, изучая, запоминая. — Я же сказал: ты — мой. Их движения были то медленными, то резкими, когда желание брало верх над разумом. Шум воды смешивался со стонами, а горячий пар создавал вокруг них свой мир — без времени, без границ. Только двое. Разогретые, мокрые и безумно влюблённые. Когда всё, наконец, утихло, они стояли, прижавшись друг к другу, запыхавшиеся, с блестящими от удовольствия глазами. Тэхён улыбнулся сквозь мокрые пряди, прилипшие к щеке: — Думаю… теперь можно и позавтракать? — Если там ещё что-то осталось, — хрипло рассмеялся Чонгук и поцеловал его в плечо.       После разгорячённого душа, наконец-то настало время завтрака. Хотя, глядя на часы, это скорее был уже обед. Простыни были сменены на рубашки — на Тэхёне его белая, слегка мятая, с расстёгнутыми верхними пуговицами. Чонгук же так и остался в полотенце на бёдрах, лениво потягиваясь и принюхиваясь к запаху кофе. — Кажется, омлет уже нельзя спасти, — с улыбкой заметил он, садясь за столик. — Ничего страшного, — Тэхён поставил перед ним чашку и сел напротив. — Зато воспоминания — самые горячие из всех завтраков. — Уверен, что они будут греть меня даже в самую холодную ночь, — подмигнул Чонгук и взял кусочек тоста. — Но если ты каждый раз после душа будешь так кормить, я могу отказаться от ужинов навсегда. Тэхён тихо рассмеялся, глядя, как капля масла с тоста блеснула на губах Чонгука. Он наклонился через стол и медленно стер её пальцем, не сводя с него взгляда. — А я думал, ты от меня уже не сможешь отказаться, — прошептал он. — Даже если захочу — ты ведь не отпустишь? — Никогда, — серьёзно сказал Тэхён. — Потому что теперь ты — мой. Чонгук не ответил. Он просто потянулся вперёд и поцеловал его — мягко, с благодарностью. За этот день. За тепло. За то, что они больше не прячутся в темноте.       Как только они успели доесть последний тост, Тэхён потянулся за телефоном, который оставался на подоконнике. На экране — несколько пропущенных и одно новое сообщение от неизвестного номера: “Твоя сказка скоро закончится. Ты же знаешь, что даже самые крутые тачки не летают” Тэхён застыл. Его рука на мгновение сжала телефон сильнее, чем нужно. Глаза — резко потемнели. Но он быстро убрал эмоции с лица. — Кто это? — спросил Чонгук, заметив изменения в нём. Тэхён повернулся, пытаясь улыбнуться. — Спам. Как всегда, ничего нового.  Но в его голосе уже не было той лёгкости. Уже не было той летней свежести, которая наполняла комнату. Чонгук почувствовал это — инстинктами гонщика. Тот холодок, что появляется перед поворотом, где тормозить уже поздно.                        

***

Прошло несколько дней. Хосока выписали из больницы, и Джин забрал его к себе. Чонгук наведывался, но теперь уже не оставался надолго — по вечерам уезжал к Тэхёну. — Вот ты со своим красавчиком, хотя бы познакомил! Мы ж до сих пор ничего о нём не знаем, — надув губы, сказал Джин. — А кто ночью будет водить Хоби в туалет? Я ж не могу его каждый раз туда таскать! — хохотнул он. — Да ну вас, — буркнул Чонгук, отводя взгляд. — Я же днём с вами… а вечером занят. — И ночью, — хихикнул Хосок и подмигнул Джину. Гук замер, на секунду нахмурился и тихо бросил: — Я вообще-то волнуюсь. За него… просто, — вдруг серьёзно сказал Гук, опуская взгляд. — Вы не знаете, как бывает, и что происходит внутри, когда я вижу его тревогу. — Он улыбается, делает вид, что всё нормально, но… я вижу, что что-то его тревожит. Даже когда он молчит, это чувствуется. Знаешь, как будто в нём постоянно идёт какая-то борьба. Только он никому об этом не говорит. В комнате повисла короткая тишина. Джин с Хосоком переглянулись, и первый тихо сказал: — Прости, Гук. Мы просто прикалывались.- потом тихо добавил. - Знаешь, иногда достаточно просто быть рядом. Даже если он молчит. Главное —он знает, что ты не уйдёшь, и всегда будешь рядом с ним. Чонгук кивнул. И в этот момент его телефон завибрировал. Сообщение от Тэхёна. Только смайлик. Но этого было достаточно. Гук улыбнулся и поднялся. — Всё, парни, мне пора, — Чонгук взял сумку и поднялся. — Я заеду завтра. — Но ты ж с ним нас познакомишь? — не унимался Джин, скрестив руки на груди. — Да, но… позже, ок? — Гук на секунду замялся, почесал затылок и добавил: — Просто… пока хочу, чтобы это было только нашим. Хочется сохранить хоть что-то личное. Хосок понимающе кивнул, а Джин вздохнул, уже мягче: — Ладно, мы подождём. Только не тяни слишком долго, а то мы тут фантазии напридумываем. Особенно вот этот, — кивнул он на Хосока. — Эй! — возмутился тот, но тут же рассмеялся. Гук тоже засмеялся, махнул им рукой и вышел на улицу. Чёрный седан уже ждал у ворот. Он открыл пассажирскую дверь и сел внутрь. — Я уж думал, они там заберут тебя от меня, — пробурчал Тэхён, мельком глянув на него из-за руля. — Не ревнуй. Ты же знаешь, я люблю тебя, — Чонгук наклонился и оставил на его губах лёгкий поцелуй. Такой, в котором было всё: тепло, обещание, тишина для двоих. Тэхён хмыкнул, но губы дрогнули в улыбке: — Ладно. Но тогда в следующий раз ты меня с ними знакомишь. Чонгук усмехнулся, вспоминая слова Джина. — Обязательно. Но чуть позже. Тэхён завёл мотор, и машина мягко тронулась с места. Город оставался позади, исчезая в зеркалах. Впереди был только путь, только двое — и ночь, в которой не было места ни страхам, ни чужим взглядам. Только счастье.