Нити асфальта: За пределами скорости

«Мы часто ищем истину,

не замечая, что она рядом

      Сеул снова укутала ночь. Уличные огни мигали, будто сердцебиение города становилось всё чаще. На трассе всё было как всегда — шум, гул моторов, рев толпы. Гонщики собирались, зрители кричали, и Чонгук уже сидел на своём байке, поправляя перчатки. Сегодня он пообещал друзьям, что заедет к ним. — Ну ты ж не будешь вечно у него торчать! — хныкал Хосок, цепляясь за Чонгука почти как щенок. — У тебя же и мы есть— добавил Джин, многозначительно глянув. После долгих уговоров Гук сдался и согласился.       Гонка началась. Гуки вжал газ и рванул вперёд. Без Хосока за спиной было странно — непривычно пусто. Не было его байка в зеркале, не было ощущения, что кто-то дышит в затылок, заставляя выкладываться на поворотах по максимуму. Он обвёл взглядом трассу. Где Тайфун? Один поворот. Второй. И вот — он. Появился внезапно, как всегда, будто материализовался из тьмы.       Гук поддал газу, но на следующем повороте что-то пошло не так. Байк Тайфуна повело. Он резко дёрнулся, но не успел — и врезался в ограждение, ударившись плечом с такой силой, что металл звеняще отозвался.     На секунду Чонгук увидел, как тот схватился за плечо, а затем — исчез. Исчез так же быстро, как и появился, растворившись в ночи, оставив после себя тревогу. После финиша Гук всё ещё стоял на месте, не торопясь уезжать. Моторы стихли, шум трассы отдалился, но он продолжал оглядываться, выискивая взглядом Тайфуна. Сердце всё ещё било в ритме гонки, но внутри поселилось беспокойство. Как всегда, будто из тени, рядом оказался Намджун. Молча подошёл, протянул свернутый рулон купюр. — Будь осторожен, — тихо сказал он, бросив взгляд поверх плеча. — Я тебе это уже говорил. Здесь не всё так чисто, как кажется. Он натянул капюшон пониже и исчез в толпе, будто его и не было. Чонгук остался стоять, сжимая деньги в ладони, будто в них прятался ответ на всё, что не давало ему покоя.         Гук ещё немного покатался по ночному Сеулу. И только ближе к полуночи наконец свернул к знакомому дому. Закатил байк в гараж и направился к входной двери. Он не успел даже постучаться, как она распахнулась — и на пороге, как по расписанию, стоял Джин. — Ну наконец-то! — тут же возмутился он. — Ты вообще в курсе, сколько времени?! — Мы уже подумали, что он опять слился к своему загадочному красавчику, — подмигнул Хосок. — Я же сказал, что заеду, — устало усмехнулся Чонгук, скидывая куртку. Просто захотелось прокатиться… и немного прийти в себя. Про аварию он говорить не стал. Не сейчас. Не здесь. — Давай, иди сюда, садись, — буркнул Хосок, кивнув подбородком на диван и подтолкнул Гука здоровой рукой. — Пицца давно остыла, одну соджу мы уже прикончили, но твою любимую сливовую бережём. Только смотри — первым не усни, — подмигнул он и усмехнулся. Гук плюхнулся рядом, устало потянулся и взял бутылку соджу и разлил по рюмкам.  — Ну, давайте. За то, что я всё-таки пришёл, — ухмыльнулся он и чокнулся с друзьями. — За то, что ты не пропал навсегда, — добавил Джин с полусерьёзной ноткой. Пара тостов, ленивый разговор, смех над старой историей, где Хосок по ошибке сел не на свой байк… А потом потянулась теплая, почти домашняя ночь. Джин притащил остатки пиццы, уже холодной, но всё ещё вкусной, и троица жевала её, запивая соджу, будто возвращаясь в подростковое беззаботное время. Чонгук поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя таким спокойным. Хотя в голове то и дело всплывала картинка удара о заграждение — он пока что прятал её куда-то глубже. Под конец, ближе к третьей бутылке, Хосок начал клевать носом, а Джин и вовсе устроился на полу с подушкой под боком. — Всё, ребятки, вырубаемся, — пробормотал Джин. — Гук, диван твой. Только плед в пандочках — мой талисман, не увози. — Без него не засну, — хмыкнул Чонгук, но всё же натянул плед и плюхнулся на диван. Джин помог Хосоку добраться до его комнаты, поддерживая того за плечо, пока тот что-то бормотал, будто в полусне. Чонгук потянулся, выключил свет и остался лежать в темноте. В комнате стояла тишина, и, несмотря на усталость, он не мог уснуть сразу. Мысли не отпускали: в голове снова крутились воспоминания о вчерашней аварии, момент удара о барьер, Тайфун, который схватился за плечо.  Он перевернулся на бок, зарывшись в подушку, и так прошло еще несколько минут, прежде чем он все-таки уснул.                                   

***

       Чонгук проснулся раньше всех. Ночь была спокойной, но внутри всё равно была какая-то тяжесть. Он потянулся, зевнул, огляделся. Всё казалось таким простым — уютный дом, тишина. Но что-то его беспокоило. Может, это была та самая лёгкая тревога, что всегда появляется, когда что-то не так, но ещё неясно что именно. Он быстро встал с кровати и прошёл в ванну, умылся холодной водой, пытаясь избавиться от чувства напряжения.      Взглянув в зеркало, он заметил свою отражённую усталость. Это был тот момент, когда внутреннее ощущение всё ещё не даёт покоя, и Гук понимал, что ему нужно что-то делать, чтобы понять, что с ним не так. В глубине души он уже знал, что это связано с Тэ, хотя ещё не мог точно сформулировать свои мысли.      Гук накинул куртку, подошёл к столу, чтобы написать записку Джину и Хосоку, оставив пару строк, что он решил уехать немного пораньше. Он всегда любил быть открытым, но сегодня что-то заставило его почувствовать необходимость в уединении.  Оставив записку вышел из дома, потом выкатил свой байк из гаража и, проверив телефон, понял, что не было ни одного звонка или сообщения от Техёна. Это странно. Обычно, даже если Техён был занят, он хотя бы писал. Чонгук завел мотоцикл и направился  в сторону дома Тэ. Тэхён встретил его немного сонным, в лёгком лонгсливе и свободных брюках. Ты чего так рано? - сонно пробормотал он - пропуская Гука в квартиру. — А ты не рад меня видеть? Ты даже не написал, не позвонил, — тихо сказал Гук, сдержанно, но с лёгкой уколотой ноткой. — Конечно рад, — Тэ мягко улыбнулся, обнял и легко коснулся губами его щеки. — Просто вымотался вчера и отрубился. Но сейчас ты здесь. Так что… прощен? — Прощен, — Гук тоже улыбнулся, чуть теплее. — Но ты меня хоть накормишь? Я голодный. Тэхён поставил перед ним тарелку с рисом и яичницей, кинул рядом пару тостов и горячий кофе. — Готово. Не шик, но сытно, — сказал он и сам сел напротив, подперев щеку ладонью. Они ели молча, уютно, будто каждое движение было частью давно выученного ритуала. Чонгук чувствовал, как постепенно возвращается к привычному ритму — здесь, рядом с Тэ, всегда было как-то проще дышать. Но в груди всё равно сидел странный комок, будто не всё на своих местах — Пойду переоденусь, — пробормотал Тэхён, уже доедая. — Накинул этот лонгслив,  а он мне не нравится.  Он встал, потянулся и направился в спальню. Гук убрал тарелки со стола, отнёс их в раковину —  и почти машинально, тихо пошел за ним.  — Тэ, а ты куда положил мои ….— начал он, но остановился на пороге. Тэхён как раз снимал лонгслив — и на его плече, ближе к ключице, виднелся свежий синяк. Синий, с багровым оттенком, и длинная царапина, будто от падения. — Где ты получил этот синяк?.. — тихо спросил Чонгук, нахмурившись. Он провёл пальцами по плечу Тэ, осторожно касаясь кожи. — Его ведь не было… ещё позавчера….. Тэхён  вздрогнул, повернулся к Гуку чуть заметно напрягся, но быстро выдал мягкую улыбку: — Да так… Ударился, наверное, когда вчера выходил из машины, — выдохнул он небрежно, словно это было пустяком. — Не заметил сразу, вот и всё. Он попытался рассмеяться и уже наклонился к Гуку, но тот слегка отстранился. — Ты уверен? — Чонгук смотрел внимательно, не отрываясь, и в его голосе зазвучала тревога. — Это не похоже на обычный удар об дверь,  скорее от падения… И царапина… — Чонгук, — перебил его Тэхён, чуть мягче, но с упрямой ноткой, — не начинай. Всё нормально. Правда. Но Гук уже не мог просто кивнуть и принять это как есть.  В голове уже появлялась мысль. «Этого не может быть, он не может быть им. Но Тайфун держался за то же самое плечо, и там точно должен был быть синяк.  И у Тэ, синяк на том же плече. Совпадение? Или Гук просто не хочет верить очевидному? — Тэ, ты не умеешь врать, — сказал он тише, пристально глядя ему в глаза. — Скажи, куда ты влип? Тэхён раздражённо натянул футболку, пряча плечо. — Я же сказал — всё нормально! — резко бросил он, а потом уже мягче добавил: — Не переживай. Просто не раздувай из мухи слона, ладно? — Я не злюсь. Я просто… волнуюсь за тебя. Не хочу, чтобы ты вляпался во что-то, из чего не выберешься, — спокойно сказал Чонгук и вышел из комнаты, оставив за собой тихое, напряжённое молчание. Чонгук не возвращался в комнату. Он стоял у окна, сцепив пальцы, и чувствовал, как внутри нарастает гул. Что-то не сходилось. Это ощущение — будто ты складываешь пазл, и одна деталь не просто не подходит, а намеренно выбивается из всей картины. Он пытался убедить себя, что переутомился, что слишком много думает. Но в голове вертелся образ — Тайфун, тот самый,  быстрый как ветер на своем мотоцикле с дерзкой и взглядом пронзающим насквозь который чувствовался даже  через визор. Вчерашнее падение и он держался за то  же плечо. Словно там болело. И это было вчера. И теперь у Тэ, там же, и царапина и синяк, явно не от удара об дверь седана. — Гук, мне нужно будет отлучиться через час. Я в душ, ты со мной? — лукаво крикнул Тэхён. — Нет, я позже, — отозвался Чонгук. — Ну как хочешь, я предлагал, — и Тэ скрылся в ванной. Через пару секунд послышался шум воды. Чонгук на мгновение замер, потом тихо направился в спальню. — Что ж ты прячешь?.. — прошептал он себе под нос, окинув взглядом комнату. Его взгляд упал на шкаф. Раньше он не лез туда — не было повода, да и зачем? Но сейчас… дверь была приоткрыта, как будто звала. Он подошёл ближе — и увидел чёрную спортивную сумку. Быстро оглянувшись, прислушался: вода всё ещё шумела. Гук потянул молнию. Внутри — чёрные мотоциклетные перчатки. Он замер, сердце пропустило удар. Потом потянулся к дверце шкафа — и открыл её шире.       На верхней полке покоился мотоциклетный шлем — тёмный, с матовым покрытием и непрозрачным визором. Точно такой, как у Тайфуна. Чонгук открыл дверцу шире — и увидел куртку для гонщиков. На миг застыл. В ту же секунду из ванной прекратился шум воды. Он резко захлопнул дверцу шкафа. Сердце колотилось в груди, будто хотело вырваться наружу. Чонгук почти выскочил из спальни — как будто стены там начали давить. Но на кухне он не сел за стол. Просто стоял , опёршись ладонями о край столешницы, и слушал, как в груди нарастает пульсирующее недоверие. Тихое, но упрямое — как глухой гул перед бурей. Через несколько минут из ванной вышел Тэхён, вытирая волосы полотенцем. Он улыбнулся, как ни в чём не бывало. — Я почти собрался. Буду через пару часов. Подождёшь меня? Гук кивнул. Спокойно. Почти. — Конечно. Езжай. Тэхён подошёл, поцеловал его в висок. Потом быстро собрался, накинул куртку — не ту, что висела в шкафу рядом с шлемом, а другую, повседневную, с капюшоном. Гук машинально отметил это. Но когда Тэхён прошёл мимо в прихожую, он заметил: в руках у него была сумка. Та самая, чёрная. Тэхён подмигнул, махнул рукой и вышел за дверь. Гук выдохнул, медленно подошёл к окну. Тэхён уже шёл по тротуару, уверенно, будто спешил. Углом глаза он оглянулся, но не заметил наблюдателя. Через минуту он скрылся за углом. Гук остался стоять у окна ещё немного. Потом, молча, вернулся в спальню. Он подошёл к шкафу, открыл дверцу шире и достал мотошлем. Тёмный, матовый, как у Тайфуна. Он провёл пальцем по поверхности — и заметил: сбоку была едва заметная царапина, как от падения. Он открыл шкаф шире и достал куртку, правый рукав которой был сильно потрёпан, будто от удара. Он повесил куртку на вешалку. Внутри что-то оборвалось. И пазл сложился. Тэхён был Тайфуном. Чонгук молча собрал свои вещи в рюкзак. Взял шлем, прошёл на кухню и стал ждать, когда Тэ вернётся. Чонгук не знал, сколько прошло времени. Он не смотрел на телефон. Просто сидел и ждал. Может, прошло два часа. А может — три. За окном уже опустились сумерки, когда наконец открылась входная дверь. Тэхён вернулся. — Гук, я вернулся. Если хочешь, можем… — он не успел договорить. Зайдя на кухню, он замер.Чонгук сидел за столом. Почти полностью одетый. Рядом стоял рюкзак, а на столе лежал шлем. Он не встал. Только поднял голову. — Скажи мне честно… Ты — Тайфун? — тихо спросил он. — Ты всё не так понял — выдохнул Тэхён, делая шаг вперёд, но сразу же замер. Его голос дрожал — тихий, с надломом, будто он боялся дотронуться до того, что уже не склеить. Чонгук смотрел прямо. И в его глазах не было ярости. Только боль. Только разочарование, от которого мир рушится без звука. — Почему?.. — спросил он почти шёпотом. — Почему, Тэхён? Он сглотнул. Голос срывался. — И что это было тогда, когда ты обогнал меня на трассе? Почему ты не сказал ничего? Почему я узнаю всё вот так? Тэхён закрыл глаза, как будто надеялся, что это всё — сон. А когда открыл — в них было слишком много. Вина. Страх. Любовь. — Да… Я Тайфун, — сказал он. — Но в тот первый раз я не знал, кто ты. Мне просто сказали — обгони гонщика. А потом… я увидел тебя у автоматов. Хотел подойти. Хотел сказать. Но… я испугался. А в кафе — я уже знал. Что влип по уши. Что ты стал частью меня.  Ты — это всё. — Хватит, — перебил Гук. Его голос стал холодным. Ровным. Но в этой ровности — удар грома. — А что тогда? Когда ты преследовал меня на второй гонке? Дал выиграть? Что это было — подачка? — Нет! — вспыхнул Тэхён, на мгновение сделав шаг ближе. — Я просто… хотел, чтобы ты почувствовал, каково это — побеждать. Хотел защитить. Я… отдал выигрыш Намджуну, чтобы тебя не тронули. Честно. Я… — Защита — это честность, Тэхён. А ты… врал. Молчал. Прятался. Чонгук отвернулся. — Я спрашиваю себя: вообще что-нибудь из того, что ты говорил, было правдой? Учёба? Всё, что ты рассказывал? Или это тоже маска? Тэхён молчал секунду, и только потом тихо сказал: — Я правда учусь… Но ночью я другой. Я живу двойной жизнью. Я не могу выбросить Тайфуна. Как и тебя. Он посмотрел на Чонгука. — Всё это это тоже часть меня. Но ты — больше. Ты — мое все. Ты мой мир.  Повисла тишина. В ней дрожали слова, что не были сказаны. Мечты, что не сбудутся. И любовь, что, возможно, не выживет. Чонгук кивнул. Медленно. — Всё. Я устал. Он подошёл к вешалке, натянул куртку. Закинул рюкзак на плечо. Тэхён стоял, словно врос в пол. И ничего не говорил. Просто смотрел. В глаза. Последний раз. — Прощай, Тэхён, — сказал Гук. И открыл дверь. На пороге он обернулся. Их взгляды встретились. В этом взгляде — всё, что осталось. И ничего, что можно удержать. Он вышел.И за дверью осталась тишина. Тэхён стоял посреди кухни, один. Долго. Мир стал глухим, как будто погрузился под воду. Никаких шагов, никакого шороха.Только он. Только воздух, в котором ещё витал его запах. Он подошёл к столу. Сел на то место, где только что сидел Чонгук. Провёл рукой по столешнице, коснулся шлема, что остался — и закрыл глаза. Он не плакал. Просто дышал. Тяжело. Как человек, у которого что-то вырвали — прямо из сердца. Чонгук шел, не разбирая дороги. Шёл, потому что стоять было невозможно. Он не знал, куда направляется. Он просто должен был уйти — от лжи, от боли, от любви, которая обожгла слишком сильно. И все же в его груди еще билось сердце. И  в каждом ударе было имя, которое не хотело исчезать. Тэхён. Тэхён. Тэхён.